Безбашенный – Запорожье -1. Провал (страница 66)
Григорьич и рулевые по его примеру не просто к пляжику вырулили, а ещё же и разогнались так, что и ладьи на буксире по инерции на песок носом выскочили. Точнее, кормой, конечно, поскольку нос-то — сзади. За что буксировали, то и выскочило, главное — хрен теперь унесёт без посторонней помощи. Будет ли кому оказать означенную помощь, это уж как стрелки отстреляются. И если не зря патроны пожгут, так не меньше, а больше ладей работорговцев останется в заводи, чем оставляется сейчас. Но об этом и без него, по всей видимости, найдётся кому позаботиться, а его дело сейчас — высадку организовать со скорейшей эвакуацией людей, моторок и трофеев в безопасное место.
— На берег! Все на берег! Быстрее! — скомандовал Олег освобождённым, заодно поясняя слова и жестом, — Нет сходней, спрыгивайте так! Та стрыбайтэ ж, дурни! Швыдче! — не успев разобраться, какой из языков им понятнее, добавил и по-украински, — Швыдче!
Пацанва, въехав, начала спрыгивать, и хотя пара человек при этом на ногах не удержалась, а нагребнулась, встали сами и они, обойдясь без травматизма. Тяжелее, как и ожидалось, пришлось с девками, из которых сразу последовала за пацанвой только треть, а остальные то ли боялись прыгать, то ли стеснялись, что подол задерётся, и пришлось на них наорать, чтобы пошевеливались. Этих нагребнулись штук пять, так одна из них ещё и нос расквасить исхитрилась, а трёх пришлось спускать с борта, держа за руки, и примерно то же самое творилось на остальных ладьях. Когда кое-как выгрузили этот перешуганный курятник, весь молодняк повергла в ступор новая команда Олега пацанам передать все эти трофейные железяки девкам. Выпучили глаза, не веря услышанному, даже когда Воронов по-украински им продублировал. Пришлось самим у нескольких пацанов железо отобрать и девкам вручить, и только после этого повиновались остальные. Поняли они смысл этого решения только тогда, когда Олег указал им на лодки и сам подал пример — не девкам же слабосильным тащить их в гору!
Пришлось им с Вороновым и повозиться, распределяя своих и пацанву по всем пяти надувным лодкам так, чтобы и нагрузка на всех была хотя бы примерно равномерной и в посильных для всех пределах, и нелегко это было в спешке, но приходилось учитывать и крутизну подъёма, на который давеча и пожарный КрАЗ с полной цистерной взъехать не мог без риска угробить мотор. Ага, а им сейчас на своих двоих его преодолевать, да ещё и лодки эти нести, да и поторапливаться, если не хотят вступать в арьергардный бой с этими работорговцами, которые только о том и мечтают, чтобы нагнать их, да пошинковать всех в мелкий салат, и шинкователей этих, горящих неподдельным энтузиазмом, не одна сотня, и сумеют ли они остановить всю эту ораву огнём из всех своих стволов, на практике ну уж очень не хочется как-то проверять. На хрен, на хрен!
Потому-то и нагрузил он трофейными железяками девок, что на них силёнок и ихних хватит, а пацанве — помогать им самим лодки эти нести, которые намного тяжелее и громоздче, а для этого руки пацанве нужно было разгрузить от их ноши. Не оттого, что не справились бы и с ней, а оттого, слишком неудобно было бы им тащить и то, и другое. Да и просто по справедливости — каждый ведь должен какую-то долю общей нагрузки нести, и нехрен баловать девок, которые не избалованными анклаву нужны. А чтобы не бздели — вперёд их. Григорьича по возрасту тяжестями не навьючишь, здоровье уже не то, зато вид у него в силу того же возраста самый представительный и авторитетный, что и требуется во главе колонны, дабы не ныли и не вякали. Не навьючишь и инвалида на протезе, ему и так быстрая ходьба вверх нелегка, зато в голове колонны и прикрикнет, и подзатыльником вразумит тех, кто возраста Грирорьича не уважит, потому как некогда тут церемониться с непонятливыми, а надо побыстрее туда выходить, на возышение с Дворцом. И чем скорее, тем лучше, поскольку погоню ведь обождать не попросишь.
Так и пошли по тропе — Григорьич с ветераном-инвалидом налегке и впереди, указывая дорогу, за ними девки с железяками, а замыкающими — вся остальная команда и пацанва, нагруженные лодками. На крутом подъёме Олегу и самому-то пришлось нелегко, а пацанва и вовсе пыхтела, но не было времени на передышку — судя по гудку сирены, да тревожным окрикам с башенки Дворца, преследователи уже показались у входа в заводь, а может, уже и сворачивают в неё. Но они сами — уже наверху, и выход с тропы прикрывает блокпост, а если дикари сунутся напрямую ко Дворцу широким фронтом, так им и подъём придётся преодолевать ещё круче, и дорога перед Дворцом достаточно широка, площадка по сути дела, которая прекрасно простреливается хоть с баррикад в проходах, хоть из окон второго и третьего этажей, хоть с крыши, хоть с башенки.
— Сюда! — крикнул им Михаил с блок-поста, указывая стволом путь между ним и Дворцом, по которому уже уводили девок.
— Туда, живее! — скомандовал Олег, направляя и переноску лодки в указанную сторону между блокпостом и Дворцом.
— Туды, швыдче! — продублировал Воронов для пацанвы.
— Шнэлля! — прикололся Юрец, — И где только моя губная гармошка!
— Явились, казаки-разбойники? — раздался с крыши усиленный матюгальником голос Семеренко, — Лодки — за Дворец и там оставить, туземных девок и пацанву передать там сержанту Васильевой!
— Млять, вот теперь мне точно звиздец, — безрадостно хмыкнул Олег, укладывая лодку на мостовую за Дворцом, — Валя, арестовывать меня сейчас будешь?
— Ни на какой твой арест я команды не получала, — усмехнулась Васильева, — А была команда только принять у вас туземный молодняк и отвести его в парк.
— Да не дрейфь, атаман! — подбодрил его Воронов, — В деле же не дрейфил, хоть и было отчего? Ну так и тут — тем более не с чего. Отлично же сработал.
— Нормально всё будет, — поддержал и Григорьич с ухмылкой.
— Воронов и Гаврилюк! — вызвал обоих в матюгальник Семеренко, — А не будете ли вы так любезны включить ваши рации? Или вы хотите, чтобы я ещё и сорвал голос?
— Варон на связи! Приём!
— Горилла на связи! Приём!
— Вот так-то лучше, — теперь голос майора доносился из обоих динамиков, — Ты, Варон, со своими орлами — на правый фланг к Батьке. Как понял? Приём!
— Понял, Седьмой, исполняю. Конец связи!
— А ты, Горилла, направляй Григорьича со всеми его браконьерами во Дворец и на баррикады под командование Рукастого, а потом сам со своими автоматчиками — что у вас там, кстати, с патронами? Приём!
— По три рожка точно есть! Приём!
— Отлично, хватит за глаза! Все четверо — на левый фланг к Писарро и поживее, дикари уже на подходе! Как понял? Приём!
— Понял, Седьмой, исполняю. Конец связи!
Писарро — это как раз Михаил Писарев и есть, старший на блокпосту, а судя по направлению всей их четвёрки на левый фланг, на правом автоматчики Чубука, калаши на обоих флангах для перекрёстного отстрела атакующих. Млять, там по пулемёту лучше бы всего, да патронов уже в лентах тыщи по полторы, но хрен ли тут мечтать о несбыточном? Тут и к автоматам-то патронов с гулькин хрен, отчего и приходится бить одиночными. Но зато и прав Семеренко, так — реально хватит за глаза. Ценой лишних нервов, потому как и хрен положишь атакующую волну длинной очередью, а надо каждого выцеливать, а он не дурак дожидаться, он атакует, и их до хрена таких, и дай бог всех их уложить успеть, пока не добежали и не завязали рукопашку, в которой против них — ни единого шанса.
Васильева тем временем повела туземный молодняк куда-то в парк, ну так это как раз тот случай, когда баба с возу — кобыле легче. Хрен их знает, куда она их там денет и чём займёт, но это теперь уже её трудности, а не его. Григорьичу и команда не нужна, и сам всё слыхал, уже организовал своих рыбаков и повёл во Дворец, тоже ещё одна забота с плеч долой, так что теперь только своих автоматчиков к Михаилу на подкрепление вести и в его распоряжение с ними поступать, а там — что скомандует, то и выполнять. И голова ни о чём не болит, окромя собственной задачи, и вздрючка от Семеренко за разбойничью самовольную выходку откладывается, что тоже немаловажно. Глядишь, и поостынет сам майор, пока боем будет руководить, а он в этом бою — реабилитируется. Мелькнула даже мысль, а точно ли майор не знал об их затее? Уж больно хорошо всё к бою подготовлено, да и бронежилеты эти с ружбайками как-то уж очень лихо Воронов из оружейки получил, да и сам-то откуда об их затее узнал? Но и жизнь приучила Олега не доверяться слишком уж радостным догадкам. Может, Семеренко просто сходу по обстоятельствам сработал, и сейчас ему не до разборок, а вот разрулится ситуёвина, да появится у него время, и тогда — только держись! Да и некогда над всем этим голову ломать — бой впереди.
На блокпосту Михаил забрал Гендоса с Юрцом, а вместо них дал Олегу одного из своих ментов с МП-5 и приказал выдвинуться ещё левее для предотвращения обхода их блокпоста. И вовремя — судя по новому гудку, работорговцы уже десантировались. А они — уже учёные, чего ожидать — уже примерно представляют и времени на раскачку точно не дадут. Сейчас накопятся на берегу, да ломанутся врассыпную. Так оно примерно и вышло. Едва только Олег успел выбрать позицию в леске за тропой и доложить Михаилу по рации своё местоположение, как далеко справа, за Дворцом, уже захлопали одиночные выстрелы калашей, а на тропе и с их фланга показались передовые дикари. Такими же одиночными их и встретили, успев завалить троих, остальные ломанулись назад, но им добавили ещё и с блокпоста вдогон и кажется, уложили ещё одного.