Безбашенный – Запорожье -1. Провал (страница 47)

Но хуже всего — не в меру политизированные неадекватки. Конечно, и мужики такие есть, но до них-то сходу дошло, что здесь теперь — не тут. И дикарь не спросит тебя, проукраинский ты или пророссийский или вообще коммуняка, он ни слов таких не знает, ни разницы между всеми ими не понимает, для него ты один хрен не свой, а чужак и враг, которого или убить на хрен, или заарканить для продажи в рабство. И какая тогда на хрен разница, какого цвета тряпка висит на палке над входом в ментовку? Но это мужики уже просекли и смирились, кому жовто-блакитна не по вкусу, а вот ангажированным бабам до сих пор всё ещё не ехать, а шашечки. Они не въехали ещё до конца в новые реалии жизни. Спасибо хоть, националистическая активистка Оксана Грищенко и большая часть ейных подпевал по ту сторону проспекта обитали, и без них у местной кураж не тот, да и то ведь целый митинг пыталась организовать в честь государственного флага и требовала даже на водомёт его водрузить как на единственную условно боевую машину. Две пророссийских страшно возмущаются, как же это так под бандеровским флагом воевать, когда триколор российский у них найдётся. А одна коммунистка и его называет не иначе, как власовским, ей сугубо красный подавай, и больше всего она свирепеет от шуток о верхней половинке красно-чёрного флага УПА, ныне используемого правосеками и иже с ними. И при всех их идеологических разногласиях, всем четырём хоть кол на башке теши, хрен дойдёт до них, что не за тряпку люди сражаются и умирают, и уж тем более не по тряпке на палке будут своих от дикарей отличать, если войны с ними избежать не удастся. Клиника!

Утром после завтрака, когда они получили задание укрепить эту танцплощадку и обсуждали, как это сделать половчее и поудобнее для обороны, одна и к ним припёрлась с архиважнейшим для неё вопросом — а под каким знаменем они собираются эту крепость от врага защищать? И когда Олег объяснил ей, что на реальной войне знамёнами только в тылу и размахивают, а на передке их не увидишь, потому как кончились такие дураки для артиллерии противника себя обозначать, она впала в ступор и только хватала ртом воздух. Вот прямо делать им сейчас больше нехрен, как хрень всякую обсуждать, когда у них тут конкретная и реально важная задача! И не будет здесь никакой тряпки, потому как на хрен не нужна. Не тряпка и от стрел дикарей защищать их будет, а стенка вот из этой бетонной брусчатки, да ставни из плетня. Вот за ними-то они и будут оборонять эту танцплощадку, если именно её поручат оборонять именно им. И поскольку поручить могут запросто, они и укрепляют её, как для себя, и нехрен тут нудить, да отвлекать их от фортификационных соображений. Ведь здоровенный же круг укрепить надо так, чтобы трое или четверо легко могли в нём держаться, не нуждаясь в помощи, пока патроны есть. Это в квартале проще с его неширокими проходами между домами. Забаррикадируй такой проход, и один стрелок без труда его удержит, если не зевают и соседи в самих домах.

Но эти-то мегеры и по своей придури, и по возрасту, и по внешности состояли в категории "просьба не беспокоиться" и приходились к слову только, когда сравнивали с ними по тому или иному признаку совсем других, помоложе и посмазливее, вызывающих к себе хоть какой-то интерес и как бабы. И в основном, конечно, обсуждали именно таких. Мужиков из-за мобилизации осталось с гулькин хрен, и бабы в явном переизбытке даже за вычетом таких, которым "просьба не беспокоиться". Хоть частично это и компенсируется за счёт свежепризванных парней и вояк-водил с ментами, в ментовке тоже ведь хватает и баб, да и не сей же секунд всё это сработает в полную силу. Тем, у кого семьи в прежнем мире остались, надо ведь не просто понять это и осознать, а ещё же и настрой выработать соответствующий. А кое-кто из бесхозных баб уже и начинает свою охоту за бесхозными мужиками, которых теперь-то уж не мобилизуют и на фронт не погонят. Но в основном-то что это за бабы? Бэушные с довесками, которым при острой конкуренции тоже "просьба не беспокоиться". Но им-то деваться некуда, и пока ментовки из замужних в той прежней жизни ещё не нацелились на устройство нынешней, местные стремятся не упустить свой шанс. Ну да, с ребёнком, а некоторые и не с одним, ну так зато же и с квартирой! Иногда со съёмной, но теперь-то какая разница, когда настоящих хозяев один хрен нет?

Одна такая, беженка из Мелитополя, снимая квартиру на пособие, получила на мужа похоронку и на следующий же день ломанулась в германское консульство за визой как пострадавшая от войны. Да только ведь до хрена там уже таких, живущих на пособие и не думающих даже работать, и нахрена они такие сдались фрицам? И когда ей отказали по какому-то формальному поводу, а затем аналогично обломали и в прочих европейских консульствах, так была в куда большей истерике, чем с самой похоронки. На поиск аленя по месту жительства она решилась с видом величайшей жертвы, да с немалым апломбом. Типа, она же не разведёнка какая-нибудь стервозная или блудливая, а честная порядочная вдова павшего за родину героя — ага, цените, алени, оказываемую вам честь. Только когда никого из богатеньких и солидных склеить не удалось, на работяг начала глядеть. Да и то, от Юрца, например, нос воротила — ага, видхиленец позорный заведомо её не достоин. Ну, теперь-то, когда ни Костян на неё не клюнул, ни Витёк, ни Гендос, уже и на него начинает милостивее поглядывать, да только ему-то нахрена апломбистая бэушная с довеском?

Другая — натуральная РСП, у мужа всю квартиру отсудившая и выгнавшая его на съёмную куда-то в другой район города, а тот забухал и с работы хорошей вылетел, так что и алименты с него мизерные шли. Спасибо хоть, не мобилизовали, но радости от этого мало, потому как реально же больной, и какой там у неё от него довесок, хрен его знает. И сама полгода, как с работы ушла, а новая — какая-то странная, больше вечерами или вовсе ночами, и слухи ходили нехорошие, но как говорится, не пойман — не вор. А теперь ещё и сама болезненной оказалась. Вчера за завтраком истерику закатила по поводу камышовых лепёшек — типа, даже фашисты в концлагерях узников ими не кормили. И мало ли, что все едят? Все могут есть, что им вздумается, а у неё желудок слабый, и такой пародии на хлеб он не выдерживает, и ей такое нельзя. И что значит, не хочешь — не ешь? Ей что, с голоду теперь подыхать? К вечеру-то поняла и сама, чего сдуру наговорила. Вот как теперь аленя себе ловить, когда и бэушная с довеском, и стерва, и дристунья? Дефилировала весь вечер с полурасстёгнутым верхом, под которым ни хрена не было, чтобы достоинства заценили. И не то, чтобы не заценили, но припомнили ведь и слухи об ейной последней работе.

Третья, тоже типичная РСП, училка французского в гуманитарной гимназии, с эмиграцией в ту Францию обломившаяся, подрабатывала репетиторством для надежду на это ещё не потерявших и в этом смысле репутацию имела не столь подмоченную. Сама во Францию слинять не сумела, дабы аленя-француза там на себе женить — так и быть, пусть хотя бы хохол будет с перспективой успешной эмиграции, а она уже за ним паровозиком. А когда и с этим облом у неё вышел, то в бывшие французские колонии к черномазым ей и самой не захотелось. Кому ещё в этой военной обстановке был интересен французский, хрен их знает, но вроде бы, ни в чём таком предосудительном себя заподозрить оснований не дала, и о ней всезнающие старушки на эту тему не судачили. Но аленей она всё больше по шикарным новостройкам высматривала, работяг себе ровней не считая. И только в эти дни, смирившись с тем, что прежней жизни уже не вернуть, начала поглядывать уже и на них. Как раз этим утром достоинства свои прямо из окна демонстрировала, да в аккурат в тот самый момент, когда их компания по улице шла. Окно настежь раскрыла проветрить, сама нагишом в проёме — типа, не заметила их. Потом-то, убедившись, что её-то заметили, и сама соизволила наконец заметить, застесняться и выдающиеся, надо признать, верхние достоинства прикрыть руками, но и тогда отпрянуть вглубь комнаты как-то не поспешила.

И теперь Гендос предрекал, что на сегодня и завтра она точно пас, дабы никто не подумал, что и она "из таких", но где-то послезавтра она будет уже не просто стоять у окна, а будет мыть его — ага, нагишом, дабы и внешние данные иметь повод подольше им демонстрировать, и свою домашнюю хозяйственность, потому как ей же алень нужен, а не хахаль. На кого конкретно из них глаз положила, хрен её знает, но это позже прояснится, а пока ей надо всех их завлечь, дабы их соперничество повысило и ейную ценность в глазах того, кого она удостоить своим выбором соизволит.

В общем, и бэушным с довесками соперничество из-за них подавай точно такое же, как и из-за первосортных невест. Привыкли же в прежней жизни к отсутствию реально хорошего выбора у мужиков — никуда не денетесь, и такими возьмёте, лучших-то нет. Или нас вот таких берите, или дрочите в кулачок, да ожидайте, покуда шмакодявки подрастут, если надеетесь на то, что и лучшими вырастут, да ещё и вами, старпёрами, не побрезгуют. Надейтесь, надейтесь, надежда умирает последней. Витьку одна такая так и сказала, когда он не оценил её милостивой готовности женить его на себе. И в этом мире пока ещё в толк не взяли, что расклад-то изменился не в лучшую для них сторону. Впрочем, их компанию это волновало мало, поскольку в алени никто из них уж точно не рвался. А матросить тем более боязно, потому как на пузо же ловить будут, и тогда уж хрен отвертишься. Резинок ведь новых где теперь взять?