Безбашенный – Новая эпоха (страница 80)

– А если замешанными окажутся СЛИШКОМ многие?

– Тем хуже для них. Не о них теперь уже надо думать, а о тех, кого они ещё не вовлекли, но могут вовлечь, если им это позволить.

– И как выявить всех виновных?

– Выявим. Развяжем языки и выявим, – ответил мент, и мы многозначительно переглянулись и покивали друг другу.

В присутствии баб мы не озвучивали вслух тонкостей плана, направленного не столько на формальные дознания, аресты и судилища, сколько на сбор всей этой кодлы в одном укромном месте и накрытие её там всей чохом. И поскольку операция намечена войсковая, то и церемониться с сопротивляющимися по причине их опьянения никто не собирается. Ещё не хватало! Выступит кто не по делу – меч в брюшину, и весь разговор. Но Юльке ведь об этом не скажешь – тут же взовьётся и закатит истерику на тему "Как же так можно?! Там же женщины!" Ага, были женщинами, пока не налакались больше, чем следовало. Не скажешь и Аглее, для которой это "всё-таки соплеменники". Повизжат ещё, конечно, но уже "после того", поставленные перед свершившимся фактом. Мы ведь даже точной численности сектантов не знаем, но скорее всего, уже поболе сотни их наберётся. И всё из-за этих грёбаных, млять, кампанцев, а точнее – из-за этого их италийского, млять, происхождения и связей. Вот их – да, живыми нужно будет взять – и чтоб развязать языки, дабы и не попавшихся в облаву сдали, и чтоб показательно судить и вздёрнуть высоко и коротко – ага, в том числе и за этих, вовлечённых ими во все эти непотребства и убитых, следовательно, хоть и "при попытке", но по их в конечном итоге вине. Но не только за этих и не столько за этих один хрен пропащих – тут Хренио прав, сколько за тех, кого они ещё НЕ сгубили, но СОБИРАЛИСЬ сгубить…

В Риме, когда всполошатся, так на первых порах чуть ли не единственными свидетелями окажутся, если верить Титу Ливию, шлюха-вольноотпущенница и ейный хахаль, да и те будут зашуганы возможной местью участников Вакханалий так, что аж консулу Республики придётся их для защиты и сбережения в домах своих родственников ныкать, дабы сектанты их не нашли и не грохнули. Это ж какого размаха и какого уровня организации та секта достичь должна, чтоб даже до такого дело дошло? Вот что значит отсутствие нормальной полиции и нормальных спецслужб! А кроме того – и нормальной соображалки. Я ведь когда перечитывал с юлькиной подачи всю эту эпопею, так ссал с неё кипятком. Первое решение сената – не создание хотя бы временных специальных сил с мобилизацией в них хотя бы тех же не подлежащих уже призыву в армию ветеранов, не рассылка по подвластным городам тайных инструкций о согласованных действиях, не организация слежки за сектантами с внедрением в секту агентуры, а тупые патрули на улицах и ещё более тупой запрет Вакханалий с карами их участникам и обещанием наград доносчикам – ага, обнародованный глашатаями на всех перекрёстках и разосланный гонцами для такого же обнародования по всем италийским городам. Типа – раз, два, три, четыре, пять – я иду искать, и кто не спрятался, я не виноват, гы-гы! Правоохранители, млять, называются! Если уж один хрен решили карать за действия, совершённые ДО этого постановления, то бишь придавать ему обратную силу, так какого ж тогда хрена с тем его обнародованием поспешили, не подготовившись толком и дав тем самым всем, кому надо, заныкаться и затихариться? В том, что этот тупизм, тем не менее, судя по заявленному шеститысячному улову, таки прокатил, заслуги римской государственной машины нет, а есть только поразительнейшее разгребайство самих сектантов, оказавшихся ни в звизду, ни в Красную Армию не годными конспираторами. Хотя, с другой стороны, как знать, сколько среди тех повязанных и казнённых реальных безобразников, а сколько – мнимых, подставленных ложными доносами самих сектантов ни в чём не повинных бедолаг. Судя по тупизму предыдущих действий – сильно подозреваю, что немало. Да и последующие римские оргии уже времён Поздней Республики – это тоже своего рода тонкий аглицкий намёк на реальную результативность римского способа борьбы с Вакханалиями.

– А почему бы тогда не арестовать всю верхушку секты раньше, если она уже известна твоим осведомителям? – поинтересовался Фабриций.

– В этом случае мы не накроем её всю, досточтимый, – разжевал ему Хренио, – Большая её часть останется на свободе, и арестованную верхушку сменит новая, которая будет осторожнее, а моих агентов вычислят и перебьют, если я не отзову их и не спрячу от их мести сам. Так или иначе, они будут раскрыты и не смогут больше помочь, а найти и внедрить новых будет уже гораздо труднее.

– Нельзя подставлять под удар свою агентуру, – добавил я, – Кто тогда захочет на их место завербоваться, если мы этих сдуру подставим? Тут надо ещё думать, как их из-под следствия выводить понезаметнее, чтобы не раскрыть уже этим…

– То есть, их тоже арестуют вместе со всеми?

– А как же? Отпустить их сразу же – это всё равно, что написать у них на лбу и на спине крупными буквами по-гречески "Доносчик службы охраны порядка". И твоей печатью, досточтимый, ещё эти надписи заверить, дабы ни у кого сомнений не было, – мы расхохотались всей компанией.

– Да, мне придётся подержать и их под арестом, пока я не сфабрикую хороших опровержений свидетельств против них, и только после этого я смогу отпустить их из-под стражи "за недоказанностью вины", – согласился испанец, – И будет лучше, если я отпущу их не по своей инициативе, а под твоим давлением, строгим выговором за арест по ничем не подтверждённому подозрению и угрозой кары за неисполнение, досточтимый…

18. Операция "Дихлофос"

– Они в паре сотен метров, – сообщил Володя, когда из зарослей вынырнули и доложили ему обстановку трое его разведчиков, – Но пока, правда, только одна парочка, разгорячённая вином и вседозволенностью.

– И друг дружкой? – ухмыльнулся я.

– Ага, прежде всего друг дружкой. Для того наверняка и удалились от общего сборища, чтобы уединиться без помех.

– Ясно. Сигнал! – я дал отмашку двум уже развёвшим костерок солдатам, те бросили в него приготовленные заранее пучки влажных листьев, и когда от их костерка повалил густой белый дымок, принялись то накрывать его мешком, то снова раскрывать, добиваясь чётко различимого издали прерывистого дымового сигнала.

Точно такие же прерывистые дымки уже поднимались в трёх местах, уведомляя всех прочих участников облавы, что их передовая группа уже подобралась к сектантам, а заодно и обозначая своё местоположение для соседних групп. Наш сигнал был чётвёртым, и ожидалось ещё два. Никакой азбукой Морзе в них и не пахло, просто шесть передовых групп давали отрядам лёгкой пехоты ориентир для замыкания кольца вокруг нужной им части леса. Весь его прочёсывать – даже с нашими силами до темноты хрен управишься, а в темноте немалая часть сектантов может ускользнуть, лишая смысла всю нашу затею. Он ведь в чём? В том, чтобы разом всю секту этих дионисанутых накрыть и решить проблему раз и навсегда, а не так, как это в Риме сделают, в сиюминутном плане сработав эффектно, но в долгосрочном только в подполье их загнав и утратив тем самым даже возможность держать ситуёвину под контролем, что впоследствии римлянам ещё не раз аукнется…

Личной рекогносцировки, конечно, не заменит никакая разведка, и пока к месту стягиваются отряды армейской лёгкой пехоты, мы с Володей и старшим его разведгруппы выдвигаемся вперёд.

– Вон та парочка, – доложил по-турдетански разведчик, указывая нам пальцем в нужную сторону.

– Ага, вижу, – подтвердил спецназер, доставая трубу, и я сделал то же самое.

Я уже упоминал, кажется, что качеству наших оптических линз до цейсовского, мягко говоря, далековато? Подглядывать в наши трубы из окна в окно инсулы напротив за переодевающейся смазливой бабой, например, или просто голых баб на пляже заценивать – это наша нынешняя оптика обеспечивает лишь на троечку с минусом, но мы сюда разве порнуху смотреть пришли? Мы – по делу и по серьёзному делу. Не гребут меня бабские достоинства этой пьяной шалавы, которую её хахаль как раз подсадил на плечо – типа, чтоб до грозди дикорастущего винограда помочь ей дотянуться, а заодно и полапать её за нижнюю часть. Куда важнее их заинтересованность исключительно друг дружкой – явно сейчас местечко удобное высматривать будут, дабы в горизонтальном положении своего пьяного бога почтить, и нет им больше дела ни до кого и ни до чего. Поэтому, заценив их неопасное для нашего плана состояние, я перевёл трубу на поляну несколько дальше, где нарисовалась целая группа – плюгавый толстяк с двумя бабами, тоже на трезвую голову не скажешь, чтоб красавицами, длинный худой пьянчуга на ишаке и бьющий в литавры пританцовывающий балбес едва ли трезвее того. Вот с этими запросто могла наклюнуться и нешуточная проблема…

– Мыылять! – тихонько выругался тоже всё разглядевший и тоже всё понявший Володя, – Ну куда их принесло, грёбаных уродов!

– Кавалерию сразу на хрен, – прикинул я.

– Из-за ишаков?

– Ага, могут и друг на друга среагировать. Пусть уж лучше патрулируют вокруг леса и перехватывают просочившихся.

– А впереди бойцов выдвигаем редкой цепью егерей?

– Да, так будет лучше всего.

Вернувшись назад, мы отдали нашим воякам все необходимые распоряжения и послали гонцов к соседям, дабы предупредить об изменениях в плане и их. А вскоре после их возвращения появились и два недостающих прерывистых дымовых сигнала – все шесть передовых групп егерей нащупали границы шабаша этих дионисанутых и обозначили их для отрядов, участвующих в облаве.