Безбашенный – Друзья и союзники Рима (страница 21)

– Уже вторая попытка провалилась, – проворчал Арунтий, – Опять завернули в Александрии на таможне. Эти-то из Эфиопии – сплавили по Нилу до Нубии, а там через гарамантов к ливийскому побережью доставили. Может, и настоящие – из Индии – так же попробовать, через Эфиопию?

– Не уверена, что получится, – засомневалась Наташка, – Проросшие отводки привезли засохшими, корневища – тоже. Я только семена из плодов и смогла прорастить. Дикий если только, но он ведь тоже костлявый и может даже горьким оказаться – смотря какой вид…

– На фиг он нужен, костлявый! – перебила её Юлька, – Есть у тебя уже костлявые! Теоретически – банан, практически – несъедобен.

– Ну, корневища у него вообще-то съедобные, но – не деликатес.

– Наташка, ну тебя в задницу! Я тебе про бананы говорю, а не про коренья какие-то дикарские, которые только черномазые и могут жрать! Ты что, сама по бананам нормальным человеческим не соскучилась?

– Соскучилась тоже, представь себе, и не меньше твоего. Ну и где я их тебе возьму? Из задницы вытащу, в которую ты меня посылаешь?

– Папа, а сто такое садниса? – спросил меня с детской непосредственностью сидящий у меня на коленях наследник, отчего все наши сперва выпучили глаза, а затем грохнули от хохота.

– Это попа, Волний, – просветил я его самым серьёзным тоном.

– А в попе лазве ластут бананы?

– Нет, они там не растут. Но они оттуда вылазят после того, как их скушаешь и переваришь.

– Ааааа, – кажется, мелкого мой ответ удовлетворил, и хвала богам – я ведь и сам едва сдерживался от смеха. Наши отсмеялись, так тесть заржал – Велия как раз закончила переводить ему на турдетанский. А потом лежмя легла Мириам, которой перевела на финикийский Софониба.

– В общем, нормальные бананы, без косточек которые, только корневищами или проросшими отводками размножаются, а их и от абиссинского банана живыми не довезли, – закончила наконец разжёвывать для особо тупых Наташка.

– Так как всё-таки насчёт Эфиопии? – напомнил свой вопрос Арунтий, – Можно же и не сразу, а в несколько этапов.

– Вырастить в Эфиопии, потом отводки от него – в Нубии, а из неё уже новые отводки в горшках с постоянным поливом через Сахару везти? – конкретизировал я, – Не хотелось бы, досточтимый.

– Макс, так может получиться, – заметила Наташка.

– Это я понял. Но тогда мы, получается, гарантированно дарим нормальные бананы и эфиопским черномазым, и нубийским, а через нубийских – ещё и гребип… гм, – я осёкся, вспомнив о сидящем на коленях пацанёнке, за которым запомнить хрен заржавеет, – В общем – Птолемеям. Зад… тьфу, седалище у них от этого не слипнется?

– Птолемеям, конечно, дарить редкий и дорогой деликатес не хочется, – кивнул босс, – Сами тогда будут выращивать и всю Ойкумену им завалят. Но как нам миновать Египет?

– Через Кирену! – осенило вдруг Васькина, – Не надо никакой Эфиопии, везём обычным путём через Красное море в Дельту, но в обход Александрии, а из Дельты – в Киренаику. Ну, как наши заокеанские снадобья в обход александрийской таможни. Можно даже через тех же жрецов…

– Нет, жрецов я впутывать не хочу, – возразил тесть, – Я понял идею, но жрецы тогда уж точно и в своих храмовых садах выращивать начнут. Можно, конечно, заплатить им не скупясь и договориться, чтобы за пределы их храмовых оград ничего не выходило. Но это сейчас, с нынешними. А потом сменятся поколения, и их преемники начнут шантажировать моих наследников, требуя скидку на наши снадобья. Зачем это нам? Я лучше снова запрягу тех же палестинских финикийцев, но на этот раз доплачу им и за доставку товара мимо Александрии в Кирену. И тогда, в самом деле, зачем нам Эфиопия?

– Эфиопия всё-таки нужна, – спохватилась Наташка, – Там же ещё и кофе.

– Я спрашивал о бодрящих зёрнах всех, кто имел дело с плававшими туда купцами, но никто ничего не знает, – развёл руками Арунтий.

– Их могут и не знать на побережье – это дерево только в горах растёт. Небольшое, иногда вообще кустарник, даёт ягоды, которые краснеют, когда спелые, и зёрна – как раз в этих ягодах.

– Где-то с ноготь мизинца величиной, полукруглое, с ложбинкой по плоской стороне, тёмно-коричневое, – припомнил я.

– Макс, не вноси путаницу, – хмыкнула Наташка, – Во-первых, коричневыми зёрна кофе только после обжаривания становятся, а сырые они серые или зеленоватые. А во-вторых, их никто в таком виде на дереве и не обнаружит – они внутри ягод. Ягоды на дереве скоплениями растут – примерно как виноградные грозди, спелые – ярко-красные, величиной с фалангу большого пальца. Вот их и надо искать, а не зёрна. Пусть ягоды нам привезут, а зёрна мы из них и сами вылущим. Если сухие будут – не страшно, после полива прорастут.

– Хорошо, закажу, чтобы и в горах поискали, – пообещал босс, – Значит, ягоды из Эфиопии, снова – третий уже раз – саженцы бананов из Индии и… гм… Ты ещё про какой-то тростник говорила? Тоже из Индии? Чем тебе папирус плох?

– Она про медовый тростник говорила! – въехал Велтур, – Я читал у Онесикрита про индийский тростник, который даёт мёд без пчёл!

– Обыкновенный тростник? – поразился Арунтий, – Почему о нём не знают птолемеевские финикийцы?

– Нет, это особый тростник, сладкий, – поправила Наташка, – Ну, пусть будет медовый, если вам так привычнее. Вообще-то это не мёд, но упаренный сок, если не очищен, в самом деле похож на мёд – такого же примерно цвета и тоже очень сладкий.

– Вроде арбузного мёда? Так зачем он нужен, когда здесь превосходно растут арбузы? Те, для кого слишком дорог настоящий мёд – варят арбузный, и его хватает.

– У тростника сладкий сок выжимается прямо из стеблей – почти всё растение идёт в дело, а не только плод, как у арбуза, – объяснила Наташка, – И растёт он очень густо, как и обыкновенный тростник – можно получить гораздо больше сладкого сока с одного и того же участка.

– То есть выгоднее, – понял тесть, – Но всё-таки, почему он малоизвестен, если он так хорош? Онесикрит жил во времена Александра и побывал в Индии вместе с ним. Но с тех пор прошло больше сотни лет, и всю эту сотню лет Птолемеи торгуют с Индией. Почему они его тогда до сих пор не вывезли к себе в Египет и не разводят у себя? Они, конечно, ленивы, но не настолько, чтобы упустить источник таких доходов.

– А ведь и в натуре, странно как-то, – добавил я, – Его по всей Индии выращивают?

– Ну, я читала, что его окультурили в Бенгалии, – припомнила наша ботаничка.

– Тогда понятно. При ихних урожаях и бенгальского для всей Индии может за глаза хватать, – дошло до меня, – В этом случае остальной Индии нет смысла им заморачиваться, так что в долине Инда его вполне может и не быть, и тогда никакие птолемеевские купцы его там не найдут.

– А как же тогда Александр и Онесикрит? – не понял шурин.

– Их могли и бенгальским готовым продуктом угостить, а показать им дикий тростник, мелкий и малосочный, от которого толку ничуть не больше, чем от наших арбузов. Иначе его давно бы уже выращивали и Селевкиды, и Птолемеи. А Бенгалия – это низовья Ганга, туда Александр не дошёл.

– А где это?

– Дальше, с противоположной стороны Индии. Если морем, то за Цейлоном… гм… Как вы его называете? Остров такой большой южнее Индии…

– Тапробана. Там ещё самый лучший в мире жемчуг добывают.

– Плевать на жемчуг – по нему там и без нас давно всё схвачено. А вот семена бенгальского тростника как раз ихним купцам заказывать надо – они-то в Бенгалию наверняка плавают и знать этот тростник должны. Если он там и так на всю Индию выращивается, то вряд ли его там строго охраняют – кто его там воровать станет, когда проще готовый сахар купить? Наверняка ведь в самой Бенгалии он жалкие гроши стоит. Глобализация-с. Не сыпьте сахрен на хрен, гы-гы!

– Значит, семена медового тростника ещё через тапробанских купцов заказать, – взял себе на заметку босс, – Здесь он расти будет?

– Должен бы, – прикинула Наташка, – Не знаю, правда, так ли хорошо, как в Индии, но в принципе должен, – сомнения вполне обоснованные, поскольку в реале его в Северной Африке только арабы уже при своём Халифате развели, и для этого наверняка имелись какие-то веские причины.

– Лучше – на Канарах, – мне припомнилось, что как раз оттуда испанцы потом завезли его в Америку, – А то и вовсе на противолежащие земли за Морем Мрака – там-то уж точно прекрасно приживётся, – в совдеповские времена одна несчастная Куба давала нам того сахару больше, чем вся Хохляндия и всё Ставрополье вместе взятые…

– Не слишком далеко? – прихренел Велтур, для которого трансатлантический вояж был уже реально познанной практикой.

– Там – в основном для местных нужд и для торговли с чингачгуками, – пояснил я ему, – А сюда возить с Канар. Готовый продукт надо просто от воды беречь, и тогда он никаких перевозок не боится, зато монополию уж точно сохраним. Вот с бананами – не знаю, как быть. Свежие морем не довезти, они скоропортящиеся, – в нашем современном мире их перевозят на специальных судах-рефрежираторах, о которых в мире античном можно только мечтать, – Сушёные, конечно, тоже дадут хороший доход, и тут тоже напрашиваются Канары, но их возят и из Индии, а вот если мы найдём способ выращивать их тайно здесь, то по свежим бананам будем абсолютными монополистами. Уж очень соблазнительные перспективы вырисовываются…