Безбашенный – Запорожье -1. Провал (страница 11)
— Сейчас — готовим плотный ужин, потом не до того будет. Ты, Лунь, сменишь на берегу Кошака, он там все глаза уже проглядел и замылил, а твои посвежее. Пока ещё солнце позволяет семафорить, будем наблюдать.
— Ужин горячий делаем?
— Нет, обойдёмся всухомятку. Если парни, дай бог, объявятся, только перед их вытаскиванием нам ещё спалиться не хватало в эти последние часы! На хрен, на хрен!
По делу-то — даже если и не объявятся, и некого будет вытаскивать, что скорее всего, один хрен палиться сейчас противопоказано. Если их выдвижение сюда противник на фронте проворонил, то и возвращения обратно тем более не ожидает. На этом и строит свои расчёты Буревестник, готовя операцию по их встрече. Если не спалиться и вернуться тихо, есть шансы даже без отвлекающей операции обойтись, а значит, и без риска лишних потерь. Если повезёт меньше — небольшая операция понадобится с небольшим риском, и этого уже не хотелось бы. А если они спалятся, и уходить придётся громко, на основном моторе лодки, это и свой риск максимальный, и встречающих, и отвлекающих, а скорость спуска по реке такая, что и времени на организацию изменений первоначального плана у Буревестника будет с гулькин хрен. А это, опять же, лишний риск и лишние потери. Нет уж, хватит тех, которые уже понесены при обеспечении их выдвижения сюда.
И конечно, умом все понимают, что в данном случае Авар и Утка, скорее всего, пропали с концами, и все эти их меры с их вызовами на связь до последней возможности, вся решимость вытащить — бесполезны. Но отдаётся дань традиции, которой учили всех — спецназ своих не бросает. Пока есть хоть малейший шанс — группа его не упустит. Пускай сам способ разведки, ради которого и существует спецназ, уходит в прошлое, пускай даже не будут теперь востребованы и деградируют за ненадобностью их навыки, но пока живы они сами — жива и традиция их диверсионно-разведывательных групп…
3. Менты
— Пан пидполковнык, видгукниться! Прыйом! — майор Семеренко, оперативный дежурный городской полицейской управы, безуспешно пытался восстановить радиосвязь с коллегой из областной управы после обесточивания и перехода на автономное питание от резервного бензогенератора, — Пан пидполковнык, видгукниться! Прыйом! — не отвечал и проводной телефон, а сотовой связи вообще не было, — Марченко, пол-полковника же ты грёбаное, ты отвечать собираешься или заснул там на хрен?! — это он, конечно, выкрикнул не в режиме передачи, а просто воздух в кабинете сотрясти, хоть так сорвав раздражение.
Сначала вспышка эта непонятная со всплеском радиопомех, после которых ему стало настолько хреново, что чуть сознание не потерял, хоть и не жаловался на здоровье, и свет ведь погас сразу же. Он тогда хрен знает что подумал, но спасибо хоть, снаружи не грохотало, и здание ходуном не ходило — не похоже на прилёт гостинца от русни. Кое-как прочухался, спустился с фонарём, организовал дежурную смену, которой тоже пришлось несладко, запустили бензогенератор в подвале. И у соседей ведь в Днепровском отделении такая же хрень — тоже всем резко похреновело, и тамошний коллега, капитан Зозуля, ещё только запускал свой генератор. Кругом темень — свет, похоже, вырубило во всём городе.
Но млять, сколько же можно-то! Есть же резервные ЛЭП, есть же подстанции, и если не хватает, допустим, электроэнергии на весь город, но ведь их-то служба в числе самых приоритетных! Если уж обрыв на линии — это объясняет потерю телефонной связи с областной управой, сотовая — тем более, не в таком приоритете эти частные операторы, но пускай даже и областная управа всё ещё обесточена — у них там тоже свой генератор имеется, и уж радиосвязь-то должна работать! Да и Марченко этот — ну не первый же раз дежурство в одну смену с ним выпадает, мужик нормальный, не пьянь и не сачок. И даже если ему там ещё хреновее, чем им здесь, там и подменить его всегда найдётся кому! Не он, так другой бы кто-то вместо него давно бы уже отозвался!
Взяв себя в руки, Семеренко — уже исключительно для порядка, понимая, что толку от этого не будет — попробовал вызвать Марченко ещё раз. Естественно, результат был тот же, но теперь хотя бы уж его совесть чиста — не его в этом вина, а обстоятельств непреодолимой силы. Свидетели — вся его дежурная смена и вся Зозули. Наверняка уже и генерала Кысько из постели выдернули, и если уж тот до сих пор свет и связь в городе не вернул, то что тут может поделать он, какой-то майор? Да и до рассвета ведь уже недолго осталось ждать. Но и расслабиться не удалось — резко и настойчиво засигналили машины где-то на дороге за сто девяносто третьим домом. Пробка, что ли? Среди ночи? Дорога-то на ДнепроГЭС, через который ночью только военные колонны ходят, и как раз перед этой непонятной хренью там прошла колонна бензовозов на "Запорожсталь".
— Володя, что там за бибиканье, млять? — спросил он Зозулю по телефону.
— Патруль с развязки докладывает, что вояки из той автоколонны бензовозов от колонны отстали и заблудились, а рассказывают такое, что их бы на освидетельствование в дурку, но Серый, выгляни сам в окно в сторону двести тридцать четвёртого дома.
— И что я там должен увидеть? — майору было лень выходить в коридор.
— Ты взгляни, а потом решай сам, будешь ли ты сдавать в дурку уже меня.
Оторвав с большой неохотой свою "недвижимость" от кресла и обещая Зозуле самую ужасную смерть, если он это делает напрасно, майор Семеренко вышел из кабинета в коридор, подошёл к окну на Соборный проспект, лениво выглянул в него и остолбенел. Млять! Что за на хрен?! Где дома по ту сторону проспекта? Где те, которые должны быть за ними? Где трубы Заводского района? Вместо всего этого восходящее на востоке солнце осветило поросшую травой бескрайнюю равнину с редкими деревьями и кустами. Да тут и самому-то, млять, впору в дурку сдаваться! Вот предчувствовал ведь в начале ночи, что не бывает так, слишком уж спокойное начало дежурства, и позже обязательно ведь случится какая-нибудь пакость! Но млять, лучше бы уж самая худшая из ожидаемых случилась!
Не принесло успокоения и возвращение в кабинет. Снова позвонил Зозуля — за авторазвязкой такая же хрень. Не прямо по ней граница, а по газону, разве только кустов и деревьев побольше, площадь Запорожская, бывшая Ленина, пропала вся, а за ней пропал и ДнепроГЭС. Спасибо хоть, школа на месте, а за парком Металлургов — Дворец детского и юношеского творчества. Отозвались посты у школы и в ней, патрули в парке и на улице Богдана Хмельницкого, но не отзываются посты у городского ТЦК и стадиона "Арена", а уж дальние патрули — и подавно. Вдобавок, подняли шум жильцы сто девяносто третьего дома — патруль докладывает, что там есть пострадавшие, и вроде бы, даже кто-то умер. Он послал дежурного фельдшера, но если там много больных, то тому одному не справиться.
Посочувствовать проблемам коллеги Семеренко не успел, поскольку и к нему посыпались доклады об аналогичных происшествиях у жильцов домов из расположенного за Парковым бульваром соседнего квартала — девятого дома по бульвару, сто восемьдесят девятого по проспекту, а особенно из десятого, двенадцатого и четырнадцатого по улице Валерия Лобановского. Млять, да что же они все так синхронно болеть-то повадились, а то и дохнуть! Нашли время, когда и без них тошно! Послав в тот квартал обоих дежурных фельдшеров из городской управы, майор бессильно откинулся на спинку кресла. Больше медиков у него нет, и если не справятся они, он ничем больше не может помочь. Скорую помощь один хрен не вызовешь, а идти самому смотреть, что там за той улицей Валерия Лобановского, уже не хотелось. Хоть и не успели ещё доложить, но само отсутствие связи с тамошними постами и патрулями намекало, что увидел бы он там то же, о чём сообщил и Зозуля. Млять, а ведь день ещё только начинается! А впрочем, станет ли легче к вечеру? Что-то подсказывало Семеренко, что смены они с Зозулей теперь едва ли дождутся. Если эта догадка верна, то он теперь — начальник городской полицейской управы за неимением вышестоящих, а Зозуля — начальник Днепровского районного отделения на аналогичных основаниях. В прежней обстановке — радовался бы такому карьерному скачку, но в этой — млять, лучше бы она осталась прежней, и хрен бы с ней, с той полковничьей должностью.
А Зозуля опять трезвонит — просит дежурного из следственного отдела. Своего уже послал к тем воякам-водилам, но они такое рассказывают, что надо бы и из городской управы представителя, чтобы не было потом дурацких вопросов на ровном месте. И ещё медицинской помощи просит — не справляется его фельдшер в том сто девяносто третьем доме, а там уже две смерти и три опасных случая, сердечники в основном. Спохватился, называется, когда оба его фельдшера в соседнем квартале и сообщают уже о пяти смертях и десятке чреватых смертью случаев, а у него больше нет ни единого медика! Следователя — направит, не вопрос, раз есть, то отчего же и не помочь, а медиков — даже не проси, чего нет, того нет. Поступил и ожидаемый доклад от патруля с улицы Валерия Лобановского о том, что за ней — ни хрена нет. Ни жилых домов, ни ТЦК, ни стадиона "Арена", и за ними тоже ни хрена больше нет, а есть только заросли какие-то, вымахавшие буквально за одну ночь — нет, пан майор, богом клянёмся, оба ни в одном глазу! С удовольствием прислали бы и фотки, и видеопанораму, да только ни хрена ведь не работает сотовая связь.