Безбашенный – Античная наркомафия 9 (страница 104)

– Меньше традиционного газового, не боящийся утечек и перемещающийся на том же принципе разворота панелей, – развил идею Серёга, тоже читавший Гребенникова, – Хотя и вряд ли более быстрый в ранних моделях, поэтому и вытеснит обычную авиацию не сразу, а какое-то время будет с ней сосуществовать. Покуда не подоспеет какое-нибудь новое усовершенствование, которое и сделает гравилёты предпочтительными перед всеми прочими летательными аппаратами.

– Волний с ребятами этим уже занимается? – спросила Ирка, – Турия и Фильтата с Митурдой передавали нам, что возятся со здоровенными рогатыми жуками. Тоже что-то вроде нашего жука-оленя?

– Ну, не совсем такой. У рогачей их рога – это увеличенные челюсти, – пояснил я ей, – А антильский жук-геркулес больше напоминает нашего жука-носорога. Наросты не парные, как у рогачей, но тоже очень большие, нашему жуку-носорогу такие и не снились. И тоже есть у самца, но нет у самки, так что сравнение их в полёте и изучение структуры наростов самца тоже представляет аналогичный интерес. Поэтому я и озадачил Волния с ребятами, как разгребут самую неотложную текучку, заняться и изучением этого жука. На Атлантиде свой жук-олень ещё не вывелся и не размножился, а на Антилии жук-геркулес свой местный, хоть сейчас лови и изучай. Ну так и зачем тогда время зря терять?

– Да, как раз позавчера от Митурды передали доклад, что и самец, и самка этого большого жука летят в одинаковой позе, – припомнила серёгина дочурка.

– Так, а подробности были? – я сходу сделал охотничью стойку.

– Ну, их зад в полёте слегка вниз, башка горизонтально или тоже слегка вниз – как у нашего жука-носорога, короче. Это важно? – ага, заметила, как мы переглядываемся и обмениваемся понимающими кивками.

– Да, это как раз очень обнадёживающий признак, – подтвердил я, – У самца на башке такие выросты, что вес сравним с остальной тушкой. Когда жук ползёт по твёрдой опоре, это значения не имеет, он сильный для своих размеров, но когда летит – опоры же нет, а баланс по сравнению с самкой сильно смещён. И если на позу полёта это не влияет, есть основания заподозрить какой-то компенсирующий этот дисбаланс эффект. В общем, изучать надо жучину тщательнейшим образом, особенно устройство наростов на башке у самца. Не зря я дал им туда с собой инструменты для препарирования и мелкоскопы…

Дело тут не только в том, что взрослых жуков-оленей на Азорах ещё нет, а эти жуки-геркулесы на Антилах уже есть, и изучать их можно уже сей секунд. Тут важно ещё и то, что не рогачи – другой таксон, а значит, и другая эволюционная линия наращивания рогов и адаптации к меняющемуся балансу в полёте. Если у жука-оленя самец и самка, как нам говорили, тоже летают в одинаковой позе, в их случае туловище почти вертикально, то полости в рогах самца весьма любопытно будет сравнить с геркулесовскими. Сходство, если таковое обнаружится, меня тогда не удивит, хотя и будет конвергентным, а ни разу не родственным, и тогда надо будет изучать эффекты именно таких полостей, а если они разными окажутся, что тоже возможно, так два варианта геометрии со схожим эффектом – тоже неплохо. Какой-то эффективнее окажется или технологичнее в воспроизведении, а нам ведь важно и то, и другое. Фактор масштабируемости тоже далеко не последний – не всё ведь можно сделать тех же размеров, что разглядишь во всех подробностях в хороший мелкоскоп, а нам ведь не просто поглазеть, нам надо и воспроизвести с тем же эффектом.

Есть, например, аналогичная идея, хоть и не эффект формы, а эффект размера, и ни разу не антигравитация, а использование атмосферного давления. Оно, если кто забыл школьный курс, килограмм на квадратный сантиметр площади, то бишь величина весьма нехилая. А физически определяется общей суммой ударов газовых молекул воздуха при их броуновском движении. И если, допустим, у нас плоский предмет, и одна плоскость у него имеет шероховатость как есть, для газовых молекул условно гладкая, ударила по ней и отскочила, а противоположная вся испещрена углублениями величиной меньше длины свободного пробега молекул, то немалая их часть будет ударяться об стенки углубления не один раз, а дважды, а то и трижды, и физически это будет создавать эффект, как и при повышенном давлении. До десятков процентов. Сверху, говоря условно, одна атмосфера давит, а снизу полторы, полкило на квадратный сантиметр площади. Нехило для халявы? Вот и мне бы тоже понравилось, особенно в варианте многослойной этажерки из таких хитрых пластинок. Беда только в том, что длина свободного пробега газовых молекул при одной атмосфере – шестьдесят нанометров. Шесть сотых микрона, если перевести на язык промышленного машиностроения. Я не то, что углублений таких оптимальной геометрии хрен чем насверлю, я даже до шероховатости такой величины хрен чем эту поверхность заполирую. То бишь сугубо теоретически эффект возможен, но технологически условия для него хрен создашь, а значит, и практически его хрен получишь. Короче, не очень-то и хотелось, потому как зачем же мы будем зря расстраиваться?

Поры в хитиновых экзоскелетах насекомых – тоже не миллиметры и не десятые их доли, а сотые, но сотые от миллиметра, а не от микрона, да и масштабируемость ихнего фактора, по идее, должна бы быть получше. Если при увеличении размеров полости часть эффекта сохраняется, то бишь не весь пропадает, то уже возможен и какой-то компромисс между желаемым в идеале и технически достижимым на практике. И – да, едва ли выйдет у нас сразу для полётов эту насекомью антигравитацию приспособить, даже если мы этот эффект и выявим, и возьмём за жабры. Для наземки бы хоть приспособить, и то хлеб, а уж совершенствовать до уровня летучести – я хоть и живучий, но чувствую, хрен доживу…

Парима, конечно, пока ещё немного дуется, хоть и растолковали ей уже, что не мы такие злыдни от природы, а ветры господствующие делают нас такими. Когда на карте маршрут ей показывали, шмакодявка ведь мигом расстояния на ней сравнила от Цейлона до Маврикия и от Маврикия до Мадагаскара. Тем более, что мы и не скрывали того факта, что до её соплеменников транзитом с Маврикия добрались с попутным ветром, который и сейчас такое плавание вполне позволяет. Строго говоря, позволял он и с Цейлона попасть к ейным родокам, и что мы, отказались бы сплавать и устроить ей небольшую побывку у родни, если бы дальнейший маршрут по ветрам получался? Но дальше-то нам Маврикий нужен, с которого Ирку и Мерита забрать надо с собой на Капщину, а ветер – вмордувинд самый натуральный, и не факт, что хватило бы горючего для полудизелей. Но допустим, и хватило бы, а дальше как быть? На Маврикии у нас масличных плантаций ещё нет, и запас пополнить нечем, а с него на Капщину тоже высока вероятность вмордувинда. И как его преодолевать без горючего прикажете? А если отсюда, забрав наших – ну да, по карте-то крюк не очень большой, но оттуда, опять же, ветра совсем не такие, которых нам хотелось бы. Но хуже всего при вмордувинде вдоль южного берега Африки идти. Вблизи там самая стремнина течения с высокой вероятностью волн-убийц, а мористее вмордувинд сильнее.

Хоть и летний период для Южного полушария, с нашим зимним совпадающий, но один же хрен слишком близки пресловутые ревущие сороковые, и нередко штормит и прямо на маршруте, прижимая к той самой стремнине, на которой оказываться дружески не рекомендуется. Ветер в харю, а я хренарю, короче, и в такой ситуёвине все амфоры для горючего предпочтительно иметь полными. Хрен с ним, с самим вмордувиндом этим и с его волнами, великоватыми, но размеренными, это переживём, если полулизелям есть на чём работать, а вот сюрпризов экстремальных среди бела дня, а ещё хуже среди ночи, нам не надо. Мы свои задачи на Востоке выполнили, мы возвращаемся до дому, до хаты, и без приключений не запланированных как-нибудь уж обойдёмся. Не пацанва сопливая, чтобы страдать от адреналиновой ломки.

– Ауаху дану ибу ини аку, – прочитал я не без труда галиматью, написанную на навощённой дощечке турдетанскими буквами, отчего Парима весело рассмеялась.

– У тебя, дядя Максим, тоже не так получается, как надо, но мои папа с мамой поймут, – заценила мои потуги шмакодявка.

– Я только с третьей попытки смогла записать так, чтобы её хотя бы устроило, – пояснила Ирка, – У них и произношение звуков немного другое, и интонации тоже имеют значение, а как я это передам нашей письменностью? Русскими буквами немного получше выходило, но ведь их же моряк не прочитает, а турдетанскими получается только вот так – коряво, монотонно, но смысл они там понять смогут.

После меня то же самое прочитали с дощечки Серёга, Володя и Мерит, так что Парима убедилась в правильности передачи смысла её слов незнакомыми и непонятными для неё кракозябрами. Завезти её саму на побывку к родокам мы не можем, но послание от неё им с оказией переслать – почему бы и нет? На Капщине ведь один хрен будет писаться с её помощью турдетанско-протомалайский разговорник – ага, бабка, курки, яйки, млёко, ну так заодно и послание родокам устное составит, кратенькое, но ёмкое, его запишут под её диктовку турдетанскими буквами, и любой более-менее грамотный мореман, умеющий хотя бы читать и писать по-турдетански, зачитает ейным родокам письмо от их любимой дочурки, за которую они так беспокоятся и переживают. Именно зачитает, пусть и коряво, но на ихнем языке, которым сам не владеет ни бельмеса. А уж по разговорнику, надеюсь, и им растолкует идею аналогичной передачи ответа, который и запишет под их диктовку. Конечно, встречи это не заменит, но хоть какая-то весточка – разве не лучше, чем полная неизвестность? Позже, когда и подрастёт, и выучится, прибудет к ним и сама с очередной экспедицией, тогда уже и наговорятся вволю, а пока – что можем, то и сделаем. Хотя бы уж будут знать, что жива, здорова и совсем уж тяжёлой неволей не замучена.