Безбашенный – Арбалетчики в Карфагене (страница 25)

Распалившись и сообщив нам, что мы – суеверные дикари, он похвастался, что сам сделал добрый десяток полиболов. Ну, не собственными руками, конечно – где ж такое видано, чтобы образованный эллин работал руками, когда рабы есть – но расчёты, чертежи и руководство работами он выполнял, и для него это – пара пустяков. Варвары желают убедиться в этом? Естественно, мы пожелали, но не сей секунд. Что нормальные люди делают на ночь глядя? По нашим скабрезным ухмылкам он понял, что мы имеем в виду, и помрачнел. Похоже, супружница его не только пилила, но и в постели отказывала, а рабыня-наложница от казны в положенное ему довольствие не входила – только раб-слуга для домашних работ. Ну, это разве проблема? Или в Александрии нет баб, дающих за деньги? Да быть такого не может! У нас в Испании – и то есть, а уж в цивилизованном эллинском мире они должны находиться на каждом шагу! Ведь один наш приобщённый к цивилизации знакомый говорил нам, что в Греции есть всё! Мужик помрачнел ещё сильнее – есть-то, конечно, есть, да не про его честь. Туго у него с финансами, а таких продажные девки не любят точно так же, как и непродажные – типа пошутил. Ну, мы услужливо поржали с ним, делая вид, что куда пьянее его, хотя он один выдул побольше нас обоих. Это его развеселило – варвары совершенно не умеют пить, хе-хе! Вот он – огого! Ну разумеется, кто бы сомневался! Расплатившись с хозяином и выйдя с нашим инженером на улицу, мы повели его по бабам. Как и следовало ожидать, ночная жизнь в Александрии не только существовала, но и била ключом.

Шлюх на александрийских улицах хватало. В основном это были египтянки, и дешёвый ценовой диапазон был представлен исключительно ими. И хотя даже среди таких встречались молодые и симпатичные, нашего механика-баллистария местное коренное население явно не возбуждало. Приглядевшись, мы его поняли. Издали египтянки с их пышными причёсками выглядят сногсшибательно, но вблизи видно, что причёска-то эта – фальшивая, то бишь парик. Причём, у дешёвых шлюх он даже и не волосяной, а чуть ли не травяной. Египтяне вообще зачем-то бреют голову и носят вместо собственных волос парик – и мужики, и бабы. А станет ли это делать нормальная баба, если у неё с собственными волосами всё в ажуре? Дефектные они какие-то, получается. Гречанки же, и здесь гордо именующие себя "гетерами", ценили себя высоко, а наш знакомый ещё и на блондинок, как я заметил, заглядывался, которые на югах в особенном дефиците. Но раз надо – значит, надо. Красотка, вид которой сразил его наповал, запросила за свои нежные чувства целый статер. Снимай мы для себя – жаба бы задавила, но тут ведь для дела нужно. Статер ведь хоть и не карфагенский, а птолемеевский, десяти серебряных птолемеевских же драхм стоящий, а они у Птолемеев по родосскому стандарту чеканятся, но это ведь в два с половиной раза больше, чем взяли с нас давеча наши родосские "гетеры". Ну, пусть будет ровно в два, если не учитывать выторгованной нами тогда "оптовой скидки".

Чем она лучше их, да ещё и вдвое, я так и не понял, но торговаться было не с руки, и я, скрипя сердцем и прочими внутренностями, заплатил этой грабительнице требуемое, после чего указал ей на клиента и велел обслужить так, чтобы тот остался доволен. Потом вполголоса добавил, что на мой взгляд она не стоит и половины, но ей повезло, и если она хорошо выполнит свою работу, то повезёт и ещё. Судя по её понимающему кивку, её реальная оценка собственной персоны не сильно отличалась от моей, и ради хорошего заработка она очень постарается. Ага, пусть только попробует не постараться, долбаная шалава! Пять полновесных карфагенских шекелей, треть карфагенского статера – это же грабёж среди бела дня! Ну, не среди бела дня, дело к ночи, но один хрен! Не отработает по высшему разряду – мля буду, не поскуплюсь заплатить местным уркам, чтоб поучили её уму-разуму! Это она, кажется, тоже поняла по моему свирепому виду, хоть и не въехала в причины моей щедрости к этому размазне-неудачнику. Но от неё и не требуется въезжать, от неё требуется работа по профессии, гы-гы!

Организовав горе-учёному приятный ночной досуг, мы с сознанием выполненного долга отправились к себе.

– Дороговато тут с этим делом, – задумчиво проговорил Васкес.

– Ага, недёшевы в античном мире пулемёты! – согласился я с ним.

Торговаться со шлюхами, снимая их уже для себя, настроения не было, да и нужды в этом – тоже. Рабыня на что? Хоть и не для этого я её покупал, а совсем для других целей, на дальнюю перспективу, ближней ведь тоже никто не отменял. Софониба ведь в Карфагене на хозяйстве оставлена, так что пускай эта за неё поработает…

Мунни, вообще говоря, и не ломалась. Продавший мне её работорговец объяснил мне расклад честно – в той его части, которую знал сам, то бишь о рабыне. Но о нас-то ведь он знал не всё, а только то, что ему полагалось знать. Чистопородной индуской она не выглядела, скорее уж – греко-индийской полукровкой, но уж всяко имела индийских предков. Попав на Кос, индийские рабы-ткачи обнаружили там дикого шелкопряда, похожего на того, что обитал в лесах Индии. Занявшись выделкой шёлка сперва украдкой для себя, они вскоре прознали, какую ценность производят по местным средиземноморским меркам, и достаточно быстро сумели заработать себе на освобождение из рабства. А освободившись, образовали общину-касту по образу и подобию той, в которой состояли на родине. Стоит ли в таком случае удивляться перенесённым ими на греческую землю индийским кастовым заморочкам? Диаспора – она и в Африке диаспора.

Классический кастовый строй Индии окончательно оформился только в раннем Средневековье, но предпосылки к нему существовали, конечно, с древности. Профессии ещё не превратились в отдельные замкнутые касты, но будущие группы каст – варны – уже существовали, как и их взаимная иерархия. Высшими были брахманы – жрецы, учёные и мудрецы. Ниже их, но выше остальных – воины-кшатрии, к которым относились как рядовые пехотинцы, так и большинство раджей. Ещё ниже – вайшии, податное сословие, состоящее из крестьян, ремесленников и торговцев. А ниже всех были шудры – слуги, разнорабочие, не имевшие какой-то одной определённой профессии. Причём, что самое интересное, к разделению на рабов и свободных это никакого отношения не имело. Свободный разнорабочий, как и раб-слуга, считались "равными" между собой шудрами, а вот раб-ремесленник, работающий по специальности, считался вайшием, и этому ничуть не мешало его рабское состояние. Если исходить из этой индийской логики, то раб-телохранитель должен считаться воином-кшатрием, что ли? Раб, условно "равный" свободному воину или даже радже? Восток – дело тонкое…

Но в нашем случае не эти тонкости сыграли свою роль, а несколько иные. Сама варна вайшиев, хоть и не разделилась ещё на профессиональные касты, некоторую неписанную градацию всё-же имела. Крестьянин на Востоке – уважаемый человек, соль земли. Даже если он и беден как мышь, он – кормилец всех прочих. Без продукции ремесленника жизнь – каторга, но кое-как прожить можно, а как ты проживёшь без жратвы? Поэтому вайший-крестьянин несколько выше вайшия-ремесленника. А ремесленник, производящий полезные в хозяйстве вещи, нужнее, а значит – несколько выше ничего не производящего торговца. Вот тут-то, как говорится, и порылась собака. Родители Мунни были ремесленниками, и сама она, будучи прядильщицей шёлка, оставалась тем самым в ремесленной страте. Мы же по маскирующей нашу миссию легенде – торгаши, ниже ремесленников, и ей, ремесленнице, спать с какими-то торгашами унизительно. Это и объяснил нам, как понимал сам, продавший её купец. Так оно и было, пока я вёл свою ходячую покупку с невольничьего рынка – она брыкалась, шипела ругательства и демонстрировала презрение всеми способами, какими только могла, и подзатыльники, которыми я её пару раз урезонил по дороге, помогли ненадолго. Но на постоялом дворе, войдя в комнату и осмотревшись, она изрядно озадачилась. Кинжалы и трости-дубинки – это одно, их носят и применяют при необходимости практически все и всюду. Но мечи, арбалеты, шлемы и панцири, бросившиеся ей в глаза в комнате, с образом презренных барышников-купчин как-то не вязались. У меня же вдали от посторонних глаз и ушей не было больше причин разыгрывать из себя торгаша ещё и перед собственной рабыней, и ту часть правды, которую ей можно было сообщить – в том числе и о нашей настоящей профессии – я от неё скрывать не стал. Разобравшись в ситуации, Мунни мгновенно "произвела" нас в кшатрии, и с этого момента её будто подменили. И не могу сказать, чтобы нас это хоть как-то опечалило – сухостой нам в этой командировке больше не грозил…

Утром мы встретились с этрусками в порту, от которых узнали, что наши конкуренты ещё не прибыли. Затем – хвала богам, античные работники умственного труда имеют нежёсткий рабочий график и могут позволить себе поспать – перехватили нашего инженера и угостили его хорошим завтраком в таверне, после чего напомнили об обещании показать, как божественная автоматика делается руками простых смертных. А то не верится, гы-гы! Вот увидим собственными глазами – тогда поверим. Проблема в финансах? Ну, это не проблема! Тут мы "под строжайшим секретом" признались греку, что наш интерес к полиболу не только познавательный, но и вполне утилитарный – испанские "борцы за свободу" не в силах противостоять римским легионам в чистом поле, и им позарез нужно мощное скорострельное оружие, способное рассеять железный строй римских манипулов. А что хорошая вещь стоит хороших денег, мы прекрасно понимаем, и для хорошего человека, который поможет нам обзавестись хорошей вещью, нам денег не жалко. Поразмыслив, тот припомнил свои географические познания, прикинул, где Испания, а где Египет, и пришёл к выводу, что предательством тут и не пахнет. Конечно, не очень хорошо давать мощное цивилизованное оружие в руки варварам, которые обратят его против цивилизованного народа, но так ли уж цивилизованы римляне? Далеко ли они сами от варваров ушли? Мы подтвердили, что крайне недалеко – вот, даже мечи наши варварские для своих легионеров у наших иберов собезьянничали, да и этого-то как следует сделать не сумели, сталь у ихних "испанских" мечей – дерьмо, и аристократы ихние для себя настоящие испанские клинки покупают. Какая же это цивилизация? О том, что и греческий оружейный ширпотреб по качеству стали ничуть не лучше римского, мы дипломатично умолчали. В результате греческий снобизм, соединившись с желанием хорошо подзаработать, дал на выходе горячее стремление помочь маленькому, но гордому испанскому народу в его справедливой борьбе против римской тирании. Такой образчик греческой логики нас вполне устраивал.