Безбашенный – Мирные годы (страница 119)

— Но я ведь тебе говорю о другой власти.

— Да понял я это, Фабриций, понял. О влиянии на общегосударственные дела ты говоришь. Но скажи мне вот что — здесь, в Гадесе, ты власть или не власть?

— Ну, участвую в ней, когда заседаю в Совете Пятидесяти, но разве это власть?

— Однако же, за Велией ты бирему послал, а за мной — аж две биремы. Добрая седьмая часть всей гадесской военной эскадры, между прочим. А ведь кто ты здесь такой? Не суффет города и не наварх, а просто один из пятидесяти, заседающих в Совете. И если эти два десятка гадесских бирем на всю вашу полусотню разделить, так сколько выйдет на твою долю? Меньше половины, потому как две на пятерых делить придётся. А ты целым трём задачи поставил, и они повиновались. Разве это не влияние на общегосударственные дела в Гадесе?

— Так это ж разве я? Я попросил суффетов, они приказали городскому наварху, а он уж приказал начальникам бирем. И пошли на это суффеты только из уважения к деду — хоть и недолюбливали его эти финикийцы в Совете, но уважали. Вот, его авторитетом и пользуюсь пока-что, но надолго ли его хватит? Так что какая уж тут власть?

— Ну, твой дед тоже ведь свой авторитет не сразу наработал. Был у него, да ещё такой, что и после смерти, как видишь, всё ещё работает. Будет он и у тебя. Но не об этом я тебе сейчас хочу сказать, а о другом. Нас в правительстве Оссонобы и десятка-то нет, но мы округлим наше число до него для ровного счёта. И получается, что у меня в Оссонобе одной только законной доли власти и так впятеро больше, чем у тебя здесь. И повлиять на куда большую её долю я тоже вполне могу и так. В любых вопросах, где вам требуются от меня мои изделия, вы с Миликоном и так соразмеряете все ваши планы с возможностями моего производства, которые, опять же, определяю я. И это, заметь, не пользуясь особыми отношениями с тобой. А если ещё и их задействую?

— Вот потому-то мы с отцом и доверяем тебе, что ты этим не злоупотребляешь.

— Так в том-то и дело, Фабриций, что сила-то наша в единстве, а оно обеспечено тем, что мы не боимся доверять друг другу. А не боимся оттого, что у нас нет причин для соперничества. И не надо бы нам создавать их для наших детей и внуков.

— И в чём ты видишь создание таких причин для наших детей и внуков?

— Да вот как раз в том, чего вы с отцом и хотите от меня. Это же прецедент. Мы с тобой тоже не вечны, и когда-нибудь нас сменят наши сыновья. И смотри сам, что у нас получается. Ты сейчас глава нашего правительства, и именно этим будут определяться и обосновываться права твоего Спурия — сын наследует как имущество, так и общественное положение своего отца. А теперь представь себе, что я принял твоё предложение и занял ТВОЮ должность вполне ЗАКОННЫМ образом. Разве это не даёт наследственные права на неё моему Волнию — точно таким же образом, на основании того, что я, его отец, тоже занимал её? И хотя мы с Велией приложим, конечно же, все усилия, чтобы у него не было такого даже в мыслях — не только ведь в личных амбициях будет дело. У обоих ведь будут свои друзья и своя свита, да и в Большом Совете найдутся бузотёры, дай только повод для бузы, а тут повод намечается — законнее некуда. А мы не вечны, и когда нас рядом с ними уже не будет — найдётся кому нашептать и тому, и другому. Дайте-то боги, чтобы оба они оказались выше этих дурацких обезьяньих интриг, но сама эта ситуация, дающая для них повод, не улучшит отношений между ними. Ну так и зачем же мы будем создавать её?

— Проклятие! Ты прав! — босс мигом прокрутил ситуёвину в мозгах и просёк её суть, — Но что нам тогда делать? Не могу же я быть одновременно в Гадесе и в Оссонобе!

— Не можешь, конечно. Я хотел предложить тебе назначить Велтура. Да, я знаю, он не готов, но я ему помогу, а за год мы его поднатаскаем, и он справится. Один год я уж как-нибудь это дело вытяну, но не больше — и так-то всё планы летят кувырком, и больше одного года такого бардака я допустить не могу.

— Так погоди, ты же говорил о прецеденте. И если по этим соображениям тебе не следует возглавлять правительство, то тогда ведь и ему тоже?

— Да, и ему тоже нельзя, и по той же самой причине. Хочешь ты того или нет, но ОФИЦИАЛЬНУЮ должность главы правительства тебе придётся оставить за собой, а на то время, пока ты занят в Гадесе и не можешь исполнять своих обязанностей в Оссонобе, ты назначишь себе ВРЕМЕННОГО заместителя, который будет править не от своего, а от твоего имени — по твоему поручению. И Велтур — как твой кровный родственник — в этом качестве будет гораздо уместнее меня. То, что "временное" назначение может затянуться и надолго — это уже другой вопрос. Деваться нам от этого некуда, раз уж тебе не удалось убедить отца насчёт оставления Гадеса…

— Велия уже рассказала тебе?

— Как видишь. Жаль — это решило бы все наши проблемы.

— Да в том-то и дело, что не все. Велия рассказала тебе о том моём разговоре с отцом, при котором она присутствовала. Но перед самым его отъездом у меня с ним был ещё один. Отец хоть и отругал меня тогда, но потом обдумал этот вопрос непредвзято и в последнем разговоре об оставлении Гадеса в будущем говорил уже спокойно. Но — только в будущем, а не сейчас и не в ближайшую пару-тройку лет. Есть причины, по которым это пока-что неприемлемо для нас.

— Корабли? Но ведь мы давно уже заказываем их больше в Тингисе, чем здесь.

— Не только корабли. По сравнению с прежними временами у нас даже без них резко выросла наша потребность в бронзе. И на эти ваши машины, которые вы делаете в Нетонисе, и для нужд Тарквинеи. Ты же сам говорил, что железо в её климате слишком быстро ржавеет?

— Да, ржавеет со страшной силой. И не только там, а и на Бразиле, и на Горгадах в дождливый сезон, и в особенности на том острове в большом заливе у Африки, где жара и сырость круглый год. Поэтому для таких мест всё, что только можно делать из бронцы, а не из одного только железа, лучше из бронзы и делать — пусть дороже, зато долговечнее.

— Я помню твои доводы, и раз надо, значит — надо. Но раз так — нам нужно очень много бронзы, а значит — олова. А олово — это Митониды. Последние два года дед не раз пытался договориться с ними о том, чтобы они позволили нам закупать олово прямо в их факториях на Касситеридах, клятвенно обещая им, что металл нужен нам только для себя, и ни один его слиток не будет перепродан нами ни в одну из стран Внутреннего моря. Но они и слышать об этом не хотят. В прошлом году дед предложил им ещё более выгодный для них вариант — увеличить поставки в Гадес по гадесским же ценам. По устоявшимся, без скидок, мы согласны были и на это. Но даже об этом договориться с ними не удалось.

— Мстят нам таким манером за старое?

— Ну, пакостят по мелочи, я бы сказал. Даже упуская свою собственную верную выгоду, лишь бы только нам при этом не помогать, а заставить переплачивать купившим у них посредникам. Мы, конечно, так и делаем, олово-то нужно, и деваться некуда, да и не разорит это нас при наших нынешних доходах. Но сколько же можно маяться этой дурью? Отец попытался всё-таки договориться с ними, но тоже безуспешно, я теперь продолжаю эти попытки, и вот как тут в такой ситуации оставишь Гадес?

— До сих пор, значит, не забыли? — хмыкнул я, — Хотя — понять их можно, такое — разве забывается? — мы рассмеялись вместе с помалкававшими до сих пор супружницами, и если лишь наслышанные о тех событиях Фабриций с Ларит слегка, то мы с Велией — как их какие-никакие, а всё-же участники — гораздо дольше и заливистее.

Я ведь рассказывал ещё в самом начале о том давнем конфликте Тарквиниев и Митонидов, не поделивших меж собой производство и сбыт драгоценной чёрной бронзы? Начала его мы не застали, а угодили сразу в его активную фазу, когда Митониды сделали весьма неплохую попытку бортануть из этого бизнеса Тарквиниев, в пресечении которой мы как раз и поучаствовали, после чего неплохо выслужились в ходе дальнейшей грызни, по результатам которой из этого бизнеса пришлось уйти Митонидам. Тогда же примерно я поинтересовался как-то раз у Фуфлунса, нашего тогдашнего босса в Гадесе, кто же в этом конфликте всё-таки начал хулиганить первым, и его весьма уклончивый ответ навёл меня на подозрения, что и у Тарквиниев в этой истории рыльце тоже было в немалом пушку. Я об этом не рассказывал? Ну, во-первых, о чём рассказывать-то было, если я так ни хрена толком и не выяснил? А во-вторых — не шибко-то меня это и волновало, если честно — как по служебной причине, так и по личной — ага, вот этой, сидящей рядом, с которой давно уж детей растим и воспитываем. В общем, есть за что Митонидам не любить Тарквиниев, и это здорово осложняет нашим нанимателям доступ к олову, ближайшее месторождение которого в Галисии на севере Испании, другое в Бретани за Бискайским заливом, но самое ценное, дающее самородный металл — на полуострове Корнуэлл туманного Альбиона.

Поначалу-то оно, надо думать, и в Галисии самородное имелось, да только ведь и добывалось оно там с эпохи бронзы, то бишь задолго до Тартесса, так что с тех пор оно там наверняка всё повыбрано, и в ход давно уже идут рудные касситериты. В Бретани оно в самородном виде, возможно, ещё и осталось, но едва ли много. Даже в Корнуэлле самые древние разработки, Серёга говорил, датированы где-то концом Бронзового века, а самым главным потребителем и тогда было Средиземноморье, и до месторождений Бретани его тогдашние торговцы оловом должны были добраться уж всяко раньше. Тем не менее, уже давно известен и Корнуэлл, и поскольку он наименее выбран, самые богатые россыпи — на нём, а значит, и пресловутые античные Касситериды — скорее всего, именно он и есть. Но точно мы этого знать не можем, а можем лишь гадать, потому как в Гадес олово приходит уже в товарных слитках, а уж дурацкой привычки показывать свои делянки посторонним финики отродясь не имели. Да и вряд ли они добывают его сами, а скорее всего, просто у местных его скупают в своих факториях, да переплавляют в те слитки, отчего и особенно бздят "хвоста" конкурентов — местным-то не один ли хрен, кому своё олово продать?