Безбашенный – Цивилизация (страница 79)

Обсуждаем с Володей и Серёгой испытания нашей экспериментальной рации, прикидываем хрен к носу, в каком виде должен быть уже серийный образец, чем от него новый ламповый радиотелефон должен отличаться и какой триод нужен на стационарные наземные радиостанции, с которых связь и с кораблями будет вестись, и с колониями. И тут справа, из-за небольшого мыса, грохот доносится и бабий визг. Мы туда, а там девки Аглеи, будущие гетеры – мокрые, явно только что из воды, а перешуганы так, что даже и накинуть на себя чего-нибудь не сообразили, то бишь одеты исключительно в загар. Ну и объяснить ни хрена толком не могут, только на воду пальцами показывают. Мы с Володей переглядываемся, возникает подозрение, гляжу на гребень обрывающейся к берегу скалы и вижу солнечный блик явно на стекле. Прикидываем со спецназером высоту, расстояние, уже понимаем, что именно произошло, но ещё не понимаем, как именно. В смысле, ясно уже, что пацанва петарду в воде рванула, понятно даже, какую именно модель, но как на такое расстояние запульнуть ухитрились? Ничего, сейчас сами всё расскажут, млять!

Поймали мы их там, где и ожидали – там только одна нормальная тропа с той скалы и была, так что больше им оттуда ретироваться было и некуда. Подзатыльники, и не просто подзатыльники, а добротные затрещины я роздал им молча. После этого я отобрал у Волния трубу и объявил, что теперь до самого отъёзда они её больше не увидят, и это их расстроило явно посильнее затрещин.

– Это – за то, что попались, раззявы! – пояснил я им, – Видели, что тропа одна? Понимали, что как рванёт – сразу же смываться надо?

– С этими разве смоешься вовремя, господин? – Мато кивнул в сторону Ирки и её подружек-рабынь.

– И неправда это! – тут же возмутилась негритоска, – Смылись бы все вместе, если бы кое-кому не захотелось поглазеть кое на что подольше!

– Вам-то на что было глазеть? – возразил Кайсар, – Почему не смылись сразу?

– А мы и не глазели! Мы вас ждали!

– Кто вам вообще позволил с ними хулиганить?! – подзатыльники Серёга всем трём шмакодявкам отвесил не такие, конечно, как я пацанам, но достаточные, чтобы те разревелись, – Вы где должны были находиться?!

– За что, господин? – заныла блондинистая, – Мы здесь и должны были быть!

– Чего?! – опешил геолог, – Ты хотя бы ври-то уж с умом!

– Это правда, господин! – возразила та, – Госпожа велела нам с Ирой гулять всё время с ними и никуда от них не отходить!

– Правда, папа! – подтвердила опомнившаяся Ирка.

Мы переглянулись и расхохотались, въехав в ситуёвину. Понятно, что никак не участие в хулиганских выходках этих оболтусов Юлька имела в виду, но кого это теперь гребёт? Что она имела в виду, это её личное дело, а выполняется то, что она велела вслух, и понимать надо такие вещи, когда рот раскрываешь, чтобы чего-то скомандовать. Но не до всех доходит, что и высокий ранг не освобождает от обязанности следить за языком…

– А теперь – рассказывайте, браконьеры, каких тунцов или акул с дельфинами вы в двух шагах от берега петардой глушить вздумали? – они бы рассмеялись, если бы не понимали, что опасность ремня, а то и розог, ещё далеко не миновала.

– Это всё я, досточтимый, – вызвал вдруг огонь на себя Миликон-мелкий, – Я это всё придумал и их упросил, – млять, а ведь молодец царёныш, соображает, что ему от меня страшнее подзатыльника ничего не грозит, потому как сечь-то я его сам уж точно не буду, а отцу его на суд и расправу сдам, но это будет не сегодня и не завтра, а за эти несколько дней, если он сейчас моих от порки отмажет, так глядишь, и они его от отцовской порки отмажут, упросив меня отцу его не сдавать, а это ведь признак, что скорешились они за эти дни нехило, – "Гречанки" давно заметили, что мы за ними подглядываем…

– Гречанки? – переспросил я.

– Ну, их школа же греческая, и учат их там всему греческому, вот мы их за это "гречанками" и прозвали, – пояснил царёныш, – В общем, они заметили и поняли. Сначала руками интересные места закрывали, так это даже интересно было момент подлавливать, когла какая-нибудь забудется и раскроется, но потом они дразнить начали…

– Они про трубу прослышали и поняли, что мы не можем видеть всех сразу, ну и встанут все к нам спиной, так что ничего интересного и не увидать, а потом одна вдруг резко повернётся к нам и тут же обратно, и трубу на неё не успеваешь навести, – объяснил Кайсар, – А труба же одна, господин, и смотрим мы в неё по очереди, и такая досада, если момент упустишь, а на следующий – уже не твоя очередь смотреть! А "гречанки" же всё это понимают и смеются над нами! Обидно же, господин!

О чём эти оболтусы не в курсах, так это о том, что Аглея мне уже обо всёх этих делах рассказала – ну, ни разу не в порядке жалобы на пацанов, а в порядке прикола. Это ей девки, конечно, жаловались, но она им напомнила одну из главных заповедей гетеры – никогда не смущаться собственной наготы. Что пялится на них малолетняя пацанва – это, конечно, безобразие, но пресекать его надо, не нарушая заповеди – что это за гетеры такие из них выйдут, спрашивается, если они не умеют сами не показать того, чего показывать не хотят? В общем, усложнила она им задачу, совместив купание с импровизированной тренировкой по специальности в эдакой игровой форме, чем те с немалым удовольствием и занялись. Собственно, о дальнейшем можно было бы уже ребят и не допрашивать – и так всё понятно, но для проформы, как говорится, шоу маст гоу он.

– Значит, они вас дразнят, не дают вам свои сиськи-письки крупным планом в трубу разглядеть, и вам это жутко обидно?

– Ну да, господин, это же издевательство уже получается! – ответил Мато.

– А вы, значит, обиделись на них за это и решили рвануть их в клочья? – Володя с Серёгой с трудом удержали серьёзное выражение харь, когда я начал "шить" хулиганам статью о терроризме.

– Да нет, папа, мы же подальше в море эту петарду закинули, – начал колоться Волний, – Мы просто напугать "гречанок" захотели, чтобы они с перепугу раскрылись, и пока они не опомнятся, всех их по очереди разглядеть…

– А если бы промазали? Ты понимаешь, что вы их искалечить могли? – кто из них на самом деле придумал эту выходку, у меня сомнений не было.

– Это не он, это всё я, – напомнил царёныш свою наивную версию.

– А он не удержал тебя от этого, – строго говоря, доказать, что пацан врёт, я не мог, потому как просто понимание, что уж всяко не его это компетенция в их компании, юридически бесспорным доказательством считаться не может, но тут ведь не в степени соучастия суть, а в том, что так вообще не делается.

– Я сначала хотел с акульим плавником пошутить, – развивал отмазку Миликон, – Волний рассказывал мне про эту шутку одного из местных ребят на Островах – здорово было бы! Но Волний объяснил мне, почему ты, досточтимый, запретил так шутить, мы это обсудили и поняли, что так и в самом деле нельзя…

– А раз я не додумался запретить вам ещё и глушить девок взрывчаткой, то это, значит, можно? А почему бы вам тогда и охоту с трезубцем на них не устроить, если я и это вам запретить не сообразил, дисциплинированнейшие вы наши?

– Ну папа, ну мы же не совсем на голову ушибленные, – заметил мой наследник.

– Верно, ещё не совсем – пока ещё только наполовину. А если бы промазали и случайно по ним попали?

– Папа, пойдём, я тебе покажу, как мы это делали, и ты сам увидишь, что такого быть не могло, – предложение не было лишено смысла, поскольку просто рукой на такую дистанцию и взрослому-то мужику петарду не забросить, и как они решили эту проблему, нас тоже весьма интересовало. Если обычной пращой – млять, шкуры с идиотов спущу!

Подходим к обрыву, а там – нет, ну и дома-то в Оссонобе они для своих игр в войнушку тоже нечто подобное сооружали, но то был слабенький примитив, дабы только обозначить обстрел, но никого не зашибить всерьёз, а тут – теперь понятно, для чего они позавчера выпрашивали топорик, долото и моток крепкой бечевы. Катапульта наподобие греко-римского онагра была сделана ими грубовато, но грамотно и для своих скромных размеров выглядела достаточно внушительно. На конце рычага, правда, греческая праща, а не римская ложка, которая была бы надёжнее и безопаснее, но вот с тем, что это самый лучший вариант в смысле дальнобойности, хрен поспоришь. Зато камни под край рамы подложены толково.

– Для точного наведения? А как пристреливали? – в самом факте пристрелки у меня сомнения как-то сами собой улетучились.

– Вот этим, папа, – спиногрыз подал мне коротенький деревянный чурбачок из нескольких, лежавших рядом, я взвесил его в руке и не мог не отметить, что в качестве пристрелочного макета петарды он неплох, и остальные выглядят почти идентично этому – я опасался гораздо худшего.

– Ну, показывай, – я встал рядом, готовясь подать ему макет, пока он оттягивал рычаг с пращой – рукой, конечно, – Ровно взводишь? Уверен, что не сикось-накось?

– Вот по этой зарубке, – и показывает мне её на задней части рамы.

– Ну… гм… разумно, – увидев рядом угольки маленького кострища, я изобразил поджигание несуществующего фитиля, который у настоящей петарды – если только они его не укорачивали, конечно – был секунд на десять, подал макет пацану, тот быстро, но без суеты вложил его в пращу и быстро, но плавно отпустил удерживаемый другой рукой конец рычага. Рычаг резко дёрнулся вперёд и стукнулся об плотно обмотанную бечевой перекладину, праща описала полукруг и раскрылась, а макет петарды продолжил свой уже свободный полёт и плюхнулся в морские волны как раз примерно в том месте, куда нам и тыкали пальцами перепуганные "гречанки", – Так, ну-ка следующий! – Волний, не теряя драгоценных секунд, метнулся было к самому обрыву и изобразил руками вглядывание в отнятую мной у него трубу, ради чего всё это, собственно, и было оболтусами затеяно, но это мне было самоочевидно и так, а вот проверить рассеивание при стрельбе однотипным боеприпасом очень даже напрашивалось.