Безбашенный – Запорожье -1. Провал (страница 20)

А главное — пообедать теперь можно спокойно. Война ведь войной, а обед — по распорядку. Рыбачить для экономии консервов решили уже с завтрашнего дня, если своих на Хортице не окажется, и следов их не найдётся, а пока — хватает их ещё, и важнее отдых перед ночным плаванием на Хортицу. Поэтому плюнули сегодня на экономию и сделали себе нормальный обед из имеющихся припасов. Только на Хортице и станет окончательно понятно, каков их дальнейший расклад, от которого тогда и все дальнейшие планы будут зависеть. Не исключено, судя по всему, что самый неприятный, о котором и думать-то не хочется, и пока есть хоть малейшая надежда на лучшее — в звизду эти гнилые мысли!

Но в процессе готовки глаза невольно отметили и конечность этих припасов, а два плюс два складывать приучены ведь оба. И хотя не хочется думать о неприятном, зато весьма вероятном — куда тут денешься от таких мыслей? После обеда разбили остаток дня на смены, дабы поспать по очереди, и опять же, невольная мысль приходит — ну сутки так можно перекантоваться можно, ну двое суток, но вообще-то нормальный караул не просто так три смены по два часа, да не изо дня в день, в худшем случае через день, а нормально — не чаще, чем через два дня на третий. Три человека нужны на один суточный караул, а на три караула, дабы не переутомляться — девять человек. Простая арифметика, с которой хрен поспоришь, и из которой вытекает крайне неприятный вывод — если случилось то, о чём не хочется думать, то даже при всей их спецназовской выучке дело — дрянь.

По жребию первым спать выпало Уварову, но какой уж тут сон при отсутствии уверенности в завтрашнем дне? Точнее — определённости возможных вариантов. Прежние рейды тоже уверенностью не баловали. Какая тут может быть уверенность у разведчика в тылу противника, а особенно при переходе линии фронта? Но была определённость — если не пошло дело по основному плану, как и бывает чаще всего, есть запасные на все случаи жизни, и переключение с одного на другой, подходящий по обстановке, у них доведено до автоматизма. Все мыслимые варианты предусмотрены, разобраны и оттренированы, и всё, что может случиться реально, мало отличается от того или иного типового варианта. А тут даже определённости этой нет. Их готовили к мыслимому, а случилось — немыслимое. Ну кто мог заранее предусмотреть такое, чего вообще в принципе быть не может? Размышляя над раскладом и не находя разумного объяснения, старлей сам же и нарушил табу первым, поинтересовавшись мнением напарника об обстановке.

— Хреновые дела, Авар, — отозвался тот, — Вся эта хрень, которую видим вокруг мы с тобой, подтверждается и всеми действиями укропов, которые в таком же охренении от неё, как и мы. Помнишь же заезд ихней машины с начальством на самый обрыв моста? Мы боялись, как бы они к нам не свернули, но им это и в башку не пришло. Мы увидели и охренели, они увидели то же самое и тоже охренели. На ихнем месте и мы бы с тобой туда прогулялись поглядеть поближе и убедиться, что это не глюк. Прогулялись бы и на своём, если бы не бздели спалиться. Дрон этот, опять же, куда-то на северо-восток с утра улетел и примерно оттуда же недавно и вернулся. Судя по времени — делал большой круг, как мы и предполагали, дальние окрестности осматривал. Ближние, которые видны и так, их пока не интересуют. И ещё заметь, ночью-то до этой грёбаной вспышки с юга, хоть и на самом пределе слышимости, но всё-таки доносились раскаты от взрывов на фронте, а теперь же не слышно ни хрена и их. И пропал, получается, не только весь остальной город вместе с ДнепроГЭСом, пропал и фронт. Тут заросли — дикие какие-то, мы продираться через них загреблись, и похоже, что такие же вдоль всей реки, а на восток, насколько видно за всеми оставшимися зданиями — больше всего похоже на такую же дикую степь.

— Точно, — согласился Уваров, — Были бы поля — были бы и ровные лесополосы между ними, а их тоже ни хрена нет. Но ведь и не другой же мир? Днепр-то ведь — вот он, тот же самый. Что на Правобережье, хрен его знает, оно высокое, и за скалистым обрывом ни хрена не видно, но сам обрыв — вон он, на месте. На месте и Хортица, и вся её видимая часть — ну, не видно следов человеческого присутствия и деятельности, выглядит дико и нетронуто, но сам-то остров на месте. Или ты считаешь, что это не Днепр, а какая-нибудь другая река, только похожая на него?

— Нет, скорее всего, это Днепр и есть. Пропавшая площадь во много раз больше сохранившейся, и по всей видимости, пропала не она, она как раз на месте, а пропали мы с вот этим небольшим куском города. Днепр — тот, да не совсем тот, и местность — тоже та, да не совсем та. Не хочу показаться больным на голову, который начитался той дурацкой фантастики про попадунов в прошлое и поверил в неё, но как версию, я бы не отвергал. А другая — параллельный мир, почему-то оставшийся безлюдным. Факты-то укладываются в обе? А у нас с тобой — один "винторез", да два ПБ времён генсека Гороха, и машинки это хорошие, но расходников к ним — раз эдак в сотню меньше, чем мне хотелось бы иметь.

— Ну, логика есть, и известные нам факты — да, ты прав, пока ещё укладываются в неё все, — неохотно признал старлей, — И проверить, всё ли так, мы сможем только когда к нашим сплаваем на Хортицу и либо найдём их там, либо не найдём. А пока мы этого не сделали, у меня возражение только одно. Это же грёбаная фантастика, млять, и я не знаю ни единого реального достоверного случая подобной хрени.

— Да как тебе сказать, Авар? Опять же, не хочу показаться и сдвинутым по фазе на голимом конспироложстве, но есть случаи, которые не обнародуются.

— Допустим. Случись что-то такого типа, но позволяющее засекретить, то я бы и сам на месте спецслужб на всякий пожарный засекретил. Ты можешь привести какой-то конкретный и заслуживающий доверия пример?

— Ну, заслуживает ли он доверия, это ты решай сам. Ты не застал живьём Олега Галкина, позывной Варон, погиб в двадцать втором. Но слыхал хотя бы?

— Слыхать-то слыхал, много о нём говорили, был живой легендой. Но чего-то в этом роде, чтобы с ним приключилось, не слыхал даже на уровне баек.

— С ним самим и не приключалось. Сестра его двоюродная, Наташка, без вести пропала, а я её знавал ещё с мелкой шмакодявки. А мы с Олегом и дружили с детства, и в школе в одном классе учились, и в ПТУ одно пошли, и на срочную вместе призывались, и в одной части служили, а дембельнувшись — на один завод работать пошли. Наташка уже школу заканчивала, и девкой выросла классной. Я к ней клинья подбивал, и даже начали с ней встречаться, но она в Москву намылилась в институт какой-то там поступать. Им ведь всем, кто не крокодил, непременно сынка олигарха или ещё какого богатенького в женихи подавай. А мне сказала — был бы ты, типа, каким-нибудь крутым спецназовцем, подумала бы ещё, возможно, и предпочла бы, а так — извини. Уехала в Москву, поступила, хоть и не туда, куда хотела, с кем-то там сошлась, хоть и не с олигархом, но говорила, спецназовец бывший, зарабатывает неплохо, за неимением лучшего её устраивает. В двенадцатом они в Испанию отдыхать поехали, да там и пропали без вести прямо с пляжа.

— Ну, это разве аномальный случай? Людей и у нас не так уж и мало пропадает безо всякого следа.

— Так не одни же только они. Там буквально рядом ещё пляжик был, так с него в тот же день и в то же время ещё трое наших пропало и один испанский полицейский. По нашим МИД запрос подавал, пять человек ведь разом исчезли в одном и том же месте, да и из-за своего полицая они там тоже носом землю рыли, без дураков, но так ни малейшего следа и не нашли. Вот были люди, и нет их ни хрена, и никто ни хрена не знает.

— Даже так? Да, редкий, конечно, случай, но в принципе отличие от подобных — только то, что групповой. Очень маловероятный, но тоже в рамках возможного.

— А Олегу с его и Наташки родокам так и объясняли и заверяли, что розыск не прекращается. Собственно, и мы с ним тоже так и думали. Но это всё была ещё присказка, а теперь — слухай саму сказку. Наступает четырнадцатый, Майдан этот грёбаный у хохлов, Крым к нам сигает, Донбасс бузит, укропы давят, наши "ихтамнеты" не дают. Мы тогда с Олегом завербовались на контракт и тоже пошли "ихтамнетить". А когда в отпуске были, родоки ему пожаловались, что вестей как не было, так и нет. Вернулись воевать, так Олег особиста нашего попросил по его каналам разузнать. И тот интересно потом ему ответил — что следов нет, но и ФСБ очень этим вопросом интересуется и тоже ищет пропащих.

— Даже ФСБ? Вот это реально интересно! А это не может быть, скажем, просто побегом за бугор с имитацией пропажи без вести?

— Нет, насчёт этого особист тогда сказал чётко, что претензий ни к кому из всех пятерых ни у кого никаких нет. Но случай — очень запутанный и очень мутный. А попозже он сам в отпуск съездил, а когда вернулся, так под строжайшим секретом рассказал Олегу, что там ещё интереснее. Наших, значит, пятеро пропало, полицай испанский с ними, как и было уже известно, а вот новенькое — то, что вместо них непонятно откуда реконструктор исторический испанский взялся, но какой-то ненормальный — на полицая, напарника того пропавшего, со здоровенным кривым тесаком бросился. А когда тот его подстрелил, и его повязали, так в участке оказалось, что ни документов у него никаких, ни по-испански он ни бельмеса не соображает. Его тогда в психушку отвезли и сдали, но там след оборвался. Кто забрал, куда — ФСБшники так и не выяснили. Не иначе, как коллеги испанские к себе его куда-то прибрали. Вроде бы, потом аппаратуру какую-то на тот пляж кто-то привозил, что-то там меряли, и довольно долго, но подробнее ничего выяснить не удалось.