Безбашенный – Античная наркомафия 9 (страница 5)
В школе Мерит и в самом деле завидным женихом не выглядел. Попав в неё не в свой год, а перестарком на ускоренный поток, он и обучался, конечно, по сокращённой программе, да и в своём потоке был не из лучших – не обезьяна, не дурак, не лодырь, но и рвением особым в учёбе не выделялся, так что и звёзд с небес он, естественно, не хватал. Эдакая серая посредственность. У него и русский-то язык к школьному выпуску ломаный ещё был, вот только что понять можно, что говорит. Собственно, таким его будущая тёща и запомнила, не допуская и мысли о том, что вот ЭТО может стать её будущим зятем. По словам моей супружницы, ейная мать меня на соответствующем этапе воспринимала не так хреново, как Юлька вот этого Мерита. И казалось бы, для этого были все основания. Экзамены в кадетский корпус парень сдал с немалым трудом, на троечки, не считая разве только физподготовки, по которой был вполне на должном уровне. И только в кадетском корпусе Мерит вдруг как-то быстро преобразился, проявив к учёбе недюжинный интерес и подтянувшись почти до уровня прошедших полный школьный курс. Не без их помощи, конечно, ну так и помогают-то ведь охотно не абы кому, а кто старается и сам. Оказалось, всё дело было в интересе. В школе ведь у нас как? Знания даются по античным меркам избыточные, да ещё и фрагментарно – нет системы, увязывающей тот избыток по одним предметам с таким же избытком по другим, и непонятно, нахрена всё это нужно в жизни. Вот и не было у пацана к этим избыточным заделам интереса – слушал, записывал, в суть въезжал, но учил так, чтобы ответить на троечку, дабы от него отгреблись. А в кадетском корпусе парень вдруг увидел во всём этом систему и практический смысл, и у него сразу же проклюнулся интерес, а багаж тех школьных знаний оказался гораздо добротнее, чем можно было судить по тем его школьным тройкам. На первом курсе пробелы сказывались ещё заметно, но за второй подтянулся до весьма приличного уровня. И для Ирки оказался вдруг лучшим из тех, кто не расхватал лучших, чем она. В общем, сюрприз и когнитивный диссонанс для ейной матери вышел лишь немногим меньший, чем для "блистательных" родоков Митурды, вышедшей замуж за Мато, вообще бывшего раба…
– Ну, если бы мы здесь верхом ездили, так и я бы уж точно не пеплос этот с этой длинной юбкой здесь носила, а наш юнкерский панцирь, – заметила Ирка.
– Лошадей едва хватает для патрулирования периметра, – напомнил Серёга, – Их же через Атлантику, считай, дважды перевозить приходится – из Испании на Бразил, а уж с него только сюда, на юг Африки. Разве навозишься их за считанные рейсы?
– Ну и что? Если уж так трудно доставить сюда достаточно лошадей, так почему бы не попробовать приручить вот этих здешних квагг? Ты ведь, папа, сам говорил как-то, что квагги приручаются получше обычных зебр?
– Ира, я имел в виду немного другое. Более-менее массово их приручали только здесь и только в качестве сторожей для стад обычного домашнего скота. Квагги считались более смирными в европейских зоопарках, пара даже использовалась в упряжке, но ведь это же единичные случаи из числа самых смирных, которых только и рискнули перевезти через океан в Европу. А для домашней породы таких смирных нужны сотни, и я как-то не уверен, что их таких удастся столько наловить раньше, чем доставить из Испании столько же нормальных домашних лошадей. Смысл приручения квагги в другом – от истребления её подстраховать на дальнюю перспективу. Если дикую истребят, то домашняя останется.
– Ещё, вроде бы, она устойчива к африканской конской чуме? – припомнил я.
– Ну, у зебр вообще-то заболеваемость и некоторая смертность тоже случается, но – да, мизер по сравнению с лошадьми, ослами и мулами, – подтвердил геолог, – После истребления квагги как раз случилась крупная эпизоотия с массовым падежом лошадей, и вот тогда спохватились, что кваггу хорошо бы одомашнить, да только не осталось их уже. Типичный случай, когда хорошая мысля приходит опосля. Мотайте, молодёжь, на ус и не повторяйте ошибок той нашей цивилизации…
Вот так мы и планируем между делом далеко идущие мероприятия. Ещё только в зародыше собственная цивилизация, до нашей современной как раком до Луны, но уже на полном серьёзе задаёмся целями где-то в чём-то и переиграть её. Хвала богам, можем наконец себе это позволить, потому как не одни уже. Собственно, единомышленники-то и просто свои были и раньше, но какие свои? Тутошние только, античные, много чего от нас нахватавшиеся, но нашего современного образования не имевшие. Нас же, попаданцев в этот античный мир, только шестеро, а много ли осилишь вшестером? Теперь вот наконец подоспели и первые потоки выученного нами молодняка, с которыми дело идёт и легче, и веселее. Ещё не до всего доходят руки, но до многого, о чём вшестером мы могли только мечтать. Для тех, кто не в курсе, кто мы такие, разжую особо.
Начну с единственного ещё не упомянутого. Хренио Васькин для нашей узкой компании, а вообще-то Хулио Васкес – единственный из нас не русский, а как есть самый натуральный испанец. В той прежней жизни был ментом, то бишь полицейским, а посему и у нас по той же ментовской части, отчего и не шляется с нами по колониям, а следит за порядком в метрополии, расположенной на территории юга современной Португалии. У Хренио не забалуешь, так что по колониальным делам можно шляться безбоязненно. Как и я, женат на хроноаборигенке, давно втянутой в наш круг, и цены бы ей не было, если бы у неё было ещё и наше современное образование.
Я, Максим Канатов, инженер-технолог по металлообработке и по работе в той прежней жизни производственник, в основном по этой же самой части и в этой жизни – ага, главный промышленный буржуин как в самой метрополии, так и в наших колониях. С античным уклоном, конечно, так что вместо заводов владею мануфактурами, вместо газет – типографиями и радиомастерскими, а вместо пароходов – ну, не полный, а совладелец нехилой торговой флотилии, включая и суда с полудизелями вместо паровых машин. А до кучи ещё и латифундист, потому как иначе меня же в античном мире просто не поймут-с. Женат тоже на хроноаборигенке и тоже вполне в наш круг вписавшейся. Да, образование подкачало, но с обязанностями моей супружницы Велии это справляться не мешает. Где знаний МГТУ имени Баумана не требуется, и в делах меня подменить в состоянии, пока меня по другим делам нелёгкая носит.
Володя Смирнов, автослесарь и бывший боец разведроты, поэтому на войне он у нас спецназом заведует, им же самим и обученным, а в мирной жизни технарь, как и я. И оружие вместе с ним разрабатываем и внедряем, и полудизелем вместе занимались, и без него хрен бы я сам его осилил, и нормальный дизель сваять с ним пробуем. Однорядный даже сваяли, хоть и не довели ещё до серии, а замахиваемся и на многорядный, поскольку есть задумки и на предмет стратегического господства в воздухе.
Наташка евонная, то бишь тоже давно уже Смирнова – как бывшая студентка Лестеха – наша главная биологичка, включая и смежные специальности типа агрономии, и сельское хозяйство развить она нам здорово помогла, да и вообще по всяческой полезной растительности, а в чём-то и по живности нас просвещает. Не без её помощи, например, у меня и косский шёлк производится из коконов местных диких шелкопрядов, а это бизнес для античного мира весьма серьёзный.
Серёга Игнатьев – по образованию геолог, и для нас его помощь неоценима как в поиске полезных ископаемых, так и в химии, и в радиотехнике, и в географии. Их же и к экспедициям готовят геологоразведывательным, так что много чему учат и помимо самой геологии. Каково, например, тот же каменный уголь найти там, где ему официально быть не положено, и где я бы его ни в жизнь искать не догадался? А хром с никелем? А цинк? А фосфаты? А селитру? Без геолога, как без воды – и не туды, и не сюды.
Юлька евонная, то бишь тоже Игнатьева – бывшая студентка пединститутского истфака, то бишь и историчка, и вообще училка. И послезнанием нашим мы во многом ей обязаны, а это ведь тоже нехилое преимущество перед хроноаборигенами, и обучением молодняка. Преподавали-то, конечно, мы все, но одно дело какие-то свои предметы вести, другое – весь учебный процесс организовывать и тянуть. Кадетский корпус, правда, мы с Володей без неё уже на Азорах тянули, но без опыта преподавания в школе разве осилили бы? А не выучив как следует молодняк, так и вертелись бы до сих пор, как белка в колесе, но так ни хрена толком и не успевая.
А на дворе ведь лето сто семьдесят седьмого года до нашей эры, и осенью уже двадцать лет исполнится, как мы в этом античном мире пребываем. Вжились в него сами, семьи завели, детей родили, старших уже и вырастили, и выучили, да не одних, а вместе с тщательно отобранными сверстниками, дабы им уже полегче было, чем нам поначалу. И метрополию обустраиваем, и колонии заморские, где можно и попрогрессорствовать без этой вечной оглядки на большого римского друга. Здесь вот Африку обустроить задумали и даже экологию ейную в отдалённой перспективе спасти – ага, от не в меру плодовитых и прожорливых африканцев. Это, правда, не здесь, а на западе Сахары в основном будет, а здесь мы набираемся опыта и тренируемся – ну, заодно с нашей здешней колонизаторской деятельностью. Хочется, чтоб эту саванну со всей её живностью застали и наши потомки.