Безбашенный – Цивилизация (страница 45)

К счастью, ни о чём таком тутошние черномазые и не подозревают. Некоторые из них – городские, конечно, а не из окрестных деревень – так даже и работать пробуют, особенно в городе, точнее – в порту. Ну, грузчиков-то портовых, как и прочую основную массу всевозможных разнорабочих, то бишь "подай-принеси" и "раз-два-взяли" в расчёт не берём, потому как это рабы в основном, которых никто не спрашивает, чего они хотят, а просто погоняют тростью или плетью. Но вот кто нас изрядно позабавил – не в самом порту, конечно, а неподалёку – так это негры-рыбаки. Не все чистопородные, половина мулаты, ну так оно и понятно – не всем же незаконными отпрысками шишек тутошних быть, чтобы на непыльную работу претендовать, но факт тот, что ни одного "белого", то бишь финикийца или бербера мы среди них так и не увидели. Это ж вдуматься только – негры-рыбаки в ФИНИКИЙСКОМ городе! Рыбачат они, конечно, не по-финикийски, а на свой манер. Рыбы полно, и как мы заметили, здесь водится и промышляющий её тюлень – кажется, абсолютно такой же, как и в Средиземноморье. Так тюлени за рыбой гоняются, та аж из воды от них выпрыгивает, а черномазые, войдя в воду кто по пояс, а кто и по плечи, дубасят ту рыбу увесистыми дрынами. При случае, конечно, и тюленя прибьют, если тот зазевается. Хороший признак, кстати, эти тюлени. При нашей кратковременной первой высадке на Сант-Антане и Сан-Висенти мы их там не увидели, но мы ведь тогда толком архипелаг и не исследовали, так что шансы найти их там представляются теперь неплохими. А тюлени – это ведь ворвань для полудизелей. Гораздо более традиционно выглядят те, что ловят рыбу сетями, но как раз они-то и заставляют призадуматься – не на гаулах ведь ни разу, пускай и малых, а вообще на утлых долблёнках, которые хорошей волне захлестнуть или опрокинуть – раз плюнуть, но уже освоились и ни хрена не боятся, а вот финикийских малых рыбацких гаул совсем негусто, и похоже на то, что вытесняют черномазые фиников уже и в сугубо морской экологической нише. Симптоматично…

Собственно, наш коллега по древесным закупкам и гид Катунмелек как раз об этом и говорит, и что тут возразишь? Нам всё это даже резче в глаза бросается, чем ему самому, поскольку он это из года в год наблюдает, и его глаз в немалой степени замылен, да и что за год-то заметно изменится, а мы видим впервые – не абстрактный финикийский город, которых насмотрелись уже достаточно, а вот именно такой, с хорошо заметным негритянским засильем, и картина маслом вырисовывается перед носом впечатляющая. А здешние финики не только всё это наблюдают и уж всяко не со стороны, они тут живут и во всём этом варятся. И не знаю, что себе думают те, кто живёт под защитой городских стен цитадели и пока ещё лояльной чернокожей стражи, там мы не гостили и их тамошних настроений не выспрашивали, а вот тут, вне стен, многим финикам из простонародья уже не на шутку тревожно и неуютно.

– Эти дикари размножаются как саранча! – жаловалась вечером Кама, весёлая и разбитная дочка владельца постоялого двора, где мы остановились на время пребывания в Керне, – От них и так уже не продохнуть, по улице пройти нельзя так, чтобы на чёрных не наткнуться, от их шума покоя нет, колотят и колотят в свои барабаны! – отдалённая дробь тамтамов в самом деле слышна, хоть и не настолько, чтобы так уж раздражать, но то меня, приезжего на время, а у здешних фиников их дробь порождает нехорошие ассоциации, – Я их ненавижу! Видел бы ты только, что у нас здесь в праздник Астарты происходит! Эти чумазые и вонючие бабуины давно знают о наших обычаях и нагло пользуются ими! Они стекаются отовсюду и проникают во двор святилища первыми, и куда от них деваться?! Хвала Астарте, уберёгшей меня от самого худшего, но одна из моих подруг подцепила от них скверную болезнь, а другой пришлось делать выкидыш, чтобы не вынашивать и не рожать от гнусной черномазой обезьяны! – самое забавное тут то, что и в ней самой, если повнимательнее приглядеться, небольшая негроидная примесь видна, – А что ей ещё было делать? Кто её с чёрным ублюдком на руках замуж возьмёт кроме той обезьяны, что ей его и сделала? Больно нужно ей такое счастье! И так-то нормальные женихи от неё теперь морщатся и нос воротят! А на хорошее приданое заработать…

Я ведь ещё одного важного момента не упомянул. Храмов как таковых в Керне нет. Есть только стелы с барельефом божества и алтарём, окружённые двориком, и такое святилище здесь даже у Мелькарта, самого почитаемого как-никак западными финиками, сам Гибралтарский пролив – и тот евонными столбами прозван, так что не положено здесь настоящего храма и Астарте, а обычаев-то ведь архаичных никто не отменял. Это в Гадесе или в Карфагене вольнодумство вроде замены служения богине звиздой просто денежным пожертвованием в порядке вещей, но чем глуше и захолустнее дыра, тем крепче в ней за седую старину держаться принято, и никого не гребёт, во что встаёт людям соблюдение святоотеческой традиции. Храма-то как закрытого здания нет, как не было его и у далёких предков, и стало быть, финикиянкам здешним прямо у открытого алтаря, на виду у всей толпы, звиздой Астарту ублажать приходится, и если какой из них не очень-то повезло с "помощником", так это на глазах у кучи народу происходит, а языки-то ведь без костей, и уже на следующий день весь город обо всех подробностях в курсах, да ещё и, как водится, в "стандартные" три раза преувеличенных. И хотя – как в давней карфагенской колонии – здесь сохраняется и давний карфагенский обычай, давно похеренный в самом Карфагене, не считать предосудительным, если баба передком на приданое себе зарабатывает, сам факт того, что "оно таки было" – это одно, а вот когда в конкретную невесту полгорода тычет пальцами и рассказывает в подробностях, как именно это конкретно у неё было – это уже совсем другое. Такого старинный карфагенский обычай не предусматривал, да и не мог предусматривать в принципе, поскольку в Карфагене и в те времена нормальный храм Астарты имелся, в котором всё это дело втихаря происходило – все обо всём знали "в общем", но никто посторонний не видел конкретики. Конфуз, короче говоря, самый натуральный для молодых финикиянок Керны из этого обычая проистекает, но традиция есть традиция, и даже думать о её пересмотре – святотатство.

– Дочери больших и уважаемых людей с женихами приходят, за руки держась, и им, как и их женихам за них, после служения Астарте в её праздник стыдиться нечего, – Кама плавно переехала на обличение социальной несправедливости в одном отдельно взятом городе, – А когда мы с нашими женихами тоже хотим сделать так же, верховная жрица говорит нам, что это неугодно Астарте. Те, богатые и знатные, тратят ту милость богов, которую унаследовали от своих благочестивых предков, но им есть что тратить, а нам – нечего, мы должны эту милость заслужить своим благочестием, и тогда она зачтётся нашим потомкам. Вот только старшая сестра той моей подруги, что подцепила скверную болезнь, после трёх выкидышей не может больше рожать, и кому зачлось её благочестие?

– Не позавидуешь вам с такими обычаями, – констатировал я.

– На всё воля богов, испанец. Но зачем вы так торопитесь на эти пустынные Горгады? Почему бы вам не задержаться в Керне до праздника Астарты? Черномазые не упускают случая, так зачем же вам его упускать? У нас многие предпочли бы вас…

– Нет, у нас поджимает время – к лету надо успеть очень многое, так что как только нам доставят наши заказы, мы погрузимся и отплывём.

– А нас опять оставите этим диким обезьянам?

– Что значит "опять"? Когда это МЫ успели оставить вас им впервые? – сказать ещё прямее – что мы их вообще сюда не завозили, а привёз их сюда к черномазым Ганнон, к которому по справедливости и все их претензии должны бы быть адресованы – это было бы абсолютной правдой, но не слишком дипломатичной, – А почему вы не поставите ещё одно святилище Астарты внутри городских стен и не начнёте справлять её праздники там?

– Но ведь это же против священного обычая! Астарте всегда поклонялись вне городских стен, чтобы храм могли посетить и чужеземцы.

– Ну, вот они вас там и посещают, – я опять-таки решил дипломатично опустить, что вообще-то ну никак не негры являются чужеземцами в этой части Африки, а как раз некоторые "понаплывшие тут", в которых не будем тыкать пальцами.

– На жертвеннике Баала я хотела бы видеть ТАКИХ чужеземцев! – прошипела финикиянка, – Тебе бы, испанец, пообщаться с ними так, как общаемся с ними в этот день мы… Прости, не хотела обидеть…

– Пустяки, я на правду не обижаюсь. А почему вы тогда не хотите построить Астарте НАСТОЯЩИЙ храм с нормальным зданием и обнесённый стеной?

– Но ведь такого храма нет в Керне даже у самого Мелькарта! Кто же в городе посмеет ТАК прогневить его?

– Ну, раз так, то постройте тогда настоящий храм сначала ему, а потом ей.

– Нельзя, испанец. Поклоняться Мелькарту нужно там, где стоит его священный алтарь, построенный самим Ганноном.

– А почему нельзя построить храм прямо вокруг него? – не въехал я.

– Как можно, испанец?! Ведь тогда кровля храма окажется выше изображения бога, а разве для этого сам Ганнон воздвиг его на самом высоком месте?