Безбашенный – Новая эпоха (страница 36)

Юлька тут же велела классу повторить эту фразу хором, и класс послушно повторил, после чего я продолжил:

– Сервий Туллий был уже стар, но цари правят пожизненно, и он мог прожить ещё долго, а этой парочке хотелось власти поскорее. Может быть, помня о судьбе сыновей Анка Марция, они и не решились бы на заговор, если бы не рассчитывали на широкую поддержку. Ведь, как мы с вами уже разобрали, своими слишком поспешными реформами царь нажил себе немало врагов среди римских патрициев, включая сенат. Вот этим как раз и воспользовался Тарквиний Гордый – созвал сенат, да и объявил на заседании просто и незатейливо, что теперь царём будет он. Сервий Туллий попытался прогнать самозванца, но у того оказалось больше сторонников, и в результате вместо Тарквиния из сенатской курии выгнали взашей на улицу его самого. А на улице уже другие сторонники Тарквиния только этого и ждали – набросились на Сервия и убили на месте. А эта свежеиспечённая царица, Туллия Младшая, ещё и проехалась по его мёртвому телу на колеснице. Между прочим – собственного родного отца переехала. Как вам нравится такая царская семейка? Вот так и пришёл к власти последний римский царь Луций Тарквиний Гордый…

– А почему тогда римляне не изгнали Тарквиния Гордого уже тогда? – спросил Миликон-мелкий, – Зачем им было терпеть такого царя и такую царицу?

– Конечно, лучше бы они его изгнали из города сразу, – охотно согласился я, – А ещё лучше было бы сразу же и убить их – по всем законам и обычаям у римлян были для этого все основания. Но был и примитивный расчёт, исходя из сиюминутной выгоды. Тот царь опирался на плебеев и правил в их интересах, утесняя патрициев – стало быть, этот, в силу обстоятельств своего прихода к власти враждебный приверженцам того, опереться может только на патрициев и теперь должен перетянуть одеяло обратно на них. Кроме того, правление Сервия Туллия проходило мирно – римляне вспоминали удачные войны Тарквиния Приска с их богатой добычей, и римской молодёжи тоже хотелось разбогатеть и прославиться. А война требует единоначалия, а значит – по тем временам – царя. И если отец этого был на войне удачлив, так яблоко ведь от яблони далеко не падает, верно? И вот как раз в этом расчёте римляне не ошиблись – на войне Тарквиний Гордый оказался достойным сыном своего отца. Победа следовала за победой, в Рим стекалась военная добыча, а привычка к воинской дисциплине укрепляла власть нового царя. Ошиблись они в другом – новый царь вовсе не спешил возвышать патрициев и утеснять плебеев, а прижал только своих противников из числа приверженцев Сервия Туллия независимо от их сословной принадлежности. Но уж их-то он прижал хорошо – кого-то казнил, кого-то изгнал, так что для них он был настоящим тираном. В целом Тарквиний, конечно, тоже продемонстрировал тягу к неограниченной власти – после очистки сената от противников он так и не пополнил его новыми членами, да и созывать стал редко, а управлял страной с небольшим советом из родни и друзей. Но на военную добычу он развернул активное строительство и дал работу множеству римлян – достраивал то, что начал ещё его отец. Достроил храм Юпитера Капитолийского и канализацию, выровнял Тарпейскую скалу – объём выполненных работ был грандиозным. Римские плебеи низших разрядов неплохо зарабатывали на строительстве, так что и освобождение от службы в легионах их особо не опечалило. Сам же царь, расправившись с противниками, остепенился и поводов для новых обвинений в тирании не давал. Уж точно не демократ, но и не такой уж деспот – терпеть можно. Так бы, наверное, и терпели его власть недовольные патриции, не находя широкой поддержки в народе, если бы не его избалованный младшенький сынок Секст. Его отец и старшие братья, по крайней мере, в таких безобразиях не замечены. Юля, ты рассказывала им, чего он натворил?

– Ну, не во взрослых подробностях, конечно, о которых детям знать рано. Я рассказала им, что сын Тарквиния Гордого страшно обидел жену одного из уважаемых в городе граждан, и она, не снеся позора, закололась кинжалом.

– Хорошо, в старших классах узнают больше, а пока ограничимся этим. Здесь, ребята и девчата, важно вот что. В том, что Секст Тарквиний – плод близкородственного брака, кстати, как мы с вами уже разбирали – оказался таким хулиганом, удивительного ничего нет. Странно, как ещё только его братья такими же не оказались. И бабка-то его Танаквиль была штучка ещё та, мамаша – ещё хлеще, а тут ещё и по обеим линиям эта дурная наследственность. Когда в брак вступают близкие родственники – и у нормальных такое в детях всплыть может, что впору за голову хвататься, а тут ещё и родители были не вполне нормальны. И при этом – смолоду избалованы вседозволенностью, и когда граждане Рима возмутились преступлением Секста Тарквиния и восстали – его отцу даже в голову не пришло, что за такие художества сынка всё-же сурово осудить и примерно наказать следовало бы. По всей видимости, он и сам считал, что раз он царь, и его семья – царская, то и ему самому, и членам его семьи можно всё, и если сам он так себя не ведёт, то лишь потому, что он добр и справедлив, и подданные молиться на него за это должны, а эти неблагодарные скоты – представляете – совершенно его доброты и справедливости не ценят. Вот, даже взбунтоваться посмели за совершенно НОРМАЛЬНОЕ поведение его младшего сына. В результате нашкодивший Секст удрал от расправы в латинский город Габии, в котором был отцовским наместником, а его отца и братьев восставшие граждане не пустили в Рим. И ведь самое-то интересное, что непримиримых противников царской власти и сторонников республики в Риме тогда было не так уж и много. Представляете, больше двух столетий жили при царях, как же без царя-то жить? Что такое республика, с чем её едят, никто ведь не знал – царь привычнее. Позднее, когда Тарквиний Гордый вёл тайные переговоры с теми, кто не был против его возвращения в Рим и на трон, среди таких – вот представьте себе – оказались даже родные сыновья одного из вдохновителей и организаторов восстания. А осуди он сына сразу же и приговори к изгнанию – наверняка имел бы гораздо больше сторонников и возможно – да даже и почти наверняка – смог бы примириться с народом и вернуться. Ведь кто такой Секст? Младший, даже не наследник. Пожертвовав Секстом и наказав его по справедливости, Тарквиний спас бы и свою власть, и свою династию. Чуть позже уже и жертвовать не требовалось – латины в Габиях тоже восстали и убили Секста, так что и наказывать-то, собственно, было уже некого, и царю достаточно было просто осудить уже и так мёртвого. Но Тарквиний не сделал ни того, ни другого, и именно это окончательно убедило большинство римлян в том, что он – тиран, от которого бесполезно ждать справедливости. А власть должна быть справедливой.

Юлька тут же велела мелюзге повторить эту фразу, что класс и сделал хором.

– Теперь, ребята и девчата, прежде чем мы с вами обобщим выводы и сделаем главные из них, давайте рассмотрим, что римляне получили у себя вместо упразднённой ими царской власти. Как мы с вами уже разбирали, из-за отсутствия принципа законности престолонаследия, любой авантюрист и демагог, добившись дешёвой популярности у малограмотных народных масс, может избраться царём. А республиканский строй у римлян как раз для того и существует, чтобы никто больше не мог получить царской власти. Поэтому их консулы, например – двое, а не один – сменяются ежегодно, чтобы ни один из них так и не успел приобрести ни чрезмерного влияния на своих подчинённых, ни чрезмерной популярности в народе. Как бы ни был человек хорош во главе государства, управлять он им будет только один год, а на следующий год его непременно должен сменить другой. А вторично консулом тот же самый человек, который уже побывал им однажды, может избираться только через десять лет, за которые каждый год должны побывать консулами по два человека – это же двадцать человек получается. Ну и где набрать столько талантливых правителей? А на деле мало кто избирается консулом во второй раз – как Сципион Африканский, например, а следующее поколение – сыновья прежних консулов – дорастёт до консульской должности только через двадцать лет, и значит, не двадцать, а сорок человек должны побывать за это время консулами. Что странного в том, что многие из них талантами не блещут? И разве это не сказывается на судьбе управляемого ими государства? Один только Гай Теренций Варрон едва не сгубил Рим, проиграв Ганнибалу Канны. Конечно, такое случается нечасто, поскольку у римлян есть предварительный отбор будущих консулов – должность претора. Чтобы избираться в консулы, надо сначала побывать претором, и кроме того же Сципиона Африканского я даже и припомнить никого больше не могу, кто получил бы консульство, минуя претуру. Преторов же в Риме сейчас избирается шесть – каждый год по шесть новых человек. Двое из них остаются в городе – претор по делам граждан и претор по делам чужеземцев, но другие четверо полкчают поручения вне Рима, и за двадцать лет это восемьдесят человек. Где взять столько толковых? Луций Эмилий Павел показал себя достойно на второй год своих полномочий, но и он в свой первый год потерял в неудачной схватке с лузитанами добрую половину армии. А что было бы, если бы вместо него оказалась бестолочь? Вот такова цена, которую римляне платят за свой республиканский государственный строй.