Безбашенный – Запорожье -1. Провал (страница 58)
Девки-то подрастающие, конечно, ни о чём подобном не думают. Они в первом сорте числятся сами и на первосортных женихов рассчитывают. Здоровые, не стервозные, не капризные и не дурнушки, пожалуй, и не обманутся в своих расчётах. Вот только каков их процент таких, Никифорова могла только гадать. Половина или только треть? Больше половины — едва ли. Это в прежней жизни для пацанвы альтернативы им не было, и любой не стерве и не дурнушке радовались, а теперь-то они их с туземными девками сравнивать будут — здоровыми, не капризными, рукодельными и со шмакодявок приученными знать своё место. Капризы-то с истериками и свои поуймут, кто не совсем дура или неадекватка, но как со здоровьем быть, если его нет? Это раньше о нём мало кто думал, когда выбирал невесту, а теперь — определяющий фактор, в котором у туземок немалое преимущество. И многие, сравнив, наверняка предпочтут их современницам. И уж ей-то как биологу понять их будет нетрудно. Андрею с его колокольни историка — тем более. Одёжка же у всех рано или поздно сносится, и чем её заменить? А эти — все умеют и прясть, и ткать, и шить.
Из взрослых Люся эта полицейская — одна из лучших, и правильно Олег на неё внимание обратил. Выглядит здоровой, и не берут в полицию без строгой медкомиссии, а работа нижнего звена уж точно не из тех, на которую по блату или за взятку болезненная стала бы претендовать. Не узкобёдрая, так что и рожать должна без особых проблем. Вряд ли станет прясть или ткать и неизвестно, как готовит, но и на совсем уж белоручку она не похожа. И стреляет, говорят, хорошо, а это в глазах участника боевых действий тоже ведь далеко не пустяк. Да ещё, кажется, армяночка эта, студентка, тоже глаз на него положила. И тоже не выглядит ни болезненной, ни капризной. Правда, среди южан этих много к раку предрасположенных, и надо будет подсказать ему, чтобы аккуратно выяснил, нет ли этого безобразия и у неё в роду. А в остальном, вроде бы, очень даже неплоха.
Такие вряд ли пострадают от появления в анклаве конкуренток-туземок. И свой социум, и свой менталитет при равных прочих всегда предпочтительнее. Конечно, прочие условия в реальной жизни тоже не равны, но проигрыш лучших по здоровью и внешности горожанок не настолько велик, чтобы перевесить и их преимущество своих перед любыми чужачками. Чего не умеют — научатся, было бы желание. От тех же туземок и переймут их навыки, как и мужикам придётся перенимать некоторые навыки туземцев. А кто не сумеет или гонор цивилизационный преодолеть в себе не захочет — сами же себя и отсеют в ходе дарвиновского отбора. А кому такие нужны в этих новых условиях, требующих и других качеств для жизни в них? И к прежней жизни приспособились не все после предыдущей, а кто-то и поспивался от неприятия перемен, ну так зато здесь сейчас таких и не осталось, а остались те, кто через тот фильтр прошёл. Не все пройдут и через этот фильтр, но это уж у кого какие гены от родителей унаследованы, такая и судьба их ожидает.
А ребята за тем столиком, доедая свой завтрак, уже и сами плавно перетекли на перспективу выбора невест из туземок. Начали с возмущения деятельностью людоловов и работорговцев, но коснувшись девок-невольниц, переключились на их обсуждение и тоже пришли к выводу, что кому своих полноценных не хватит, лучше уж из числа тех выбрать себе невесту, чем из этих вырожденок, которые и сами ни на что не годны, и потомство от них такое же будет. И это ведь ещё в лучшем случае, если они вообще хоть какое-то будут в состоянии родить, а это ведь тоже смогут не все. А кому нужен даже такой с позволения сказать лучший случай, когда здоровая туземка нормально родит здоровое потомство?
— Фашизм какой-то! — цедит сквозь зубы адвокатша, которой тоже слышно, — До такого даже настоящие бандеровцы не докатывались! Но как же гуманные принципы всей нашей европейской цивилизации? Их что, тоже теперь в топку? Мы что теперь, пещерные люди? Мы — цивилизованная Европа, а не какие-то там дикари!
— Были, Раиса Моисеевна, неделю назад — ещё были, — ответила ей Никифорова, — Но теперь у нас нет больше ресурсов для поддержания этой европейской цивилизации. А по большому счёту, и самой Европе этот её современный гуманизм выходит боком. Вовсе не он сделал её цивилизацию передовой. Он её теперь — наоборот, разлагает. Просто запас прочности в неё был заложен такой, что его остатков пока ещё хватает. А мы — маленький кусочек этой Европы, и у нас такого запаса прочности нет. И поэтому мы не сможем себе позволить оставаться современными европейцами, а должны стать такими, какими были их предки, как раз и поднявшие европейскую цивилизацию. Именно этого и хотят ребята, и как биолог, я не могу их за это осуждать. И если это и есть фашизм в вашем понимании, то зачисляйте тогда в фашисты и меня.
12. Из варяг в греки
— Горилла! Приём! — донеслось из рации.
— На связи! Что-то случилось? Приём! — ответил Олег.
— Без дурацкого фанатизма и паники, но и не мешкая, повыгоняй всех из воды и уводи на хрен с пляжа! И сам потом со своими убирайся оттуда на хрен! Ну, в смысле, все домой. Короче, чтоб там через пять минут никого не было! Как понял? Приём?
— Понял — организовать эвакуацию всех с пляжа. Но объясни хотя бы, Сыч, что за хрень случилась. Меня же люди спрашивать будут, и что мне им говорить? Приём!
— Что выплывают, млять, расписные Стеньки Разина челны. Работорговцы уже с чуркобесами все вопросы порешали, переволоклись, погрузились и плывут. Ветерок для них попутный, так что идут под парусами, и когда до вас доплывут — духу вашего на этом пляже быть не должно. Всё понял? Приём!
— Понял! Выполняю! Конец связи!
Хоть и прорабатывали этот вопрос заранее, да на вчерашнем инструктаже при заступлении в наряд повторили, Олег всё равно предпочёл бы, чтобы это происходило не в его смену. Или хотя бы не в ту смену, когда именно он назначен охранять купающихся. Ага, повыгоняй сейчас всех из воды, когда они только во вкус вошли! Сразу же и станешь для всех врагом народа. И заставить-то нетрудно, на крайняк в воздух пальнув, и куда они на хрен денутся? Но ведь и самому же неприятно. А приказ есть приказ, и раз уж получил ты его — изволь выполнять.
— Внимание! Всем купающимся выйти из воды и собраться на берегу! — Олег не орал, а говорил спокойно, поскольку в матюгальник и так громкость достаточная, а пугать людей абсолютно незачем, — Спокойно, но не мешкая — все выходим!
Стайка школоты, только что вбежавшая в воду, подняв при этом тучу брызг, за своими воплями ничего не слыхала, да и услыхавшие только обернулись, да уставились на него в недоумении — какой выход, когда у них законные полдня отдыха, и денёк погожий, и в воде так хорошо?
— Выходим, все выходим! — для не слыхавших Олег подкрепил слова жестом.
— Олег, ты не перегрелся на солнце? — отозвался один из купающихся мужиков, — Тут нет сомов-людоедов, мы уже проверили! — народ вокруг него рассмеялся, — Сменись лучше кем-нибудь, и айда к нам — хорошо же тут!
— Миша, ну что ты мелешь? — одёрнула его только что вынырнувшая Люся, — В наряде же человек и при исполнении! Вот сам бы его и подменил!
— Ну, я разве против? — ответил тот, — Сейчас подменим!
— Олег, вот тебе смена, айда к нам! — и Люся поманила его обеими руками.
— В другой раз — с удовольствием, но сейчас — все из воды! Это команда Сыча, — старший лейтенант Сыченко был в эти сутки оперативным дежурным.
— Понял! Исполняем! — Михаил, старший сержант РОВД, дурашливо приложил два пальца к пустой голове, — Эй, вы все! Вы слыхали, что сказал сержант Гаврилюк? — это он уже рявкнул остальным купающимся, — А ну марш все на берег! Можете потом на него и нажаловаться, но сейчас — выполнять! — и первым пошёл к берегу, подавая пример, — Так что там, Олег, случилось?
— Точно! Что за шум, а драки нету? — загоравший штаб-сержант Чубук вскочил с подстилки, надевая поверх плавок ремень с пистолетом.
— Вот, чтобы её и не было, — хмыкнул Олег, — Поступила команда оперативного дежурного об эвакуации с пляжа. Кто сухой — одевайтесь и собирайте вещи, кто мокрый — дойдёте и так с вещами в руках.
— Так Сыч хоть объяснил, что случилось? — допытывался Михаил, — Для чего я сейчас облаивал народ, как цепной кобель?
— Вкратце — объяснил. Торгаши плывут, работорговцы эти с Порогов. И нужно, чтобы никого здесь не было, когда подплывут.
— А вы что, не отобьётесь? — ехидно поинтересовалась только что вышедшая из реки на берег блондинка, указывая на его МП-5, - Зачем вам тогда автоматы дали?
— А шоб було! — отбрил Олег, — С автоматами любой дурак отобьётся, а дальше что? Нам война с ними не нужна, и незачем лишний раз вводить их в соблазн. Тем более, что и на чуркобесов патроны поберечь желательно. Их нападение — вероятнее. Так что не задерживаемся, собираем манатки и сваливаем отсюда по домам.
— И мне что, вот в таком виде домой идти? — возмутилась блондинка, — Чтобы и весь городок на меня в мокром купальнике пялился? — природа не обделила её фигурой, из которой мокрый раздельный купальник ничего практически и не скрывал.
— А сейчас ты в чём? — хмыкнула Люся, тоже успевшая нацепить и свой ремень с пистолетом, — А вчера была в чём? И кто тебя ещё в таком виде не наблюдал? Людоловы разве только? Но им показываться в таком виде я бы тебе точно не советовала.