Безбашенный – Запорожье -1. Провал (страница 23)

В чистом-то виде хлеб из камышовых корневищ — плохая замена пшеничному. Крахмала-то в них полно, но клейковины нет, а без неё не получается тесто пористым, и хлеб выходит плотным, тяжёлым, трудноперевариваемым. Да плюс ещё не вся гадость из тех корневищ вымывается перед просушкой, и надо иметь очень крепкий желудок, чтобы постоянно питаться этим камышовым хлебом. А многие ли таких, могущих похвастаться идеально здоровым желудком? Поэтому и не рекомендуется камышовый хлеб как есть, а рекомендуется камышовую муку нормальной пшеничной или ржаной разбавлять, когда тесто для выпечки хлеба замешиваешь. И чем больше удастся сберечь пшеничной крупы для помола, тем постепеннее будет переход на чисто камышовые лепёшки, и тем легче и безболезненнее будут привыкать к камышовому хлебу слабожелудочники. Поэтому и не катит никто баллонов на биологичку. Так, ворчат только попавшие на работы потяжелее, что эта шибко умная нашла себе синекуру и неплохо на ней пристроилась, но очевидной пользы не отрицают и они. Кто бы ещё и замену отсутствующему хлебу нашёл, и способ значительно облегчить переход на неё сообразил?

Но конечно, всё это временные меры. Если сейчас отобранные семена посеять, урожая ведь с них раньше осени всё равно не получить, до которой уж точно не хватит и той муки из размолотой крупы, даже если только и четверть её оставить при замешивании с камышовой. Это хороший выход из создавшегося незавидного положения для основной массы людей, способной адаптироваться к постепенной смене пищи, но как быть таким, у которых желудок вообще никакой? Видимо, никак не быть. Кто-то впишется в эти новые условия существования, но кто-то и не впишется. Никифорова не говорит об этом прямо, но тяжко вздыхает и разводит руками — типа, я делаю, что могу, но я вам не господь бог. Да и сколько там будет того урожая с тех семян на такую прорву народу? Скорее всего, и его тоже весь на семена для следующего посева пустить придётся, дабы хоть следующего урожая хватило уже и на пропитание. С одной стороны — хорошо, что весной попали, есть целое лето впереди для получения урожая зерновых, но с другой — как прожить это лето? Весна не очень-то богата на съедобные дикоросы.

И хочешь, не хочешь, а основная надежда — вот на эту костлявую речную рыбу. Кто-то с удовольствием её ест, кто-то брезгует из-за сплошных костей, кто-то и вообще не любит рыбу, но и для таких ситуация складывается, как в том бородатом анекдоте о говне последнего мамонта — ага, зато его много. Мужики, кто с удочками и спиннингами утром порыбачить попробовали, просто поражены уловом — такого крупняка отродясь им в этой реке не попадалось, а тут через одну такая клюёт, что сам не всякую и вытащишь, а такую, которую раньше брал и за хороший улов считал, теперь обратно выпускаешь — и крупняка за глаза хватает. Хватит и на жарку для здоровых, и на варку для больных. И это ведь ещё браконьерская бригада Григорьича только оснащается и работать пока не начала. Не зря и коптильней озаботились, ох не зря! Григорьич — он такой, он — обеспечит. И раньше, пока не завязал, на уловы не жаловался, так это ведь ему ещё шифроваться приходилось от того же рыбнадзора, особо не разгуляешься, а теперь его браконьерский труд востребован, и не надо ему теперь ни от кого шифроваться, а открыта ему зелёная улица.

Вчера он помощников себе в бригаду набирал, а сегодня с утра менты магазин "Водный мир" для них открыли. Не самый крупный из рыболовно-туристических, есть в городе и побольше — ага, были до вчерашнего дня, но и в этом выбор неплохой. Лодки те же самые — раньше только облизывались на некоторые, да ценник отпугивал, либо просто денег таких не было, либо рыбнадзору дарить в случае палева жаба давила, а теперь дело другое, теперь и раскошеливаться не надо, и не конфискует никто, поскольку теперь оно и общественное, и нужное для общественно полезного дела. И то же самое с сетями. Ловля с ними запрещена, но сами они — вот они, с хорошим выбором, покупай и пользуйся, если не боишься рыбнадзора. Судя по наличию и выбору — находились и такие, кто не боялся, и теперь Григорьич, раньше пользовавшийся только такой дешёвкой, с которой и расстаться не жаль при палеве, пребывал в восторге от открывающихся перспектив.

Но ему — ловить, и судя по распространённости увлечения рыбалкой у многих мужиков, что-то в ней для них есть. А потрошить, чистить, да готовить кому? Женщинам! Может, жена этого Григорьича и привычна, может, даже и косточки эти многочисленные извлекать при готовке наловчилась, как это делают ресторанные повара, ну так это если на маленькую семью, а кто будет это делать на такую прорву народу? Значит, всё так и будут есть медленно и осторожно, то и дело вытаскивая изо рта нащупанную губами или нёбом очередную косточку. Некоторым, говорят, именно это и нравится — косточки обсасывать, но такого менеджерша Аня не понимала. Есть ведь и морская рыба, бескостная филейная вырезка. Не то, чтобы Аня совсем уж ненавидела речную, некоторые блюда из неё были и ей вполне по вкусу, но то — ресторанные, с извлечёнными при готовке костями. Но самой их вытаскивать — увольте её от такой работы для даунов! Ей и чистки этой сейчас хватает!

И это ведь и рыбы этой пока не так много, и народ в квартирах не все ещё свои домашние запасы доел. Вот ведь куркули проклятые! Запаслись нормальной жратвой и не хотят делиться ей по справедливости с обездоленными! Сами втихаря по домам её жрут и считают именно это свинство справедливым, а ты тут давись этими рыбьими костями, это твои проблемы, и чисть эту рыбу сама, это тоже твои проблемы, нам-то пока не нужно. И мало радости от того, что скоро и им на общественное питание переходить придётся. Это же какая прорва сразу прибавится, и сколько рыбы тот Григорьич на них наловит? Дай-то бог, чтобы и чистильщиц прибавилось — у них-то наверняка и тёрки свои на кухнях есть.

Хорошо этой Никифоровой, удачно пристроилась — ни огородов не копает, ни рыбу не чистит, а лишь руководит перспективными работами на будущее по обеспечению их анклава продовольствием. А кто она такая? Училка же какая-то, даже не институтская, а школьная, нищета без единого банковского счёта! И вот, на тебе, оказалась вдруг она ни с того, ни с сего настолько нужной и полезной по своей специальности, что удостоилась и лёгкой непыльной работы, а ты, ещё позавчерашняя соль земли, никому теперь на фиг не нужна со своим чисто гуманитарным элитным образованием, специальностью менеджера, руководящей между прочим и с опытом руководящей работы, и кредитной картой крутого банка на такую сумму, которой эти нищеброды и в глаза-то ни разу в жизни не видели! Но где он теперь, тот банк? Где они теперь, те магазины и рестораны с кафешками, в которых она так лихо и с таким куражом расплачивалась этой картой. И главное, где она теперь та работа, на которой так культурно и непыльно зарабатывалось пополнение её банковского счёта на карте? А сегодня даже и не показывай никому этот ещё позавчерашний предмет зависти окружающих нищебродов. Позавчера — ещё завидовали, а сегодня — уже засмеют. Ну и вот где тут теперь, спрашивается, справедливость?

Самое же возмутительное, что у этих позавчерашних лузеров даже после того, как они долопают свои домашние запасы, чтоб им подавиться ими, сохранится ещё одна возможность разнообразить общественное меню в школьной столовке свежим мясом от добытой ими дичи. Аня всегда презирала этих нищебродов за ихнее безденежье и весьма гордилась своим травматическим ПСМ-Р. И не только его компактностью и добротностью исполнения. Во-первых, его генеральским статусом в его прежнем боевом качестве, за что и предпочла его турецким клонам Вальтера ППК, во-вторых — ценой в семнадцать тысяч гривен, средняя месячная зарплата далеко не худшего рабочего. Да разве выкинет эдакие деньги работяга, даже если скаредная жена ему это и позволит? Самого ведь жаба задавит! Тут и разрешение-то на резинострел по украинским законам не всякому ещё давали. Если ты не депутат, не судейский и не сотрудник СМИ, в разрешении отказывали. Корочка же журналиста, липовая по факту, но настоящая официально — это уже стоит две с половиной тысячи гривен, для неё пустяки, но для этих лузеров — уже деньги. Да ещё и сама пистоль семнадцать тысяч — сразу видно по ней солидного и преуспевающего человека! Лузер же покупал себе не требующие разрешения воздушку или флоберовский револьвер — ну как тут не посмеяться над такими? А теперь что выходит? Что её престижный резинострел ни на что кроме самообороны от собак и хулиганов не пригоден, а с грошовой непрестижной воздушкой эти лузеры теперь могут и поохотиться на мелкую дичь!

Пока ещё не охотятся, им и так ещё есть чем своё ненасытное брюхо набить, но пацанва ихняя сопливая уже обсуждает эту перспективу на полном серьёзе. Позавчера она смеялась бы до упаду над их хвастовством друг перед другом, у кого воздушка помощнее и поточнее бьёт. А теперь — не смешно, теперь — зло берёт. Ведь получается-то теперь, что из этих грошовых духовушек и этими грошовыми пульками, даже для них грошовыми, эта лузерская пацанва может и голубей лесных стрелять, а если повезёт, то и уток? Говорят, с грошовой оптикой, если хорошо пристрелять, вполне реально в башку той утке попасть, и пацан сопливый её добудет, а мамаша евонная её и ощипает, и выпотрошит, и разделает, и приготовит. В этих старых квартирах сталинской ещё постройки даже печки у многих всё ещё в полной сохранности. Теперь-то на них никто, конечно, не готовит, газ ведь давно уж проведён, и газовые плиты у всех поставлены, но из-за нередких перебоев с отоплением в зимние холода никто и печки эти не демонтировал. Для обогрева их используют, но у кого старая печка, а не новомодный камин, как у неё после шикарного евроремонта, так она же у них и для готовки вполне пригодна, в отличие от её престижного камина. Это сохранить свежее мясо надолго без холодильника нельзя, но что им в ней сохранять-то, в этой утке? За день её и стрескают, а на следующий день тот же пацан, глядишь, ещё голубей парочку подстрелит — деликатес, между прочим, если дикий голубь, а не этот городской сизарь. А ты давись тут этой общественной рыбой и завидуй этим позавчерашним лузерам! Только и радости, что и у них хлеб теперь будет камышовый. Чтоб у них изжога от него началась!