Безбашенный – Запорожье -1. Провал (страница 4)

— А, ось вы дэ, панэ обласный голова?! Навищо вид народу ховаетэся?! Ликари топчуться, на ногы одын одному наступають, алэ врятуваты людэй нэ можуть! Тут люды вмырають, и хто за цэ видповисть?1 — как всегда, в неизменном венке из искусственных цветов и ленточек на голове и с неизменным жовто-блакитным флажком на плече, дабы всем издали видна была её народность, активистка вышла со своей свитой к проспекту и ткнула пальцем в уже назначенного виновным во всём губернатора.

— Алэ хоча б знайшлыся ликари? — попытался отшутиться Фёдоров.

— Та знайшлыся, алэ що толку вид ных?! До чого вы довэлы нашу мэдыцыну?!

— Оксана Никитишна, та разуйтэ ж вы очи и погляньтэ сами, що тут диеться! — губернатор обвёл рукой пейзаж за своей спиной, а затем указал ей под ноги, поскольку мостовая обрывалась буквально в трёх шагах от неё, а за этой линией рос практически не тронутый степной ковыль.

— Та що ж цэ такэ диеться? — озадаченно проблеяла одна из её подпевал, — А дэ проспэкт, дэ уси будынкы, дэ полицэйська управа и виддилэння? Куды воны сгинулы?

— Так ось, сгинулы, як корова языком злызала, — Фёдоров развёл руками, — Мы сами ничого нэ розумиемо и губымося у здогадах. Ну хто ж з нас миг розраховуваты, що ось такэ тралыться?

— Цэ мы вже вид вас чулы килька разив писля Мелитополя! — главная местная активистка по инерции продолжила начатый уже наезд на губернатора, но затем, осознав увиденное, растерянно захлопала глазами, — А дэ ж усэ, що було?

— Я нэ миг бы вкрасты усэ цэ за одну ничь, навить якбы хотив, — хмыкнул тот, предаосхищая вполне возможное развитие наезда этой неадекватки, — В мэнэ тэж нэмае ничого з цього, и я нэ знаю, в кого воно усэ е. Ось и пановэ генералы тэж нэ знають, — он указал на Кысько и Пелина, которые кивком подтвердили своё полное с ним согласие.

— Иван Сергеич! А чи нэ могла цэ буты якась росыйска дывэрсия? — местная репортёрша Галина Остапенко из проправительственных СМИ подоспела первой из всех журналюг и сразу же оценила обстановку, захватив инициативу.

— Та ни, нэ думаю. Сьогоднишний выпадок настилькы нэрозумилый, що нэ лизэ взагали ни у яки ворота. Мы нэ розумиемо, що цэ такэ сталося. Тилькы якбы цэ була якась дывэрсия, люды почулы б выбухи, и булы б руйины, и було б багато жертв. Алэ дэ уси ци выбухи? Никто ничого нэ чув.

— Так ось воно що! Цэ ж кляти рашысты застосувапы якусь сэкрэтну бэзшумну зброю! — взвилась активистка, переключившись с Фёдорова на отсутствующих и оттого не имеющих возможности возразить ей российских вояк, — Е ж в ных бэзшумна зброя?!

— Такэ можлыво? — заинтересовалась журналистка.

— Навряд, — губернатор наморщил лоб в раздумьях, — Я ничово про такэ нэ чув.

— Бэзшумна зброя е и в нас, — пришёл к нему на помощь Пелин, — Вона така ж, як и в росийскойи армийи — тилькы стрилэцька. Алэ и тэ, йийи пострил нэ бэзшумный, а заглушэный. Ось ствол, — СБУшник оттопырил палец, — На нього накручуеться глушнык, — он изобразил накручивание второй рукой, — Вин заглушае гучнисть пострилу. На гарматах так нихто нэ робыть — нэиае выгоды. А якбы вона и була — ну, заглушимо мы гучнисть вид пострилу, алэ як заглушыты гучнисть вид выбуху снаряда? Выбух — цэ ж выбухова хвыля, ризкый пэрэпад тыску повитря. Як вин може буты бэзшумным? Шановна пани Грищенко мабуть погано вчила физыку у школи, алэ йий цэ можна пробачиты, а нам вжэ нэ можна, и якщо мы высловымо таку дуристь, над намы будэ смиятыся нэ тилькы ворожа росийска пропаганда, а и вэсь свит. Навищо нам така ганьба?

— Физычно нэможлыво? — уточнила репортёрша.

— Так, пани Галина. И нэможлыво, и нэ потрибно. Яка росийскым загарбныкам ризныця, будэ у зони уражэння гучнисть чи ни? Цэ нэ той выпадок, для якого воны будуть долаты физычни труднощи.

— Та й просто нэ схожэ цэ на застосування якойсь зброи, — добавил губернатор, — Погляньтэ — цэ ж шматок чыстого стэпу. Я нэ знаю, звидкиль вин такый зъявывся и куды подилыся зныкли кварталы, алэ хиба таки слиды запышаються писля якойсь зброи?

— Зрозумила! Я зрозумила! — выкрикнула Оксана Грищенко, стремясь вернуть себе всеобщее внимание, — Цэ ж мабуть якась зброя на новых физычных прынцыпах! Як йийи? Псыхотронна або микрохвыльова! — тут Пелин и Кысько ошалели от такой чуши, переглянулись и расхохотались, — Або тэктоничнэ! Що вам тут смишного?! Клята русня руйнуе мисто якоюсь чёртовою зброею, а йим цэ смишно?! — активистка аж раскраснелась от праведного негодования.

— Усэ в одну купу, — констатировал Фёдоров, едва сдерживаясь от смеха, — Дэ вы бачитэ руйины, шановна пани?

— Та ось же воны! — она указала на кучи земли, извлечённой из вырытых ям, и тут уж расхохотался и сам губернатор.

— Та ни, цэ ж наши комунальныкы копають. Ось, бачитэ, як вэсь цэй проспзкт обризвный? Так само обризани и газови трубы. Мы подачу газу по ных пэрекрылы, щоб нэ выбухнуло. Уси ось ци будынкы зараз тэж бэз газу. Нам трэба знайты обризани кинци и заглушыты, щоб знову податы по трубах газ, — когда из ямы вылетела очередная порция земли, а за ней показалась и голова землекопа в белой строительной каске, рассмеялась и репортёрша, а активистка заскрипела зубами от обиды.

— Алэ панэ голова, трэба ж щось робыты з цымы зныклымы кварталамы. Шо вы збирпетэся зробыты? — спохватилась журналистка.

— А що я тут зроблю, пани Галина? Ось полиция, ось СБУ, — Фёдоров указал ей на Кысько и Пелина, — Воны тэж усэ бачилы и чулы, алэ и воны прямо зараз ничого з цым зробыты нэ можуть. Я так розумию — що з воза впало, тэ пропало. З цым я покы бэзсылый. Алэ врятуваты и видновыты тэ, що нам залышылося, я можу и повынэн. Фронту потрибнэ пидвэзэння пидкриплэнь и вийськового майна. А в нас пропав шматок шляху та выйизд из дамбы. Нам йих зараз потрибно скоришэ видновыты. З намы трапылася вэлыка бида, алэ клятым росийськым загарбныкам вид цього лэгшэ нэ станэ.

Репортёрша, поняв, что интервью с Фёдоровым окончено, обернулась к своему оператору и затараторила на камеру свой экстренный репортаж с места событий. Ей было что расписывать и снимать. Вскоре подошёл трактор-экскаватор коммунальщиков, и с его помощью работа по вскрытию оборванных газовых труб пошла веселее, а газовщики при заглушении первой из них объяснили журналистке подробности и сами. Затем подъехала машина дорожной полиции, сменив на съезде с плотины импровизированный пост пеших коллег, и те рассказали ей, что творится на оборванном мосту. А пока она выясняла у них суть проблемы, подъехали один за другим и два военных мостоукладчика, и это зрелище она, конечно, тоже пропустить не могла. В общем, ей было чем заняться без губернатора, и тот наконец-то перевёл дух. Можно ехать в администрацию и сочинять удобоваримый доклад для столичного начальства.

Вместе с ним с удовольствием укатил бы и Пелин, которому здесь тоже явно нечего было уже делать, поскольку никакими российскими шпионами или диверсантами тут и не пахло, но к нему и Кысько подбежал военком объединённого городского ТЦК.

— Пановэ гэнэралы, а як же мэни буты?

— Вам-то що, полковнык? — недовольно буркнул Пелин, — Ваш ТЦК залышывся на мисци, и яки в вас проблэмы?

— Та як жэ яки проблэмы? А школа? Вона ж пропала! А в мэнэ там прызовныкы булы! Я ж йих знайшов, я ж йих на службу заклыкав, и дэ ж воны уси тэпэр? А з мэнэ ж пан обласный военком йих зажадае, и що я йому видповим? Що булы, та сплылы? Алэ цэ його нэ грэбэ. В нього рознарядка и в мэне рознарядка, йому давай людэй. Дэ я йих йому визьму, колы воны булы, та сплылы, и йих вжэ нэмае?

— Трэба було ще вчора у обласный ТЦК йих усих видправыты, и тоди цэ була б вжэ нэ ваша проблэма. Чому вы так нэ зробылы, полковныку?

— Так хто ж знав, Олександр Мыколайовыч, що воно ось так повэрнэться? Я ж хотив цилый пидроздил зибраты и сьлгодни зибрав бы. А тэпэр що мэни робыты? Цэ ж таки назвычайни обставыны нэпэрэборнои сылы! Выручайтэ, Олександр Мыколайовыч! Вас пан обласный военком послухае.

— Гаразд, скилькы вы людэй прогрибалы, полковнык?

— Зараз точно нэ памьятаю, алэ я сьогодни ж пэрэвирю и повидомлю вам! Вжэ бижу йих усих пэрэвиряты! — и ТЦКшный полкан умчался к себе.

— Хитрожопая западэнская сволочь! — проворчал Пелин, — Ну рагуль ведь самый натуральный! Кому — бедствие, а кому — благоденствие! Ты ведь и сам понимаешь, Артём Иваныч, что он теперь сделает?

— Естественно! — хмыкнул Кысько, — Допишет сейчас к реально призванным и пропавшим со школой вообще всех мужиков из пропавших домов, включая и выехавших, и имеющих бронь. А с ними он, считай, всю свою разнарядку по призыву закрывает. Если излишек зачтут в следующую — ему вообще лафа, но даже если и не зачтут — один хрен он перевыполнил текущую, и это ему так или иначе зачтётся в заслугу.

— То-то и оно! А ты вместе с отделением и городской управой потерял и свою базу данных. Больных мы можем проверить через медучреждения, но и он ведь не дурак добавлять и их, имеющих бронь мы проверим через военные заводы, ну так он оформит их добровольцами, а выехавших из города мы теперь без твоей базы данных вообще никак не проверим. Ну, если только твои люди на память кого из его липового списка вспомнят?

— Не вспомнят они, Александр Николаич. И более того, я сам буду просить тебя принять и поддержать липу от этого прохвоста. И как раз из-за этих моих потерянных баз данных, которые мне теперь восстанавливать с нуля. В чём-то они с твоими пересекаются, и с этим ты мне, надеюсь, поможешь, но в чём-то мне может помочь только он. Для этого в моих интересах поддержать его, хоть я и полностью с тобой согласен.