Безбашенный – Запорожье -1. Провал (страница 52)

— Будет электричество — будет и ТВЧ, — добавил Костян, — Магнетроны от двух общепитовских микроволновок из Олимпа так и напрашиваются один на закалку ТВЧ, а другой на индукционную тигельную печь. На первое время, Андрей говорил, можно будет продать дикарям немного фарфора и хрусталя из того же Олимпа, а потом будем кричное железо покупное на тигельную сталь переплавлять. Хватит и себе, и на продажу. Уж эти "буржуйки" несчастные — вполне осилим. Подумываем и над станками. Тебя, Олег, тоже ждём к нам, когда опасность минует, а умелый работяга-станочник теперь будет цениться уж всяко не так, как в той жизни. А "культуристы" эти остались там же, где и все прочие эффективные менеджеры, — все пятеро рассмеялись.

— Может, ты и прав, — кивнул Олег, — Без этих грёбаных саботажников, считай, у нас руки развязаны. И не вечно же воевать. А что у ментов? Офицерский чин мне у них не светит — нет высшего образования. Главный мастер-сержант, если Семеренко и армейские чины узаконит — потолок даже в теории, а если нет, то старший сержант. Так что квартиру выслужить, чтобы у родоков с семьёй не тесниться — и наверное, в ваш ВПК подамся. Там виднее будет, короче.

— С этой Люськой в жёнах — могут и офицера по блату дать, если она, где надо, ноги на службе раздвинет, — съязвила Галька, — Но ты, конечно, уже решил окончательно?

— Ничего я ещё окончательно не решил. И не стану решать, пока мы все в этом подвешенном состоянии. Но кто мне уж точно не нужен в жёны, так это гнусная стерва и манипуляторша, с которой будет хреново везде. Мало тебе, Галя, репутации шалавы, так ты ещё и репутацию стервы зарабатываешь старательно.

— Кстати, Олег, возьми на заметку, — вклинилась подружка Костяна, — Сейчас-то Люся может ещё и не знать о прошлом Гали, если это не касалось её по службе. Но теперь слух в их среде разойдётся быстро, а она ведь будет наводить справки, так что будет знать в ближайшие дни. И вот тогда — обрати внимание, будет ли и Люся поливать Галю говном так, как Галя сейчас поливает её, даже не зная ничего точно.

— Спасибо, мысль здравая. Если будет, то значит, такая же стерва, а если нет, то значит, хотя бы уж этим не страдает.

— Ну, выискались мне тут психологи доморощенные! — от раздражения Гальку распирало, — Я эту психологию, в отличие от вас всех, хотя бы изучала! Что тут смешного? — и тут только до неё самой дошло, — Ну да, фигово изучала, а тут ещё и вы все нервируете меня, а у меня сердце слабое, и мне волноваться нельзя! И вообще, Олежка, ну не о том ты думаешь! У меня — готовая квартира с готовой печкой. Не надо ждать, когда что-то дадут, перестраивать в нормальную квартиру и печку в ней делать — всё есть. И в ней — одни мы с тобой вдвоём, больше никого. Сами себе хозяева.

— Это ты уже говорила, — напомнил Олег, — Теперь ты все свои доводы будешь и по второму кругу повторять? А когда кончится и он, то и по третьему? Не трудись, Галя, я склерозом пока ещё не страдаю, — он снял ремень с пистолетом и протянул Гендосу, — Твоя очередь сторожить и выслушивать её мнения обо всех нас, — вся компания рассмеялась.

Вода успела несколько прогреться под солнцем, но всё ещё бодрила, и девки от попадания на них брызг визжали и ругали друг дружку. Не все, но большинство. Влетело от них Юрцу, когда тот неловко плюхнулся и обдал брызгами парочку. За спиной охнула, но вошла в воду подружка Костяна, а сам он издавал только лёгкие всплески. Видимо, он тоже свой пистолет Гендосу поручил. Кому же ещё-то? Не Гальке же, в самом-то деле? А сам Олег, переплывая заводь, размышлял. Квартира, конечно, сильный аргумент. Семья в планах присутствует, если их анклав уцелеет, а с родоками в их квартире ютиться, когда и дети уже пойдут — реально ведь тяжко будет. Что ему дадут, и насколько это можно будет под нормальное жильё приспособить, хрен их знает, а общага есть общага, и если самого его после блиндажей и окопов на передке вполне устроила бы и общага, то баба есть баба, какой бы терпеливой к бытовым трудностям она ни была. Быт — он ведь заедает. Особенно рядом с живущими значительно лучше и мозолящими глаза своим бытом благоустроеннее твоего. Вот этой самой нормальной отдельной квартирой.

Но в комплекте с этой шалавой и стервой — на хрен, на хрен! Пусть мента себе какого-нибудь соблазняет бесквартирного, у которого и выбор-то будет только между ней и какой-нибудь бэушной с довеском. И тоже, кстати, стервой с высокой вероятностью, раз брак не сохранила. А при выборе между двумя стервами та, которая без довеска, уж всяко предпочтительнее покажется. Но только ну его на хрен, такой выбор. Если уж из Гальки и в режиме заманухи столько говна прёт, то какова она будет в штатном режиме? Тут и этой квартире тогда ни хрена ведь рад не будешь!

Хрен ещё знает, конечно, какова эта ментовка. Загар — в самом деле на солярий прозрачно намекает. Иначе когда бы успела? В первую половину месяца тепло не было, и загоранию под солнцем погодка не способствовала. Вполне возможно, что прошмандовка начальственная или в натуре какая-нибудь блатная, и тогда вполне может быть избалована сверх всякой разумной меры. Но такие обычно на говно исходят, когда что-то где-то не по ихнему капризному вкусу, а сейчас было бы вообще всё не так, весь мир бардак, но вроде бы, не капризничает. Заметно, по крайней мере. Так что хрен её знает, присмотреться ещё к ней надо хорошенько, да справки как-нибудь поаккуратнее навести. Явно недавно у них служит, до мобилизации не видел ни разу, но сослуживцы-то ейные знают её получше.

— Ещё и сердечница! — проворчал, отфыркнувшись, подплывший Костян, — Как за нами в воду полезла, так опять ледяная она ей, а у неё мотор слабый, и мы, сволочи, её на нашем фоне дискредитируем.

— А с медициной теперь напряжёнка, — добавила и его подружка, подплывшая за ним следом, — И в этом тоже мы ей виноваты. Вчера вон у старухи одной из дома напротив сердце прихватило, когда мылась, так с трудом откачали. А прихватило бы сильнее, так не спасли бы. А мы, значит, здоровее Гальки и нагло этим пользуемся.

— Люська, по идее, не должна бы быть болезненной?

— По идее — не должна. Это в ТЦК все требования по здоровью сильно скостили из-за мобилизации, а у ментов — наверняка ведь, какие были, такие и остались.

— По блату не могла пройти и медкомиссию?

— В принципе — могла. Но купальник не фирменный, а перешитый уже здесь, и я не думаю, чтобы кто-то стал перешивать для неё. Скорее всего, сама себе и перешила, и хорошо ведь перешила. Если и блатная, то не слишком избалована и кое-что умеет. Им же из магазина гражданскую одёжку дали, и не всё нашлось по размеру.

— Галька ещё и за это её высмеивает, — сообщил подплывший к ним Юрец, — Как будто бы это её заслуга, что сама она живёт здесь, и у неё тряпок по её размеру — полный шкаф. Поглядели бы мы на неё ещё, если бы сама вот так попала только в том, что на ней.

— Галька, конечно, не вариант, — констатировал Олег, — Но вот кто из вас что об этой Люське знает?

— Где-то полгода в этой ментовке, вроде, — припомнила подружка Костяна, — Но жила где-то дальше по проспекту — то ли Александровский район, то ли немного до него не доезжая. В общем, мы её и видели только мельком. Я могу с ней поболтать, но она же видела нас рядом с тобой и поймёт сходу, для кого я справки навожу.

— То-то и оно, — хмыкнул Витёк, подплывший следом за Юрцом, — Тут втихаря надо разузнать, да не у кого попало, чтобы и не обосрали, и не расхвалили, а рассказали о ней правду как есть.

— Давайте я с Зозулей поговорю, — предложил Костян, — Он-то знать должен, так даже если и не всё, то знает, у кого спросить, и ему — расскажут без утайки.

— Буду благодарен, — кивнул Олег, — Но это не горит и может подождать парочку дней, а вот горит у нас к нему другой вопрос, поважнее. Света, тебя можно попросить уши заткнуть и ничего сейчас не услыхать?

— Уже заткнула и ничего не слышу.

— В общем, Костян, у нас четверых сейчас самый горящий вопрос по автоматам. По-хорошему, нам бы их легализовать, но боязно. Вот хорошо бы, если бы ты с Зозулей о них поговорил — естественно, без конкретики, а типа, чисто теоретически — а что, если бы у кого-то вдруг с того позапрошлого года калаш дома завалялся? Готов ли Семеренко для таких людей их узаконить, чтобы не боязно было их засветить? А то он как-то обтекаемо вопрос о военном положении обозначил — то ли есть оно у нас сейчас официально, то ли у нас его нет. Короче, могут "найтись" кое у кого и калаши, если будет у них и уверенность в том, что они их сохранят за собой, а не сдадут в добровольно-принудительном порядке.

— Понял. Это, конечно, в первую очередь. Тем более, что могут ведь "найтись" и не у одних только вас, а сейчас каждый ствол важен. Зозуля всё поймёт правильно, а уж как он с Семеренко этот вопрос обсудит, это ему самому виднее.

— Мне уже можно разуть уши? — ехидно поинтересовалась его подружка, — Если эта Люся тоже не того сорта окажется, то и на ней свет клином не сошёлся. Взгляни, Олег, вон на ту чёрненькую в белом купальнике — как раз на нас глядит и даже рисуется слегка. О тебе, кстати, в эти дни справки наводила.

— Ага, видел мельком, симпатичная. Но не из наших же? Кто такая?