Безбашенный – Запорожье -1. Провал (страница 121)
— Itzali радиочастота hau! Радиочастота hau lanpetuta! — донеслось из динамика, когда он повторил свой вызов в пятый раз.
— Что радиочастота? Вы можете говорить по-человечески? Приём!
— Ulertzen duzu turdetaniera? Иди на хрен радиочастота hau, милят!
— Хорошо, дай мне другую частоту, чурбан нерусский! И позови кого-нибудь, кто может говорить по-человечески! Я знаю, что такие люди у вас есть! Приём!
Из динамика довольно долго доносился говор на аланской тарабарщине, явно приглушённый и не предназначенный для передачи — видимо, там в самом деле послали за кем-то, говорящим по-русски. Пока ждали, Семеренко с Андреем и сержантом и обсудили начало переговоров, и посмеялись отчётливой матерщине во фразе с одним единственным словом не по-русски. Могут ведь, когда захотят?
— Кто говорит с нами? — донеслось наконец другим голосом и с заметно чужим акцентом, зато вполне по-русски.
— Говорит майор Семеренко, полиция города Запорожье на Днепре. Приём!
— Что есть приём?
— Я говорю — передача, я слушаю — перевожу радио на приём. Приём!
— У нас это есть не так, но я понял. Что есть Запорожье? Говори.
— Наш город — место, где живут люди. Днепр, Борисфен — река, на ней пороги — большие камни, скалы. Ниже их — за порогами — город Запорожье. Приём!
— Мы — Кордуба Estepa. Как это по-древнему? Степная. Кордуба Степная. Это наш hiria — город. Река — вы не наш мир, долго объяснять. Есть река Бузан, ещё называют её Тан. Есть Большой Тан, есть Малый. Вверх по нему — много малых речек. На одной и наша Кордуба Степная. Север и восток от вас. Пока пусть будет так. В городе есть лагерь militarra — войско, солдаты. Я — Марк Сергов, центурион. Надо уйти с этой радиочастоты. Я дам вам другую, и она будет пока ваша. На ней будем говорить завтра. Говори.
— Я всё понимаю, центурион. И поздно уже, нормальным людям пора спать, и частота — я с радостью перейду на любую, на какой мы сможем с вами говорить и никому не мешать. Но давайте сначала решим один важный и срочный вопрос. Печенеги идут к нашему городу. Ну, кангары, орда Керей-хана. Мы знаем, что вы в дружбе с ними. Мы не хотим с ними воевать, мы хотим с ними мира и дружбы. Как это устроить? Приём!
— Я понял. Это уже сделано. Керей-хан знает. Я не говорю — не тревожься. Вы не наш мир, и вы не знаете, можно верить атлантам или нельзя. Ты будешь тревожиться, и это правильно — нельзя верить тому, кого не знаешь. Верить не надо, надо смотреть дело. Ты первый напал на русов из Куявы. Зачем — не так важно. Это — потом и уже не со мной. Теперь у тебя gerra с ними. Бой, война. Да, атланты — друзья с кангарами. Твоя война ещё и с кангарами хорошим делом не будет. Кангары придут завтра. Ты будешь тревожиться, но ты первый не напади на них…
24. Керей-хан
— Коркут-баксан не ошибся, отец, это в самом деле саклабы. Другое племя, но с теми саклабами, которых они отбили у урусов, они говорят без толмача. На этом же языке они говорят и между собой. Я и сам подполз к ним поближе и подслушал их разговоры — язык у них точно какой-то из саклабских.
— Ты напрасно рисковал, Радман, — выговорил сыну Керей-хан, — Разве это дело бека и эльтибера? У тебя баксаны есть, ловкие и пронырливые, и это их служба. Урусы не трогали этих людей, но они зачем-то сами напали на урусов. Кто знает, что на уме у таких безумцев? Какое громовое оружие у атлантов, и какие у них ночные глаза, ты знаешь сам. Если у этих хотя бы вполовину так же, тебя могли заметить и убить.
— Именно поэтому, отец, — пояснил Радман, — Все понимают, и всем страшно. Я сказал джигитам, что в этом страхе нет ничего стыдного, и я тоже боюсь, как и любой из них. А после этого я сам сделал это у них на глазах, и теперь любому из них будет стыдно не сделать то же самое, когда я прикажу им.
— Ты хочешь, как у атлантов? Каждый юз-баши всё, что приказывает джигитам своей сотни, должен сам уметь лучше их?
— Ты сам, отец, учил меня, что мало родиться эльтибером, а надо быть и самому достойным этого высокого звания. У атлантов так и есть. У них их центурионы, юз-баши — почти все эльтиберы, но их джигиты уважают их не за это, а за то, что они и сами умеют всё, а знают побольше иного аксакала, хоть есть среди них и моложе меня.
— Атланты неплохо научили тебя. Ну а что ты скажешь о городе этих саклабов?
— Дома-дворцы на много людей, как и в Кордубе Эстепе. Они другие, но в этом похожи на те. Сам город очень маленький, и вокруг него нет городских стен. Если кусок в середине Кордубы Эстепы отдельно взять — очень похоже получится. И атланты считают, что это не весь город саклабов, а небольшая его часть, и Коркут-баксан думает, что где-то очень далеко весь их город, очень большой, но малая часть его из середины волей Тенгри пропала там и появилась здесь. И я, когда увидел сам, согласен с ним. Но и наши джигиты напрасно храбрятся и бряцают саблями. Эти дома-дворцы, хоть и не крепости, удобны для обороны с оружием атлантов. Если у этих саклабов оно хоть вполовину такое же, не хотел бы я штурмовать их. Может, и взяли бы, но какой ценой?
— Молодец, правильно понимаешь. Много крови. И атланты просят не нападать.
— Какое-то из их дальних племён? Говорят, у них есть разные. Может, бывают и такие саклабы, но чтобы целое племя где-то среди атлантов? Но даже если и так, то это же совсем другое племя, ну и какое ему тогда дело до этих обычных саклабов-рабов, которых урусы везли продавать румийцам? Освободить соплеменников — это одно, но ссориться с урусами из-за чужаков — совсем другое. Не понимаю!
— И я тоже этого не понимаю. У атлантов нет рабов, и они не одобряют рабство вообще, но в дела других народов они из-за этого не вмешиваются. И если хотят какого-то освободить, то покупают его честно. Так, как сделали эти саклабы — не делается. Если они и дальше будут так делать, а атланты — заступаться за них, урусы перестанут возить рабов по Варуху, а повезут их — хорошо, если по Бузану, а если по Ак-Су? Вряд ли это обрадует Бихар-кагана, и что он тогда подумает о нас?
— Какая нам разница, отец, что подумает о нас Бихар-каган? — хмыкнул Радман, — Перебьётся без очередной соломенноволосой девки и не подарит наскучившую кому-то из своих прихлебателей, только и всего.
— Кагана надо уважать, — наставительно заметил Керей-хан, — Тенгри — на небе, каган — на земле. Мы — свободный народ, но как и все по эту сторону Итиля, мы уважаем земное воплощение Тенгри, потомка великих тюркских каганов из славного рода Ашина. Хоть и не всякое его повеление спешим исполнить и далеко не всё отсылаем ему из того, что получаем от урусов возле скал Варуха, — и отец с сыном рассмеялись.
— Наши собратья за Варухом почитают кагана вообще только на словах и ничем не делятся с ним, но разве скажешь, что они живут хуже нас? Зачем нам вообще хазарская власть, даже такая? Наш иль Суру-Кулбей сильнейший по эту сторону Варуха. А сильный иль — сильная орда. Куэрчи-Чуры в Кырыме ценят нашу поддержку и сами поддержат нас. Ябды-Эртимы за Варухом нуждаются в нашей поддержке на Ак-Су и уж точно в спину не ударят, а если ты попросишь Илдай-хана, вряд ли он откажет и в помощи. Була-Чопоны на Большом Бузане — сильный иль, но они сильнее зависят от хазар, и вряд ли их это радует. Сами не выступят, но и против тебя Тогрул-хан оружие не поднимет. И кто тогда смог бы помешать тебе, отец? Разве только атланты? Но они сами сожалеют о том, что нынешние хазарские Ашина — жалкая тень от прежних, и нет уже среди них такого человека, как ты. Достаточно убедить их, ну и что тогда помешало бы тебе самому, отец, сокрушить хазар и захватить Итиль? Разве не был бы ты намного лучшим каганом, чем эти вырожденцы?
— Ты думаешь, Радман, мне самому не мечталось об этом в твои годы? Думаю, что и не одному только мне, а любому эльтиберу. Но не задумывался ли ты, почему я не перешёл под Саркелом на сторону Саватослаб-олга, хана урусов Куявы? Думаешь, только из-за атлантов? Их железные лодки с громовым оружием не могли бы двигаться по степи, а их летающих телег слишком мало в Кордубе Эстепе. И ты думаешь, мы не обсуждали с Тогрул-ханом удара по хазарам и броска обеих наших орд на Итиль? По воле Тенгри сами обстоятельства тогда сложились так, что у нас могло и получиться. Атланты-то, конечно, были бы недовольны, но что им оставалось бы делать, когда всё уже свершилось? И если нет больше Хазарского каганата, кто-то ведь всё равно должен держать Итиль, сдерживая за ним огузов? Значит, срочно нужен новый каганат, и его надо поддержать. Почему бы и не Кангарский? Представляешь, с каким сожалением мы с Тогрул-ханом помечтали на эту тему, да и выбросили эту блажь из головы?
— Но почему, отец? Ведь и в самом деле, вполне могло и получиться! Ну, и взял бы даже Саватослаб-олг этот Саркел — да и албасты с ним! Выше по Большому Бузану его всё равно не пустили бы железные лодки атлантов. Сам он добраться до Итиля не может, а значит, не может и стать каганом. А может только приветствовать союзника, кангарского кагана, которым вполне мог бы стать ты.
— Ну, допустим, захватываем мы с Тогрул-ханом Итиль и вырезаем всех Ашина и их приспешников, — Керей-хан загнул один палец для наглядности, — Допустим даже, что с этим смирились и все хазарские эльтиберы, и хорезмийская гвардия кагана, — хан загнул второй палец, — Допустим, атланты признали наш захват и поддержали нас, — тут он загнул третий палец, — И допустим наконец, что на белой кошме почёта подняли не Тогрул-хана, а меня, — он загнул четвёртый палец, — Но дальше-то что?