Безбашенный – Цивилизация (страница 91)

Большинство мятежей нашей реальной истории, не подавленных сразу же, а полыхавших хоть какое-то более-менее продолжительное время, возглавлялись вовсе не потомственной голытьбой, а угодившими в маргиналы элитными отпрысками, чаще всего незаконными, но до самого дна всё-же не докатившимися и по-своему весьма толковыми. Но такие, кто поамбициознее, скорее всего прибьются к очередным высланным в Бетику и уйдут туда вместе с ними, и будут они там бузить или нет – это уже не наших потомков будут проблемы, а римские. Кто поосторожнее окажется, тот подастся к купцам – быть хорошим торгашом обезьянистость не мешает. А на что рассчитывать тем неудачникам, что не сгодятся ни на то, ни на это? Попытаться-то выступить с такими же бедолагами – алкашнёй, бомжами, гопниками, ворьём и попрошайками, когда их припечёт, они ещё смогут, но какие у них будут шансы на успех? Ни единого абсолютно.

А когда кончатся таким манером бабуины из бывших "блистательных", некому будет больше объединять мелкие шайки обезьян попроще, а на что они способны сами по себе кроме разве только мелкой уголовщины? Но тут им не Греция и не Рим, где с любым гражданином, даже самым ущербным, принято носиться как с писаной торбой. Ни здесь, ни в колониях нам не нужны генетические отбросы, и кто не найдёт себе полезного дела, востребованного социумом, долго хулиганить не будет. Время ещё не подошло, но у нас уже заранее прорабатывается законопроект по образу и подобию тех реальных аглицких против бродяг и прочих антисоциальных элементов. После первого палева – принародная порка витисами, и лучше бы сразу после неё слинять из страны в ту же Бетику, например, потому как второе палево – это уже будут плети и клеймо, ну а спалившемуся с клеймом лучше бы пасть "при попытке", поскольку иначе повесят высоко и коротко. Даже в рабы такие не годятся – у нас не Греция и не Рим, и рабство у нас вовсе не способ утилизации отребья, а способ перевоспитания не совсем ещё пропащих дикарей в нормальных людей, годных в граждане нормального социума. Пропащих и негодных мы римлянам продаём, но то дикарей, а соплеменника с позволения сказать, которому лучше было бы вообще на свет таким не рождаться, но всё-таки соплеменника – как-то это неправильно и в падлу…

Разумеется, сказанное относится к тем не в меру амбициозным обезьянам, что скорее предпочтут сдохнуть, чем занять место, уготованное им природой. Отчего ж и не пойти навстречу их предпочтениям? Для тех же приматов, кто оценит свою сверхценную персону поадекватнее, всегда найдётся применение и получше. Кто-то ведь должен же чистить и городскую канализацию, например? Чем дальше, тем меньше в нашем социуме будет рабов, да и освобождаться они будут, а новых городов с канализациями и прочей городской инфраструктурой прибавится изрядно, и не везде даже в нашем современном мире удаётся внедрить механизацию. А ещё прибавится портов, которым понадобятся грузчики. Естественно, и эти работы будут механизироваться, но не везде ведь подлезешь краном или лебёдкой, и где-то один хрен придётся и врукопашную – ага, помогая себе коллективным магическим заклинанием "раз, два, взяли". Есть такая особая профессия – силу земного притяжения преодолевать, гы-гы!

19. За бугром

– Это просто ужас какой-то! Мы надеялись, что косская и карфагенская ткань подешевеют, раз спрос на них в Риме упал из-за этого несносного Катона, а вместо этого они только ещё больше подорожали! – жаловалась на жизненные невзгоды супружница Трая, – Говорят, их больше не будут привозить из Карфагена – то ли владелец мастерских разорился, то ли родосские купцы выкупили их у него, чтобы закрыть это производство в Карфагене и восстановить свою былую монополию – ты представляешь, теперь они будут драть три шкуры за косскую ткань!

– Тебе ли об этом переживать? – хитро улыбнулась Клеопатра Не Та, намекая на подаренный ей кусок того самого "карфагенского" шёлка, которого по циркулировавшим в Кордубе слухам больше не будут оттуда привозить.

– Хвала богам! – согласилась кордубка, – Я так мечтала о наряде из этой ткани! Но если теперь её будут привозить только с Коса, то боюсь, что он так и останется у меня единственным, а бедную Турию мы не сможем нарядить в такой же даже к её свадьбе. Я, конечно, дам ей свой, но вот будет ли у неё когда-нибудь собственный?

– Как знать? Очень даже возможно, что ещё и будет, – подбодрила её Софониба, тоже сопровождавшая меня в этой поездке.

– Тебе легко рассуждать – ты-то тоже успела, – и косится на блестящую ткань, в которую бастулонка приоделась по случаю визита.

– Ну, у нас говорят, что спрос рождает предложение…

– Если бы! Я не всё поняла из того, что мне объясняли, но кажется, на Косе не могут соткать больше, чем ткут сейчас – не из чего больше делать пряжу.

– Раз её уже делали в Карфагене – наверное, смогут сделать и где-нибудь ещё, – в Кордубе никто не в курсах, кто был этот "то ли разорившийся, то ли продавший бизнес родосцам" карфагенский производитель "косского" шёлка, так что их опасения логичны и вполне с их колокольни обоснованы, и Софониба с Клеопатрой, которых я предупредил, чтобы они не болтали лишнего, едва сдерживают смех.

– Кто о чём, а женщины – о тряпках, – хмыкнул Трай, с которым мы обсуждали дела поважнее, – Так с вашими моя хотя бы уж посерьёзнее вопросы затрагивает, а если со здешними – только и разговоров, кого в чём видели вчера, кого в чём позавчера, и какое на кого произвели при этом впечатление. Ах, да, чуть не забыл – ещё и вплоть до денария вычисляют цену этого впечатления на окружающих. Неужели и Турия такой же вырастет?

– Ну, это уже вряд ли, – я кивнул ему на играющую детвору, которая увлечённо обстреливала выстроенную на полу из больших кубиков крепость маленькими кубиками из подаренного его сыну маленького игрушечного онагра – мои подсказывали траевскому наследнику, как правильнее наводить "орудие", а сестрёнка подавала ему "боеприпасы" и тоже как раз в этот момент растолковывала брату поправку для очередного наведения. Ну, в смысле, мои забылись и по-русски ему подсказали, а она ему на турдетанский перевела.

– Она что-то понимает в этом?! – поразился кордубец.

– Она много раз уже играла у нас точно так же с моими, – подтвердил я, – Как видишь, ей интересны не одни только куклы.

– Ну и дела! Тогда понятно – всё, как ты и предупреждал меня…

Это он вчерашние события имеет в виду, когда шмакодявка, обычно спокойная и послушная, "вдруг" закатила истерику, когда он "всего лишь" сообщил дочурке, что её тут уже сватает важное, знатное и весьма уважаемое в городе семейство – ага, типа честь ей и всей их семье нехилая оказывается. Дело такое в принципе для архаичных социумов вполне обычное и считается нормальным – пацан ещё только в догонялки вроде наших салочек или в прятки со сверстниками играет, девка – в куклы с подружками, а заботливая родня их уже сговаривает, часто даже и в известность их не ставя, а уж о том, чтобы их мнение спросить, и речи нет – кому интересно мнение несмышлёной детворы о важных и требующих взрослого ума вопросах? Особо упёртые традиционалисты могут даже перед помолвкой их не спросить, а погнать на неё в приказном порядке. Парня, впрочем, обычно спрашивают, хоть и без гарантии, что его мнение будет учтено, но всё-же шансы у него на это неплохие, а вот девку спрашивают куда реже. Ну а Трай, во многих других вопросах традиционалист до мозга костей, но по этой части – известный в Кордубе либерал, не только уведомил девку о свалившемся на неё счастье, но даже и мнением её по данному поводу поинтересовался – и был немало ошарашен, когда Турия, даже не спросив, с кем это её тут сговорить хотят, сразу же в рёв ударилась. И чем ему теперь крыть, если я его об этом с самого начала предупреждал? Разумеется, никого в качестве именно жениха у шмакодявки ещё на примете нет и быть не может, но разве в этом дело? Сам круг общения отличается разительно! Три года назад здешние ровесницы, которых она только и знала, представлялись ей нормальными, а теперь – скучными и тупыми курицами, с которыми кроме кукол и поговорить-то больше не о чем, а здешние мальчишки – мало того, что в Бетике и общение-то с ними не особо практикуется, так тоже с нашими не идут ни в какое сравнение. По родителям и дому – да, соскучилась, по домашним слугам – тоже, а вот во всём остальном – тоска и скукотища!

– Скажи той семейке, что твою девку сватают и у нас, да ещё и не одна семья, а несколько, так что тебе надо ещё хорошенько подумать над выбором, – посоветовал я ему, – Тогда ты и этих ЯВНЫМ отказом не обидишь, и себе свободу манёвра сохранишь.

– Наверное, ты прав. Мне и самому этот возможный будущий женишок как-то не по вкусу – не так уж и далеко от сынков этого Априлиса ушёл. Странно даже – вроде бы, и отец у него нормальный, и род в целом благополучный. В породу матери пошёл, что ли? У неё в роду – да, бывали и такие, и даже похуже.

– Так и бывает, когда женятся на невесте из неблагополучной семьи. Берут-то ведь её в расчёте на то, что раз она будет во власти мужа, то и недостатки её никак в браке не проявятся и ни на чём не скажутся. В ней самой – не скажутся, но от неё-то ведь детям передадутся, и вот на ком-то из них, кому передались – очень даже скажутся.