Безбашенный – Друзья и союзники Рима (страница 2)

В других делах мы тогда участвовали – в тех, что были нам и тогда уже под наши скромные силёнки и под наш ещё более скромный опыт. Это ведь сейчас только мы уже недурно устроились, освоились и забурели – даже семьями обзавелись и остепенились, можно сказать, а кем мы были тогда? Салагами, и полгода ещё Тарквиниям не прослужившими, и отличиться успевшими лишь благодаря везению. Дуракам ведь и новичкам нередко везёт…

Четырёх лет ведь ещё полных не прошло, как вляпались мы в говно по уши, провалившись из сытого и в целом благополучного, а главное – благоустроенного двадцать первого века в осень сто девяносто седьмого года до нашей эры, да ещё и не имея за душой почти-что и ни хрена – типа сюрприз, млять! Мамочка, скорее роди меня обратно! Спасибо хоть, в тёплую южную Испанию нас тогда закинуло, а не на промозглую горячо любимую родину. В этом, впрочем, есть и наша доля заслуги – не пожлобились на отпуск в Испании, и где были на момент сюрприза, там и провалились в прошлое. К счастью, не слишком отдалённое по геолого-палеонтологическим меркам, так что угодили всё-таки на сушу и в море не утопли. Ну и Васькин с нами заодно, но этот – не по заслугам, а законно. Тутошний он, испанец, не "руссо туристо" вроде нас. С другой стороны, если для нас это оказалось относительно удачное попадалово – хотя бы в плане климата, то для него – чистое попадалово, без малейшей светлой стороны, прямо как в бородатом анекдоте. Не слыхали? Тогда – развесьте ухи и слухайте сюды. Спасаются, значит, на необитаемый остров с затонувшего круизного лайнера русский, француз и американец. Проголодались, мастерят рыболовную снасть, и попадается им в неё золотая рыбка, да обещает каждому по три желания исполнить, если отпустят. Кидают жребий, выпадает первая очередь американцу – тот заказывает три двойных виски, три яичницы с ветчиной и возвращение домой. Выпили, закусили, американец исчез. Снова жребий кидают, выпадает французу. Этому – два бокала крутого шампанского, две порции устриц с шампиньонами и тоже домой. Выпили, закусили, француз исчезает. Сидит русский, балдеет – хорошо ему тут, не то, что дома, вот только скучновато. Ну и заказывает – ящик водки, бочку солёных огурцов и этих двух обратно, гы-гы! Вот так примерно и Васькин с нами попал.

С него и почнём – ага, и как с представителя передовой европейской цивилизации, и как с моего нынешнего сейсекундного напарника, находящегося прямо при моей персоне. Жил себе человек – ну, если мента за человека считать – в солнечной Испании, хоть и не в Мадриде, но и не в каком-нибудь нашем захолустном Урюпинске, а в курортном Кадисе. Получал свои взбучки от своего полицейского начальства, гонял марокканских нелегалов, шлюх и местную шушеру, в курортный сезон "руссо туристо" вроде нас добавлялись, что тоже, признаемся уж честно, ни разу не фунт изюму. Но в остальном – жил он себе благополучно и ни о чём особо не тужил. Служба стабильная и нужная, увольнение не грозило, получка тоже стабильная, да ещё и в евро, не шикарная, но и уж всяко не нищенская, а уж позволить себе на ту получку в евро в сытой и благоустроенной Европе можно по нашим меркам немало. В общем, с попаданием повезло Хулио Васкесу, а для нас – Хренио Васькину, как утопленнику. Нам с ним – куда больше, учитывая его табельную пистоль и баскскую национальность. Хоть и иберы живут на юге Испании, а не прямые предки современных басков, но прежнее население баскам родственно, и баскских слов в местном языке оказалось не столь уж и мало. В общем, и силовая "крыша" на первом этапе, и хоть какой-то переводчик для хоть какого-то общения с хроноаборигенами на втором. Без него – пропали бы на хрен, если и не в первый же день, то через неделю. Да и в дальнейшем – так уж вышло, что в дальние вояжи наниматель всё больше нас двоих откомандировывал, так что сработались в лучшем виде. И ещё один момент нас с ним сближает – семьи. Оба ведь без баб сюда угодили, так что женились на местных хроноаборигенках, и не шибко-то, по правде говоря, этим опечалены. Что моя Велия, что его Антигона – бабы правильные, и проблем с ними у нас как-то не заводится, чего никак не скажешь о чете Игнатьевых.

Эти не с нами сейчас, а в Карфагене, где и наши супружницы обитают. Живём мы там, если кто не в курсах. Жили бы себе и дальше, наслаждаясь благоустроенностью полумиллионного античного города, где всё для блага человека, если он свободен, при связях и при деньгах, да вот беда – Карфаген должен быть разрушен. И это не я решил, если кто с историей не в ладах, это всё проклятый римский сенатор Марк Порций Катон. Точнее – решит лет эдак через сорок, но решит твёрдо, хрен переубедишь – это же Катон! Он там не один, конечно, решения принимает, и мы ещё будем посмотреть, что у него выйдет с учётом той нумидийской интрижки, которую мы замутили, но при всех наших надеждах на лучшее готовимся мы к худшему и настраиваемся на него. Но это будет или не будет ещё нескоро, и пока в Карфагене всё нормально – в самом городе, по крайней мере, и поэтому семьи наши живут там, покуда мы здесь, в полудикой Испании, подготавливаем надёжное и стабильное будущее, не зависящее от всяких там катонов…

Вот там со своей стервой Юлькой и Серёга Игнатьев остался. Если совсем уж честно, то первое время они обузой были, полезной только в перспективе, но до этой перспективы мы, хвала богам, дожили. Серёга – типичный блатной сынок крутых родоков и типичный офисный планктонщик со всеми вытекающими, но геолог по образованию, и пользу от его каких-никаких геологических познаний мы уже поимели, а в дальнейшем рассчитываем поиметь ещё большую. Юлька же Игнатьева, а тогда ещё Сосновская – студентка-историчка, два курса благополучно отучившаяся, и теперь обеспечивающая нам наше историческое послезнание. Но и истеричка при этом такая, что Серёге хрен позавидуешь, и спасибо ему огромное ещё и за то, что живёт с этой стервой, принимая на себя львиную долю её "пиления".

Чета Смирновых разделилась – Володя с нами в Испании, в первом эшелоне вторжения, но на днях мы его, надеюсь, всё-же нагоним, а вот Наташка евонная, бывшая Галкина – тоже в Карфагене, как и остальные наши бабы. Володя в прежней жизни автослесарем был – работа давно уже не столь прибыльная, как во времена позднесовдеповского дефицита автозапчастей, но благодаря изобилию автомобилей – практически стабильная и в некоторых отношениях даже поспокойнее моей. Представляю, каково бы ему пришлось, не отслужи он срочную в спецназе. Разведка – она к любой неожиданности готова. Да и экипирован он оказался для нашего положения прекрасно – и нож, и пила, и топорик. Вместе с моим буржуинским мультитулом этого хватило для нашего первоначального вооружения примитивными самодельными арбалетами, которые и привели нас на службу в частные вооружённые формирования Тарквиниев. Лучники в античной южной Испании – страшный дефицит, и мы с нашими "ручными аркобаллистами" пришлись весьма кстати в качестве эдакого более-менее приемлемого суррогата. Наташка, по правде говоря, поначалу была ещё худшей обузой, чем Юлька, но эту обузу практически целиком вынес на себе Володя, а в дальнейшем нам пригодились её биологические познания – как-никак, студентка Лестеха по лесохозяйственной части. Как Серёга с самоцветами ценными разобраться помог, так и Наташка – с дикими лесными шелкопрядами, и это здорово спрямило наш путь к финансовому благосостоянию.

Ну и я сам, Максим Канатов, технолог-машиностроитель по образованию и старший мастер станочного участка по последней должности, срочную служивший в простых погранцовских "сапогах". Инженер – ну, по сравнению с некоторыми, смею надеяться, не самый хреновый, но и ни разу не жюльверновский Сайрес Смит. Что по моей специализации – всегда пожалуйста, а вот в чём не копенгаген – прошу пардону. А копенгаген я, вообще говоря, только в механической станочной обработке готового металла, и до хрена ли от этой моей специализации толку в античном мире, ни о каких современных металлорежущих станках и не слыхавшем и даже простой слесарный инструмент имеющем лишь такой, что охарактеризовать его адекватно можно только на русском матерном?

А посему, если кто-то на полном серьёзе полагает, что за неполных четыре года мы могли бы тут напрогрессорствовать в разы больше, чем реально напрогрессорствовали – едва наметили, если честно и объективно, так пущай либо берёт флаг в руки и сам показывает, как это делается, либо молча и безо всякого флага прогуляется на хрен. На прежней ещё работе в прежней жизни утомили своим врождённым дебилизмом досужие идиологи-теоретики. А реальная практика заключается в том, что базис у нас – замшелый античный, даже в крутейших культурных центрах, и плясать мы можем реально только от него, и хрен чего надстроишь на него современного, не усовершенствовав сперва до нужного уровня сам базис. Я о технике, если кто не въехал, поскольку с кадрами-то как раз проблем поменьше. Античный раб-ремесленник по своей квалификации не сильно хуже, а то даже и получше позднесредневекового мануфактурного работяги, и это я о среднестатистических говорю, а если штучных уникумов в расчёт взять – таких, как мой старик Диокл, например, бывший раб-механик самого Архимеда – так и мастера средневековые цеховые по большей части могут перекурить, если есть чего. Не в кадрах квалифицированных проблема античной промышленной базы, а в технике. Только благодаря светлой голове и золотым рукам бывшего архимедовского механика у меня есть теперь единственный в античном мире токарный станок с суппортом. Нет, идею-то ему я подсказал, механизм вместе обмозговывали, а вот исполнение – чисто его. Не здесь, правда, а в Карфагене тот уникальный станок находится. По хорошему, так как раз там бы, в этом признанном культурном центре, и закладывать основу нашей будущей промышленности, да нельзя её там закладывать – увы, Карфаген должен быть разрушен. Вот завоюем юг Лузитании, удержим его, слепим на нём карманное турдетанское государство, добьёмся его признания Римом в качестве "друга и союзника римского народа" – тогда в нём уже и промышленность нормальную ваять будем, и на её базе уже прогрессорствовать. А пока – нет у нас ещё ни самой промышленности, ни территории для её развёртывания. И это только "во-первых", а есть ведь ещё и "во-вторых".