Безбашенный – Подготовка смены (страница 35)

— А, Никомед Каноник? — александрийка улыбнулась, — Он не похвастался тебе тем, что он не покойный Леонтиск и чтит священный эллинский канон? Догадываешься, за что его прозвали Каноником? — мы с ней рассмеялись, — Конечно, и я в своё время была приверженкой канона, как ты помнишь, надеюсь, но не в ущерб же здравому смыслу! — и мы снова рассмеялись, — Даже если сама Афродита и стерпит такое изваяние, не сочтя его оскорбительным, оскорбить наших отборных воспитанниц созерцанием жирной коровы в качестве той, на которую им следует равняться, я не могу ни как Федра, ни как Никарета. Ваша Афродита — совсем другое дело. Узнаю стиль! Это тот мальчишка варвар, которого ты выкупил у Леонтиска, увёз с собой и этим спас его от наших ханжей?

— Не сам. Его ученик, но очень хороший ученик.

— Даже так? — поразилась александрийка, — Мне обидно за Элладу и за Коринф, но такова уж, видимо, наша судьба. Надеюсь, ты не расстроил этим Никомеда? Талантлив, но боязлив. То, что могли бы, но не посмеют сделать в Коринфе, посмеют и сделают у вас. И всё-же, Максим, не сочти за обиду, но даже это ещё не делает Испанию приемлемой для нашей коринфской Школы гетер.

— Об Испании я даже не заикаюсь, несравненная. Разумеется, ваша коринфская Школа, самая лучшая и признанная во всём эллинском мире, может размещаться только в эллинском городе. Может быть, Афины? Александр хоть и не пощадил Фивы, но пощадил Афины. Да, не так блестящи, как Коринф, но гораздо безопаснее его. Была бы неплоха и твоя родная Александрия, если бы не этот нынешний Антиох и не беспорядки при каждой смене очередного Птолемея. А может, Антиохия? Это ведь не к спеху, и время подумать у тебя есть. Лет пятнадцать, а может быть, и все двадцать…

Коринф никогда не был в Греции гегемоном, но никому не позволял гегемонить и над собой. Ну, если Македонию за скобки вынесем, потому как она для Греции внешняя сила, да ещё и такая, что попробуй с ней поспорь, когда она на пике могущества. В самой же Греции не прогибался Коринф ни под Афины, ни под Спарту, ни под Фивы в периоды их могущества. Ахейский союз — это другое дело, в нём нет полиса-гегемона, под который прогибаются полисы-союзники. Такой надполисный союз для Коринфа не унизителен, а в одиночку — давно прошли те времена, когда даже сильнейший отдельный греческий полис мог постоять за себя в одиночку. А чужой гегемонии Коринф над собой терпеть и впредь не намерен. Ведь удавалось же раньше? Так почему же — в составе Ахейского союза — это не удастся и впредь? Ведь вместе же мы сильнее, верно? Самые крутые на Пелопоннесе!

Этот-то гонор и сгубит Коринф, когда оболваненный демагогами охлос впадёт в неадекват окончательно. Но разве убедишь в этом коринфян сейчас, пока жареным ещё и не пахнет? А скажи им, что когда запахнет, поздняк уже будет метаться, так засмеют же в лучшем случае. Чтобы спасти Коринф от римлян, его нужно для этого сперва спасти от самих коринфян, а кому такое под силу? В Карфагене у Тарквиниев влияния минимум на порядок больше, но даже и Карфаген мы спасти не рассчитываем, а всего лишь надеемся, потому как и его тоже надо спасать прежде всего от самих карфагенян. Коринф же этот — не будем о грустном. Зачем зря расстраиваться? Спасать надо то, что ещё можно спасти. Вот эту школу гетер, например. Я и Федру эту бывшую Александрийскую, которая теперь Никарета Очередная, ни хрена, конечно, не убедил, да и не рассчитывал на это. И поумнее её люди неспособны поверить в то, во что им верить не хочется. Ни хрена она, конечно, и не подумает о переносе Школы ни в Афины, ни в Антиохию. Нам-то что? Наших испанок здесь давно уже не будет, а как сложится судьба гречанок — это уже будут их проблемы.

Лет за десять у нас накопится достаточно прошедших через коринфскую Школу наших испанских гетер, чтобы сохранить уровень не ниже коринфского и без Коринфа. В худшем случае, если их Школе наступит звиздец вместе со всем остальным Коринфом, на нашей культуре это уже не отразится никак, но наша совесть будет чиста — мы попытались их вразумить. А в лучшем, если я заставлю их хотя бы призадуматься над их безрадостной перспективой, то как знать? Время у них есть, финансы тоже есть, а значит, есть и шансы. Если призадумаются достаточно серьёзно, чтобы не пожлобиться на филиальчик в тех же Афинах или в той же Антиохии или где угодно вне Пелопоннеса, то их Школе будет куда слинять в полном составе, когда в Коринфе станет хреново, а по их меркам хреново станет задолго до подхода к городу консульской армии Луция Муммия. Лет эдак за несколько до того как минимум. Да, в другом городе будет и теснее, и скуднее, но сохранятся кадры, а значит, и фирменный коринфский уровень обучения. Вот этот шанс я и даю им, пытаясь направить мысли бывшей Федры, а ныне Никареты, в нужную сторону…

— Досточтимый, куда это нас заслали? — заныли обступившие меня на выходе из приёмной Никареты три наших испанки из свежего потока, — Нам говорили, что Коринф — главный центр самой передовой греческой культуры, а тут какое-то застойное болото! Это точно именно тот Коринф, о котором нам рассказывали? Нас не могли по ошибке завезти в какой-то другой Коринф? — шутят, конечно, но случай явно из тех, когда в каждой шутке есть только доля шутки.

— Нет, девчата, Коринф — тот. Другого в Греции — ну, в этой её части, по крайней мере — просто нет. А что вам не так с этим Коринфом?

— Ну, не вообще всё, конечно, но много чего, досточтимый. Ладно бы Лехей, нас о нём так и предупреждали, что гадюшник гадюшником, но и Тения сильно ли лучше его? Ну да, нас предупреждали, что водопровод, проведённый прямо в жилища на все жилые этажи инсул — это только в наших городах. Но мы ведь как себе представляли? Раз уж это сам хвалёный Коринф, то должно же в нём всё быть не хуже, чем ну хотя бы в Карфагене? Значит, инсулы должны быть вроде наших — вода в кране только на первом этаже, а выше надо черпать цепным водоподъёмником, как нам рассказывали про инсулы Карфагена. А что на самом деле? Даже на сам их хвалёный Акрокоринф воду у них таскают в амфорах рабы-водоносы, то же самое и в богатых районах, то же самое и здесь. Это сколько амфор нужно даже на одну несчастную ванну? И это передовая греческая культура?

— Да, девчата, вся Греция так и живёт. Вам ведь рассказывали, как сиракузские греки отреагировали на винтовой насос Архимеда?

— Так мы же думали, что это была шутка.

— К сожалению, девчата, не шутка. Греки — они именно такие и есть. Сиракузы — тоже, я бы сказал, не самый захолустный из греческих городов. Кстати, это ещё и бывшая коринфская колония, а здесь вы наблюдаете саму метрополию. И чем она вам не угодила? Можно подумать, в ваших родных деревнях жизнь развитее и шикарнее, чем в Коринфе.

— Ну так это же было в деревнях, досточтимый. А это греки вообще-то городом считают на полном серьёзе. А какой это город? И Лехей весь одноэтажный, и Тения почти вся, и даже в двухэтажных богатых районах ни одной инсулы. Город называется! Да если с нашей Оссонобой сравнить — деревня деревней, только большая и каменная. Точно так же смотри под ноги, чтобы не вступить ни в ослиную кучу, ни в бычью лепёшку.

— В своё время и в Оссонобе было ничуть не лучше.

— Так ведь это когда было-то? Ну да, нам родители рассказывали, но мы-то ведь сами, сколько себя помним, застали Оссонобу уже нормальным городом, а этот хвалёный Коринф как был большой деревней, так и остался. Храмы разве только красивые, ну так у них они такие уже давно, а где улучшения? Ну, рынок ещё на Агоре не как в деревне. Есть всё, даже ананасы — хоть варёные в сиропе, хоть засоленные, кому какие нравятся, ну так и стоят же столько, что на месячную стипуху только один и купишь.

— Ну вот, а вы говорите, улучшений нет. А это вам что, не улучшение? Раньше в Коринфе ананасов было вообще ни за какую цену не купить, их просто не было, а теперь — вот, сами видите, толстосумы здешние уже покупают для своих роскошных пиров, — девки хохотали до слёз, прекрасно зная, что в появлении в Греции заокеанских ананасов заслуга уж всяко не самих греков, — А что до вашей стипендии, девчата, то поймите правильно. Не так это много для нас, чтобы пожлобиться вам на прибавку, но вы получаете по пятьдесят коринфских драхм, а ученицы-гречанки по двадцать, и как они посмотрят на вас, если вам начать давать, допустим, по семьдесят? И кстати, именно за счёт таких цен на лакомства из-за моря у нас и есть возможность и обучение ваше здесь оплачивать, и стипендию вам платить побольше, чем у здешних гречанок. Так что потерпите уж как-нибудь этот годик.

— Да мы-то понимаем это всё, досточтимый. Год этот, конечно, вытерпим, как и перед нами девки вытерпели. Что мы, капризнее их, что ли? На греков этих глядеть жалко — мы ведь в Оссонобу вернёмся, а из неё, кому судьба, разъедемся по нашим нормальным городам, а эти так всю жизнь в своих гадюшниках и проживут.

— Ну, судьба у них такая, девчата. Но я вас тут забалтываю, а вам же, наверное, надо спешить готовиться к следующему занятию?

— Да что там готовиться, досточтимый? Философия у нас следующая. Так видел бы ты только, как ей здесь учат! Ни одного полного текста, одни только сборники готовых цитат, которые и предлагается зазубрить, чтобы блеснуть эрудицией при случае. Часто из контекста выдраны, и кто полную книгу не читал, и контекста этого не знает, так и ляпнет совершенно не к месту и с совсем другим смыслом. Наставница аж глаза на нас выпучила, когда мы её в первый раз на перевирании смысла цитаты поймали. Мы со смеху попадали, когда она побежала в библиотеку проверять — кажется, сама впервые в жизни прочитала, к чему и в каком смысле крылатая фраза была написана на самом деле. Ну вот хоть назавтра нам экзамен по философии если и объявят, абсолютно не испугаемся. Неужели этот ихний Коринф настолько деградировал?