Безбашенный – Подготовка смены (страница 103)
Я ведь упоминал уже, что в испанской метрополии у нас набор, формирование и первоначальное обучение новых когорт для тарквиниевской ЧВК ведётся? Тот же самый огнестрел там разве внедришь на их вооружение, когда его перед римскими завидючими глазами и ушами засвечивать противопоказано? Даже новые облегчённые копья никчему там засвечивать, потому как не с руки делиться с римлянами и бамбуковыми древками. В известном нам реале обошлись же? Вот и в этом тоже обойдутся. Мы бамбуком лучше их распорядиться сумеем, а стало быть, нам самим он уж всяко нужнее. А уж огнестрел — тем более, особенно наш продвинутый. Жопа-то у римлян не слипнется, если ещё и им с ними делиться? Тем более обойдутся. Поэтому на новое оружие новые подразделения мы уже в колониях перевооружаем.
Об отличиях нашего огнестрела от классики известного нам реала я ведь тоже упоминал? Нет, что казнозарядный — это я и сам прекрасно помню, что давно все ухи этим прожужжал. О дизайне говорил, то бишь об особенностях той же ружейной ложи? Разве нет? К слову, значит, не пришлось. А о том, что штыки на наши винтари мы внедрять не стали? Вот то-то же. А от этого как раз и отличия нашей ружейной ложи пляшут. Если у нашего огнестрела нет проблем со скорострельностью, и нам не нужно наращивать число стволов, заменяя всех копейщиков стрелками, то не нужен стрелку штык, а значит, и его винтарь под удобство стрельбы должен быть заточен, а не штыкового удара. Идёт на хрен классическая аглицкая ложа, характерная для армейского огнестрела восемнадцатого века, а вместо неё становится классикой примерно то, во что эволюционировали в семнадцатом веке элитные охотничьи аркебузы.
Спусковой крючок и предохранительная скоба на всю кисть вместо рычага на них ведь впервые появились, перекочевав затем и на армейский мушкет, а на охотничьих аркебузах, особенно у фрицев, даже углубления под пальцы на скобе делались. Позже на некоторых образцах и сама скоба начала вперёд выгибаться, образуя аналог пистолетной рукоятки современного автоматического огнестрела. Подоспей на том этапе недорогая и технологичная система заряжания с казны, позволяющая и скорострельность увеличить, и нарезной ствол массово внедрить, наверняка перенеслись бы и эти усовершенствования на ложу массового армейского мушкета. Но в известном нам реале с этим не срослось, из-за низкой скорострельности мушкета огневую мощь пехотной роты можно было нарастить только количеством стволов, мушкетёры лишились прикрытия пикинёрами, обзаведясь в качестве замены пускай хреновым, но хоть каким-то паллиативом в виде багинета, и пути эволюции элитного и армейского огнестрела надолго разошлись.
У нас же здесь этого не случилось. Внедряя в тарквиниевских войсках исходно казнозарядный винтарь, дальнобойный и скорострельный, нам не было нужды уродовать его, превращая в короткий и несуразный суррогат копья, неудобный ни для стрельбы, ни для полноценной рукопашки. Наверное, у оружиеведа известного нам реала глаза полезли бы на лоб при виде явного клона винтовки Холла образца тыща восемьсот девятнадцатого года с ложей немецкой охотничьей аркебузы семнадцатого века, а для наших именно это и есть привычная и естественная для них норма, самоочевидная для наших условий. Наших юнкеров и бойцов оригинал поверг бы в изумление. Юнкеров-то в меньшей степени, они ведь историю нашего мира изучали, в том числе и военно-техническую, и об отличиях в курсе, а вот солдаты точно выпали бы в осадок. Длинным коли, коротким коли — с этим у нас не к стрелку, а к копейщику, а к стрелку — готовьсь, цельсь, огонь.
Впрочем, с этим и к копейщику тоже, потому как пистолет той же системы и на его вооружении состоит. Просто так, что ли, копьё ему облегчали? Конечно, палят из них копейщики далеко не с винтовочной дистанции, но уж всяко намного дальше, чем улетит дротик, саунион или хвалёный римский пилум. А главное — уж всяко поприцельнее. А кто уцелеет из противников и добежит до строя нашей линейной пехоты, тому ещё и щетину копий преодолевать, а не одни только мечи, а стрелки за спинами копейщиков заряжаются быстро, а если и не успевают, так ведь и у них же тоже по пистолету окромя винтаря, да и стрелять им теперь уже практически в упор. И не новобранцы же ополченческие, а крутые наёмники, для которых что копьём противника уложить, что мечом, что пулей — разница сугубо техническая, по которой они как раз и дообучаются. И свои новые возможности с новым оружием в руках вполне способны оценить по достоинству. Пока на мишенях, но есть ведь живые и трезвые свидетели того, как мы с Володей валили на Цейлоне бешеного слонопотама. Ну да, не из кремнёвых винтарей, конечно, а из унитарных многозарядных винчестеров, ну так из двух же, а не из двухсот. А калибр — тот же самый. Пулемёты разве только на штатное вооружение Первого Канарского не поступают, как и артиллерия, но к участию в операции готовятся и юнкера, в числе которых артиллерийские и пулемётные подразделения поддержки легионной пехоты.
Мы и сами там отметиться планируем, потому как многое сходу на месте надо будет там сообразить и сориентироваться, да и молодняк самим в деле увидеть, и войска с новым оружием, а не только по докладам последующим судить. Наверняка ведь многое по мелочи из вида упустили и недосмотрели, а мелочи — они ведь только до тех пор мелочи, пока их с гулькин хрен, а когда их до хрена, и одна цепляется за другую, то они выльются уже далеко не в пустяки. Поэтому и силы на операцию планируем с заведомым запасом, и бойцов готовим заранее, и юнкеров, и сами готовимся загодя. А мне же ещё и не только к этой Канарской операции готовиться, мне ведь ещё и подготовить то, что без меня потом должно будет само сработать. Я ведь упоминал о планах силами очередной ост-индской флотилии небольшой крючок к южной Бразилии сделать, дабы попытаться и виноградное дерево тамошнее найти? Ну, и шампиньон тамошний противораковый заодно, если он там нашим у побережья попадётся. А значит, как мы тогда и прикинули, ещё дополнительное судно в ту флотилию напрашивается, которое в случае успеха часть добычи на Горгады к нам под руку доставить должно будет через Капщину и Сан-Томе. А это и само судно, и экипаж, в который надо надёргать и сплавать в команду бывалый опытный костяк из двух или трёх других экипажей.
И ещё одно судно, тоже с аналогичными кадровыми проблемами, для Ремда на Сейшелы надо подготовить. Ну, формально-то оно там поступит на месте в распоряжение генерал-гауляйтера Сейшел в качестве первого судна для его колониальной эскадры, но и в радиограммах ему намёк дан, и в подробном письме отписано, за какие такие заслуги — ага, будущие — он получает авансом морскую транспортно-боевую единицу раньше своего коллеги с Мадагаскара. Чтобы понимал, что именно и кому с него за это причитается. А с кадрами для сейшельского судна проблема двойная, потому как не только экипаж на него нужен, но и пассажиры — ага, та самая команда помощников, которая понадобится Ремду, чтобы обосноваться и заняться наконец тем самым делом на Праслине, ради которого он с ребятами на Сейшелы и сосватан. Я ведь упоминал о сейшельском чёрном жемчуге?
И для Икера на Мадагаскар заодно забросят и инструмент металлорежущий, и вытяжные штампы для патронных гильз. Винтари-то винчестерного типа под унитар для цейлонской Говномбы на выходе, но хрен ли там от них будет толку без должного запаса расходников, пополняемого регулярными поставками? И для гарнизона, и для флотилий, одна из которых в Индонезию должна на следующий год прогуляться, а довооружившись как следует, и в Южный Китай. Зря мы, что ли, силы на Цейлоне год от года наращивали? Должна же от этого пойти наконец и какая-то отдача, верно? И какая-то её часть разве не должна составить честный заработок честных турдетанских буржуинов, тоже работавших в поте лица на оснащение добытчиков? Я даже знаю фамилию этих буржуинов, гы-гы!
— Наши кошёлки ещё не закатывают истерик, но ворчат уже по поводу этих двух девочек с Островов Блаженных, — припомнила Велия.
— Скоро и истерики закатят, — предсказала Турия, — Это до них ещё не докатился слух, который ребята ради шутки запустили.
— Чем вы на сей раз паникёрш здешних пугаете? — спрашиваю наследника.
— Да мы пошутили на своём междусобойчике, а кто-то ради смеху ещё юнкерам сказал, будто бы при завоевании Пальмы дикарей зачистят в ноль кроме их шмакодявок, которых всех привезут сюда на воспитание и обучение, — мы едва не повалились наземь от хохота, представив себе эту картину маслом в глазах паникёрш.
— Только с нашими смирились и с "гречанками", как девчонок-рабынь начали ещё привозить и освобождать для выдачи замуж, — прокомментировала Турия, — Только с ними смирились, как люди со службы начали жён-чужеземок привозить нашим под стать. И рассказывают же, что там и ещё есть ничем не худшие — что на Кубе сибонейки, что на Тапробане дравидки. Так с этим ещё смириться толком не успели, и тут эти две девчонки с Канар, которых Доркада сразу же под своё крылышко взяла. Девки и так-то внешностью не обделены, и видно по ним, что всё при них будет, а Доркада же и лоск на них наведёт такой, что будут нарасхват, и на что тогда рассчитывать обычным дурындам?