Безбашенный – Арбалетчики в Карфагене (страница 53)

Откинувшись на подушки, моя ненаглядная принялась соображать. Сообразив наконец – выпала в осадок:

– Твоя страна не в нашем мире, а в будущем, и наше время – история для тебя?

– Ага, она самая. Только не спрашивай, как мы попали в ваше время – мы сами этогого не поняли и были ошарашены посильнее, чем ты сейчас. Боги нас сюда зашвырнули или какое-то странное явление природы – мы не знаем. Увидели то, что показалось нам странным, растерялись, потом сравнили с тем, что знали из истории, кое в чём разобрались, испугались до дрожи в коленках, а дальше – просто действовали так, чтобы не пропасть в вашем чужом для нас мире. Как видишь, нам это удалось…

На моё счастье, полученная информация настолько выбила её из колеи, что на серьёзный допрос её уже не хватило. Потом-то, в следующие несколько дней, мы говорили с ней о многом, и кончилось это тем, что моя супружница въехала в суть расклада и принялась поддерживать все мои затеи осмысленнее, а главное – с удвоенной энергией. Приняв моё послезнание о том, что Ганнибалу в Карфагене не усидеть, Велия прекрасно поняла, чем это чревато. Ей, уроженке родо-племенного социума испанских турдетан, не нужно было разжёвывать, как поведут себя живущие точно таким же укладом нумидийцы. Связанный договорами и обязательствами царь Масинисса – это одно, а вот знать нумидийских родов и его собственные родственники – совсем другое. Это ведь как Крымское ханство эпохи позднего Средневековья – можно задобрить богатыми подарками самого хана и договориться с ним, но это ровным счётом ничего не значит для его многочисленных мурз и беков – не запретит он им самостоятельных набегов, если хочет усидеть на своём престоле в Бахчисарае. Или запретит, но будет смотреть сквозь пальцы на нарушения своего запрета. То же самое и здесь. Власть царя над родовой знатью не так уж и сильна, и многое он ей вынужден прощать, дабы не настроить её против себя. Родня – тем более. Свой всегда ближе чужака, а прав он или нет – дело десятое, и любые их шалости, не направленные против его власти, царь им всегда простит. А значит – даже при мирном настрое самого Масиниссы нельзя рассчитывать на такой же настрой его подданных. Не будет Ганнибала – не будет и страха перед ним, и тогда ничто уже не сдержит алчности не очень-то слушающих своего царя дикарей. Поэтому моё стремление успеть надёжно укрепить нашу основную виллу до наступления зимних дождей она поняла и приняла безоговорочно. И пожалуй, здорово поможет мне через некоторое время выпросить у тестя кое-что из его суперсекретного арсенала…

В том, что "шариковый" агрегат Арунтий мне после просьб Велии и Криулы подарит, а не подарит, так предоставит для копирования, я не сомневался ни разу. Из-за пристрастия античных пращников к продолговатым "желудям", нормальные сферические пули в малом калибре как-то в Средиземноморье не прижились, а без них "пулемёт" малоэффективен по сравнению со стреломётом. По крайней мере – в этом относительно мелком калибре. Поэтому серьёзным оружием он не считается, отчего и распространения не получил. А в крупном, под глиняные ядра – так они и тяжелее нужны из-за большего сопротивления воздуха, и механизм для их метания нужен куда более тугой, чем для свинцовых пуль. Ну и где Геракла взять для скоростной стрельбы?

Тут ведь принцип какой? Станковый стреломёт – хоть обычный "скорпион", хоть полибол – мечет те же болты, что и ручной гастрафет. Аналогично и к пулевому полиболу никто специальных пуль не придумывает, а с продолговатыми "желудями" его то и дело заедает. Пращники же любят именно их – за устрашающее противника визгливое завывание кувыркающейся в воздухе продолговатой пули и за наносимые ей более страшные раны. Традиция настолько устоялась, что даже каменные и глиняные пули, не говоря уже о "бронебойных" бронзовых и железных, тоже продолговатыми сделать норовят.

Но мне на традиции насрать, я попаданец, а значит – диссидент по определению, и мне для "пулемёта" нормальных сферических пуль понаотливать никакая религия не запрещает.

Впрочем, хреновым бы я был попаданцем, если бы рассчитывал исключительно на привезённый из Египта "пулевой" полибол. Мы индийскую селитру нахрена из того же Египта везли? Для удобрения огородов, что ли? Естественно, ради пороха! Классический состав чёрного пороха – это семьдесят пять процентов селитры, пятнадцать процентов древесного угля и десять процентов серы. Уголь даже самим жечь не надо, он аж с эпохи бронзы металлургией античной потребляется, и купить его – ни разу не проблема. Серы на Сицилии – хоть задницей жри, Этна там имеется, если кто школьный курс географии подзабыл, и применение той вулканической сере тоже давным-давно найдено – жечь её и травить сернистым газом грызунов в погребах. Поэтому её купить – тоже ни разу не проблема. А теперь вот и с селитрой мы проблему решили – дорого обошлась, зараза, зато не надо самим несколько лет в куче говна ковыряться, гы-гы!

Впервые мы задумались об огнестреле ещё в Испании, но там селитра была для нас недостижимой мечтой, и эту идею мы похерили до лучших времён, ограничившись пружинными пистолями на основе конструкции подводного ружья. Теперь же, когда проблема пороха решена, на первый план выходят уже чисто технические трудности. В идеале ведь нам бы хотелось продвинутого оружия вроде револьверов. Но это и капсюли, для которых нужен ударный состав, и целая индустрия уровня минимум позднего Средневековья, а ещё лучше – хотя бы девятнадцатого века. Исхитриться можно, но нелегко и не сразу, а пока надо какую-нибудь грубятину "изобрести" – эффективную, но простую, для нынешних античных технологий доступную и эксклюзивных производственных мощностей не требующую. Так, сиюминутную дыру заткнуть, и этим драгоценное время для дальнейшего прогресса выиграть. Кованые железные и литые бронзовые средневековые бомбарды, способные стрелять каменными ядрами и сносить ими стены рыцарских замков – это уже некоторая степень прогресса, а самый ранний огнестрел, если кто не в курсе, представлял из себя деревянные "тюфяки", годные на несколько выстрелов импровизированной картечью из щебня.

Мощность и дальность невелики, для разрушения крепостей не годится, но живую силу противника – особенно не ждущего от тебя такой пакости – картечью смести может запросто. Ведь хороший картечный выстрел – всё равно, что пулемётная очередь, и в шведской армии короля-новатора Густава Адольфа лёгкие трёхфунтовые "полковушки", придаваемые пехоте, как раз экологическую нишу пулемётов и занимали. Одно орудие, конечно, пулемёта не заменит, но батарея – вполне. Ну а кто не мог позволить себе добротных трёхфунтовок – продолжали использовать деревянные самоделки. Дерево же и в античном мире неплохо обрабатывается, паровую пушку Архимеда как-никак и сам в Александрии наблюдал, а кое-кто из моих работничков, если не врёт, то и собственными руками делал.

На виллу я наведывался ещё пару раз – наскоро, проверить, как идут дела, да накопившиеся у управляющего вопросы порешать. В последний наезд, разгребясь с текучкой, забрал заодно в город старика Диокла с его помощником, на которых у меня уже успели сформироваться наполеоновские планы. Дело в том, что тесть выделил мне помещения, годные под развёртывание производства. Не в особняке, конечно, а в своём "подопечном" участке мегарской стены. После значительного сокращения карфагенской армии большая часть встроенных в стену казарм и конюшен пустовала, а уж слоновники пустовали вообще все. Вот один из "своих" слоновников с относящимися к нему подсобками Арунтий мне и предоставил под мастерскую. В кузнице давно уже хозяйничал Укруф, хотя и урывками, одну из подсобок занял со своим ткацким станком Рам, в соседней будет чесально-прядильный цех под руководством Мунни, а сам слоновник так и напрашивался в качестве "предприятия тяжёлой промышленности". Туда-то я и определил своего сицилийского инженера, и жалеть об этой затее мне не пришлось. Дорвавшись до любимого дела, старый грек изрядно подрастряс мой кошелёк, но мастерская заполнилась самым продвинутым для античной эпохи оборудованием.

Тут был и токарный станок с ножным приводом через маховик, и столярный верстак с тисками, а в кузнице Укруфа появились мощные мехи для нагнетания воздуха, вполне пригодные и для небольшой литейки. Не забыл Диокл и об инструменте.

Перовые свёрла были известны уже не одно столетие, но после моей незначительной подсказки он "изобрёл" спиральное сверло-бурав, появившееся только в Средневековье. А вот античные напильники оказались в почти таком же разнообразном ассортименте, как и современные, отличаясь от последних лишь однорядной насечкой рабочей части. Современную – двухрядную крест-накрест – мне пришлось "изобретать" самому, но когда сицилиец понял суть идеи, с её воплощением в жизнь он прекрасно справился и сам. Дабы не вызывать у старика совсем уж резкий культурошок, я решил пока повременить с "изобретением" суппорта к токарному станку и предназначенных для использования в нём токарных резцов современного типа – пусть привыкает к прогрессу постепенно. А то нежная у этих античных греков психика, ранимая, гы-гы! Он и так едва дар речи не потерял, когда я САМ встал к верстаку, чтобы опробовать его. Господин, работающий СОБСТВЕННЫМИ руками, когда у него рабы есть – не укладывается такое в античной греческой голове. На первых порах не буду уж чересчур его нервировать, как-нибудь обойдёмся.