Безбашенный – Цивилизация (страница 18)

КПД у него где-то на уровне парового, вряд ли сильно выше, да и секс с его запуском вроде разведения паров тоже имеет место быть – это вам не ключ зажигания повернул и поехал, тут надо место впрыска топлива – так называемую калильную головку – горелкой вроде старинной паяльной лампы накалить, да маховик массивный раскрутить врукопашную, но зато и к качеству исполнения и ухода он, как и паровик, снисходителен. Недаром ведь в Российской Империи на рубеже веков полудизель широко применялся – и в стационарных приводах всевозможных лесопилок, и на первых тракторах, и в качестве судового двигателя на флоте. Настоящий-то дизель и для тогдашней русской имперской промышленности слишком сложным оказался, это ж нам не давно уж освоенные паровые машины клепать, а простой и кондовый полудизель оказался в самый раз.

В остальном же он – как нормальный дизель. Ну, громоздче, малооборотистее, но зато и всеяднее. Нефтяным двигателем, например, полудизель обозван за то, что и на сырой нефти прекрасно работает, отчего и применялся на нефтяных качалках – что качаем из-под земли на халяву, на том и работаем. Будет и на растительном масле работать – на Азорах оливковые плантации без проблем прижиться должны, а в тропиках с масличной пальмой тоже проблем никаких. А пока этих плантаций масличных культур не выращено, вполне сгодится и ворвань, добываемая из китообразных и ластоногих. В реале китов как раз ради неё в основном и геноцидили – на дворе стоял Малый Ледниковый, и оливы в Европе росли и плодоносили хреновенько, а освещать дома и городские улицы чем-то надо? Вот и жгли в масляных лампах вместо дефицитного растительного масла китовую ворвань. Ну, мы-то в субтропиках обитаем и холодильник какой-нибудь природный как-то осваивать не рвёмся, так что нашим трудящимся турдетанским массам хватит для их ламп и третьесортного растительного масла, но разве в этом суть? Суть в том, что раз ворвань в реале заменяла растительное масло в масляных светильниках, то вполне заменит его и в полудизеле. Заплывут, допустим, наши мореманы куда-нибудь далече, кончится взятое в родном порту масло, а у туземцев местных подходящего по сходной цене не окажется, так не беда – запромыслят животину какую-никакую морскую, да и натопят из неё ворвани.

С учётом всего сказанного полудизель представляется оптимальным вариантом. Если сложатся дела хорошо – разовьём промышленность как следует, разбогатеем нефтью – тогда и уже и о переходе на нормальный дизель можно будет подумать, потому как уж больно этот полудизель прожорлив и неэкономичен, но это в светлом будущем, а сейчас, когда у нас ни хрена ещё толком нет, нам кондовость и всеядность движка важнее, чем его экономичность. Не должна при этом сильно пострадать и морская экология. Аглицкий "Грандфлит" для глобального контроля над всеми морями и океанами шарика мы строить не собираемся, а десятки полудизельных судов Атлантику без китов не оставят, да и не построим мы эти десятки раньше, чем масличные плантации начнут продукцию давать.

Но я с чего этот разговор о движках начал? Правильно, со сложного бронзового литья понавороченнее корпуса мясорубки, потому как корпус движка уж всяко посложнее будет. Из жестянок его клепать нельзя – в два счёта развалится от вибраций, и в реале его корпус из чугуния отливался. Но чугуний только по сравнению со сталью льётся хорошо, а так – средней паршивости, масса тонкостей тут роль играет, которые Европа на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков давно уже знала, поскольку ещё с семнадцатого века с тем чугунием дело имела. Сперва пушечные ядра, потом сами пушки, затем – более-менее тонкостенные сковородки и горшки-чугунки и далее везде со всеми остановками, так что опыт чугуниевого литья европейская промышленность имела уже трёхвековой. Мы же с ним работать только начинаем, а полудизель нужен нам не через триста лет, а уже сейчас, но ведь не в тысячах же экземпляров, хвала богам, и даже не в сотнях, а для начала хотя бы в единицах, и экономить на бронзе для этих единиц просто смешно. Тем более, что цилиндры шлифовать надо, а чугуний шлифовать – это не сталь, это уже исключительно с мягким знаком пишется, если кто не в курсах. Шлифовали, конечно, куды ж деваться-то, но мы-то тут при чём? Бронза и льётся получше чугуния, и резанием обрабатывается не в пример проще, и шлифовать её не надо – достаточно расточить, а то и вовсе развернуть, да полирнуть после этого той же шкуркой. Ну и кольцо уплотнительное на поршне из той же бронзы по месту подогнать – задача уже чисто токарная. Ну и нахрена нам тогда с тем чугунием бурным и продолжительным сексом заниматься, спрашивается? Вот так великие экономисты, экономя самоочевидные для них гроши на материале, влетают в нешуточные проблемы с окончательной механической обработкой, для них не столь очевидные, зато чреватые, кстати, ещё и многократно более высокой вероятностью запороть сложную и даже в чугуниевом исполнении весьма недешёвую деталь – давно уже и не нами сказано, что скупой платит дважды. Пока нам много не надо, пока на немногочисленные изделия и бронзы хватает – на хрен, на хрен!

– Те жёлтые солёные ягоды, очень вкусные, которые мы ели вчера с рубленым мясом – они тоже из-за Моря Мрака? – допытывался тесть, имея в виду привезённые нами солёные помидоры, – Почему я о них ничего не знал?

– Их и не было на том большом острове, на который плавает Акобал, – объяснил я ему, – Они с того материка, который ещё дальше. Мы их заказали, эдемские финикийцы нашли и привезли, и теперь они там есть.

– Правильно сделали – очень вкусно. Фабриций говорит, что они прижились и на ваших Островах?

– Да, эти уже выращены на них – не надо теперь везти их через всё Море Мрака.

– И это тоже правильно сделали. Но сюда их завозить уже нельзя. Да, Фабриций говорил, что свежие ещё вкуснее, но их вы и на Островах поедите, а лишаться монополии на такое лакомство – сам понимаешь. В Карфагене и солёные оторвут с руками, так что на них очень большие деньги заработать можно, и не один раз, а долгие годы и десятилетия. А теперь уже и не только в Карфагене. Я сам не очень-то верил, когда вы рассказывали о будущих римских пирах. Какие там могут быть роскошные восточные пиры у суровых и неприхотливых квиритов! А теперь вот мои люди оттуда доносят мне такое, что я только руками развожу. Или я чего-то недопонимаю, или Рим в самом деле начинает сходить с ума. Вы были правы – туда буквально на глазах проникает восточная роскошь и мода на пиры с необычными и страшно дорогими блюдами. Представь себе только, сведущий в их приготовлении раб-повар, обычно грек или сириец, ценится там теперь аж в полтора раза дороже хорошего управляющего домом или загородной виллой!

– Даже так? В прошлом году Гней Марций Септим, мой римский патрон, писал мне, что они ценятся почти вровень, и он страшно возмущался этим.

– Так и было, Максим, но это было в прошлом году. Я думал, это на короткое время, Рим – это Рим, но мода распространилась, пировать по-восточному хотят все, кто не стеснён в деньгах, а таких поваров мало, и теперь – уже в полтора раза дороже. Такого нет даже у нас в Карфагене, где разбогатевшим выскочкам кроме богатства и похвастаться больше нечем, и они пускаются во все тяжкие, лишь бы только пустить всему городу пыль в глаза. А теперь нас в этом отношении догоняет и перегоняет Рим. Но главное – человек, который доложил мне об этом, считает, что это теперь надолго и это – ещё не предел.

– Следовало ожидать, досточтимый. После победы над Антиохом и богатейшей азиатской добычи странно было бы иное. Нам остаётся только пользоваться этим и делать деньги на римском тщеславии и обжорстве.

– Вот именно! – оживился Арунтий, – Это же огромные деньги! Этот острый соус, которым мы приправляли сегодняшнее сваренное в тесте рубленое мясо, от которого прямо пожар во рту и в желудке – он тоже, судя по виду и вкусу, с этими ягодами? – тесть имел в виду аджику из помидоров и красного стручкового перца, для непривычного к ней человека весьма жгучую.

– Да, на их основе, но с добавлением стручкового перца из-за моря Мрака.

– Его тоже привезли на Острова?

– Да, и он тоже прижился. Этот – уже из тамошнего урожая.

– Правильно сделали. Вот только у тебя этот соус слишком жгучий – и как ты только его выдерживаешь? Я так не могу, и большинство людей, скорее всего, не сможет, – тесть в самом деле применял нашу аджику буквально по чуть-чуть, – Нельзя ли сделать его – ну, как-нибудь помягче, что ли?

– Да легко, досточтимый – просто меньше заокеанского перца туда положить.

– Вот и прекрасно. Раза в два – нет, лучше в три. А вместо перца – соли туда побольше, и тогда этот соус будет гораздо вкуснее гарума, на котором римляне помешаны почти как финикийцы. Его будут охотно брать для пиров и в Карфагене, и в Риме, а его редкость будет определять его цену – но и престижность для тех, кто в состоянии себе его позволить. Это же будет золотое дно!

– Серебряное, – уточнил я, – Вряд ли оно сравнится с доходами твоей семьи от заокеанских "снадобий".

– Ну, будет же не только этот соус, я надеюсь. Велтур говорил мне, что там ещё много всего, а можно ещё и выращивать теплолюбивые культуры из Индии, для которых слишком прохладен климат Внутреннего моря.