Безбашенный – Подготовка смены (страница 67)

Ну и, конечно, надо подготавливать и будущий финал событий. В прошлый год в ходе начавшейся тяжбы карфагенское посольство просило сенат либо рассудить тяжбу по справедливости, либо позволить Карфагену защищаться самому, либо установить уже окончательную границу раз и навсегда, запретив Масиниссе посягать на большее. А затем добавило, что если римский сенат отвергает все эти предложения, то пусть тогда берёт их под римскую власть, поскольку не нужна Карфагену такая с позволения сказать свобода, при которой он беззащитен перед нумидийским произволом. Это было предложено ими и в реале. Сенат, хоть и сделал на словах выговор нумидийскому посольству и погрозил их царю пальчиком, само дело спустил на тормозах, так и не заставив Масиниссу очистить захваченные им земли. Но этого следовало ожидать, и не это главное, а то, что вопрос о взятии римлянами Карфагена под свою власть и защиту уже прозвучал. Хоть и как чисто риторический пока-что, но — прозвучал. Вот в этом духе и надо теперь продолжать — типа, решайте и выбирайте, отцы-сенаторы, под свою руку вы Карфаген берёте или отдаёте его нумидийцам. Только так и можно его спасти — ага, как Крёз, проиграв войну Киру, всё-же спас свою столицу от полного разорения. Зачем ты разоряешь город, который уже не мой, а твой? И долдонить на эту тему всякий раз, дабы сенат свыкался с этой идеей. И начинать надо именно сейчас, пока Катон ещё и сам не знает, что Карфаген должен быть разрушен. Тестю, конечно, это не по вкусу, но крыть нечем. Понимает и сам, что иначе Карфаген не спасти никак. Или римский, или нумидийский, или развалины известного нам реала.

Понятно и то, что идею с предложением Риму флота прорабатывали загодя. И лес просушенный заготовлен, и детали. В прошлом году ведь нумидийское посольство не просто так настучало в римский сенат, что Карфаген готовится строить большой военный флот. Приготовления — да, велись. Я ведь упоминал, как это у них делается, когда заранее готовы все комплектующие? Вот, как раз в этой стадии — достаточно дать отмашку, чтобы процесс пошёл семимильными шагами. Пять трирем из числа разрешённого десятка уже и заменили по ветхости квинкеремами, две из которых отправлены в помощь Риму против иллирийских пиратов. Лимит соблюдается, но пробный выпуск квинкерем отлажен после почти тридцатилетнего перерыва на этих пяти штуках. Политиканы — они ведь и в Африке политиканы. Просчитали и реваншистскую политику Персея, и неизбежность его войны с Римом, и те меры, которые ему придётся принимать для компенсации своей слабости на море, и недовольство родосцев недавними римскими решениями в отношении отданных ранее под власть Родоса городов на материке. Не совсем беспочвенны надежды Персея на разрыв союза Родоса с Римом и перетягивание его на свою сторону. Шансы есть, и в Риме не могут этого не понимать, и это не может не вызывать опасений. Гордыня у римлян уже выросла великодержавная, и едва ли она позволит им принять карфагенское предложение без крайней в этом нужды, но на заметку возьмут и иметь в виду — будут. Мало ли, какую фортель Родос выкинет? Если выкинет — найдётся чем уравновесить. А Карфаген — готов, если что. Пять квинкерем вместо прежних трирем — это и корабелам работы дали больше, и добрую тысячу человек мореманами, гребцами и морпехами трудоустроили не на малое время, а на постоянной основе.

Понятно, что нелегко будет Арунтию урезонить дурачьё. Губы ведь раскатали на что? На стандартную для прежних времён флотилию в шестьдесят вымпелов, то бишь дюжину раз по пять. И уже мысленно и корабелов работой хорошей загрузили, и народу в дюжину раз больше безработного трудоустроили, решив заодно с политической и хренову тучу экономических проблем, и легко ли распрощаться со столь радужными мечтами? А ведь придётся. Римлянам на хрен не нужен в Луже карфагенский флот, они ещё и Первую Пуническую не забыли, не говоря уже о Второй, и хрен они теперь допустят хотя бы даже слабенький намёк на подобное дежавю. А экономические проблемы Карфагена им похрен. Не римляне, стоя чуть ли не на головах друг у друга, соперничают между собой вплоть до драк из-за разовой грошовой работы. И не римлянки почитают за счастье раздвинуть ноги для любого, кто даст хотя бы медный грош, травясь дешёвыми контрацептивами.

— Все эти девицы, которых вы здесь набираете, предназначены для Атлантиды? — спросил после обеда египетский жрец-технарь.

— Не только и не столько, благочестивейший, — ответил я ему, — Набираются они для испанского царства Миликона, но часть их — да, попадёт оттуда в Атлантиду вместе с теми испанцами, которых атланты набирают к себе.

— А зачем атлантам люди из далёких от них стран?

— Приходится, благочестивейший. Ведь поблизости от Атлантиды живут только меднокожие дикари противолежащего материка. Этих — много, но они не склонны строить приличную цивилизацию, и нельзя допустить, чтобы народ растворился в их массе. Кто-то покультурнее их нужен, чтобы разбавить их и набирать понемногу и тех, и этих. И тогда не атланты растворятся в них, а они — в атлантах. Кроме того, меднокожие дикари слабы здоровьем перед заразными болезнями. Разве такая порода нужна для хорошего здоровья будущих поколений?

— Тогда почему испанцы, а не вот эти финикийцы? Разве они не культурнее? И наверняка ведь многие с удовольствием отправились бы туда, где жизнь лучше.

— Они-то, конечно, отправились бы, да только кто же их таких возьмёт? Это же финикийцы. Те, кто попроще и поглупее — склочники и скандалисты, каких ещё поискать, а кто поумнее — ещё более прожжённые торгаши, чем мы сами.

— Вы шутите даже над самими собой? — усмехнулся египтянин.

— А почему бы и нет, благочестивейший? Шутки улучшают настроение, а когда оно хорошее, даже трудное дело делается легче и веселее. Нас быть торгашами заставляет жизнь. Слишком уж многого на Атлантиде нет такого, без чего приличной цивилизации не обойтись, и чем всё это добыть, если не торговлей? Не виним мы и финикийцев в этом их торгашестве — наверное, и их предков тоже заставила жизнь. Но зачем нам такие люди из других народов, когда у нас и своих таких достаточно? Мало у нас других, способных на большее, но таких мало везде и у всех, поэтому и набираем везде, где находим.

— Но в основном женщин?

— Таких женщин во много раз меньше, чем таких мужчин. Мы лучше наших на таких невестах женим, чтобы от них пошло побольше таких же детей. У нас. А худшие из тех наших невест, которые не такие, пускай остаются не востребованными замуж. Детей они не родят, не найдя себе мужа — тем лучше. Зачем нашему народу дети от таких, когда есть гораздо лучшие? Ради этого мы как раз и заняты их поиском и вывозом к нам заодно с торговлей, которая и саму себя окупает, и это, и многое другое, нужное нам.

— По слухам от химьярцев, атланты вывозят девиц и из Индии?

— Я слыхал об этом, хоть и не посвящён в индийские дела. И меня это вовсе не удивляет, благочестивейший. Мы делаем свою часть общего дела в Испании, а через неё в странах Внутреннего моря, а другие люди выполняют свою работу где-то в других местах. В разных странах работаем и с разными народами дело имеем, но делом заняты одним. И если нам здесь поручено находить и вывозить хороших невест для Испании и Атлантиды, что странного в том, что кому-то поручено делать то же самое в Индии? Плох тот народ, который не заботится об улучшении качества своей породы, и не позавидуешь его судьбе в будущем. И разве нужно для понимания этого быть великим мудрецом? У нас детвору учат этому в школах. Любой хороший земледелец знает, как правильно отобрать хорошие семена для посева растений, а любой хороший скотовод — как отобрать хорошую породу животных для разведения. И любой сметливый крестьянин понимает, что каких он хочет иметь детей, такую ему следует выбирать и жену. Не у всех есть такая возможность, но у нас есть кому позаботиться о том, чтобы хороший выбор появился у как можно большего числа наших людей. Как и о многом другом.

— В будущем атланты могут стать страшным народом, — задумчиво проговорил жрец, — У греков такими могли бы стать спартанцы, если бы не наделали ошибок. Но вы их, похоже, хорошо знаете и вряд ли повторите. Чего ждать от ваших потомков здешним странам и нашему Египту?

— Возможно, ты и прав, благочестивейший, сравнивая атлантов со спартанцами. В чём-то — да, похожи. Но у нас под боком противолежащий материк, который побольше всей Африки, и на нём вдоволь и полезных ископаемых, и хороших земель для хозяйства. Завоевать их — ближе, легче и быстрее, а то полезное, чего там нет — привезти из тех стран, где оно есть. Для этого вовсе не нужно завоёвывать их.

Я не заговорил о промышленности, но этому — понятно. Обоим подарены трубы в ящичках из махагони, но того же самого образца, который идёт и в кожаных тубусах для центурионов тарквиниевских колониальных войск. И хрен знает, понятно ли это идиологу ихнему, но технарю — понятно. У них хренова туча ихних культовых заморочек завязана на наблюдение за звёздами и планетами, видимыми невооружённым глазом. Наблюдатели глаза ломают, а их великие мудрецы, прекрасно зная линзу, так и не додумались за тысячи лет до простейшей подзорной трубы. Идиолог может недоумевать, почему столь важный в священнодействии предмет исполнен столь просто и не покрыт священной символикой, а технарь — видит признаки достаточно массового выпуска, предназначенного уж всяко не для священнодействия. Хотя — да, при желании можно использовать и для него.