Безбашенный – Античная наркомафия-8 (страница 75)

– Нет, дрова для этой машины не годятся, нужно жидкое масло. Благовоний на неё не напасёшься – это сколько же копала надо размолоть в порошок, чтобы перебить им вонь от масла из рыбы? – дети рассмеялись, – Со временем, когда вырастут и заплодоносят пальмы из Африки, машины будут работать на масле из их плодов, которое не так воняет, но пока его нет, приходится терпеть вот это рыбье. Здесь, правда, климат для этих пальм немного суховат, но мы посадили и оливу. Ты тоже посади у себя те косточки, которые я тебе дал – когда деревья вырастут и заплодоносят, будете иметь и своё масло.

– Ты думаешь, будет толк? Я посажу, конечно, но отец рассказывал мне, что у наших предков олива здесь не прижилась. То ли она сгнила, то ли термиты её погрызли – это было очень давно, и предания предков противоречивы. Иначе разве покупали бы мы привозное оливковое масло по такой цене?

– Это другая олива, тоже из Африки. Плоды её мельче и не так вкусны, но тоже съедобны, масло из них похуже, чем то, которое вам привозит Акобал, но тоже пригодно и в пищу, и для светильников, а древесина – ну, немного помягче бакаута, но не гниёт и термитам не по зубам. Вы здесь называете железным деревом бакаут, а в Африке так и эту оливу черномазые называют. Как раз вот мы и привезли её косточки ради этой древесины и ради хоть и не очень хорошего, но всё-таки оливкового масла.

Олива эта железная, как Наташка нам объясняла, считается подвидом капской, которая на юге Африки местным железным деревом является. На нашем обратном пути с Капщины мы и в лесу устья Конго её видели, и на Сан-Томе, только там она вымахивала в здоровенные деревья – мы не меряли, конечно, но на глаз некоторые метров под тридцать, не меньше. В чаще леса прямые в основном, у опушек поразлапистее, не скоплениями, но и нередки. Нашли мы её и в Сенегале, хоть и реже она там. Косточки от зрелых плодов мы взяли, конечно, отовсюду – и на Капщине, и у экватора, и в Сенегале. Экваториальные мы теперь на Барбосе… тьфу, на Барбадосе посадили, где климат повлажнее, а сенегальские и капские приберегли для Кубы с её более сезонным климатом. А то мало ли, какой выхлоп эта влаголюбивая масличная пальма на ней даст, да и привык же к оливковому маслу наш средиземноморский народ, так что тропическая олива в Вест-Индию явно напрашивалась. Ну и древесина, опять же, на перспективу. Бакаут – он же как яблоня, такой же корявый и разлапистый, а если большое прямое бревно нужно потвёрже махагони, то вот, как раз эта тропическая железная олива – ага, просим любить и жаловать.

Показал я, значит, семейству машинное отделение с верхней палубы, объяснил тонкости, связанные с движками и горючим – ну, о нефти пока дипломатично умолчал, а то мало ли, вдруг Фамей о гаванских битумных выходах наслышан? Дружба-то дружбой, связи связями, включая и неформальные, но ведь и политики же никто не отменял. Но уж о растительных маслах просветил их без утайки – в них Эдему никакой монополии точно не светит. Я ведь и с Аришат косточками этой железной оливы почему поделился? Оно в наших же интересах. Покупать масло нормальной культурной оливы они там один хрен не перестанут, потому как статусный элитный продукт. В известном нам реале с перцем так же примерно в шестнадцатом веке вышло. Как платили испанские гранды по весу золота за индийский чёрный перец, так и продолжали платить, когда уже американский красный стручковый практически у каждого крестьянина рос и дефицитом уж точно не был. Но им же не просто приправу подавай, им чести ронять нельзя, это простолюдины могут лопать дешёвый ширпотреб, а гранды – только престижный продукт. Так что не выиграли они ни хрена от завоза в метрополию американского перца, зато выиграли трудящиеся испанские массы, которые драгоценного чёрного перца позволить себе не могли. Вот и с оливковым маслом в Эдеме так же будет – элита фиников как была на понтах, так и будет дальше, а трудящиеся массы получат массовый дешёвый суррогат. Во-первых, будут знать, откуда он у них взялся. Во-вторых, у них же и наши судовладельцы недорого заправятся, если уж нужда припрёт. А в-третьих, катастрофически не комильфо эдемцам будет зажимать для Тарквинеи добытые через ольмеков проростки кокосовой пальмы, получив от неё годную для кубинского климата оливу – ага, политика в чистом виде. У нас-то, конечно, уже есть, генерал-гауляйтер в первый же день похвастался, ну так ещё же нужны. Пока свои пальмы вырастут и заплодоносят, это же годы ещё пройдут, а нам тут поскорее ококоситься надо.

– Дядя Малх! – окликнул вдруг Маттанстарт моремана, уже поджидавшего нас у сходней, – Ты тоже здесь?

– А ты откуда его знаешь? – спросил я.

– Папа, ну это же тот самый ваш моряк, который и в кораблекрушении побывал, и на необитаемом острове! В сухой сезон три раза к нам в Эдем с вашим купцом Элином приплывал и рассказывал про свои приключения! Знаешь, как интересно было!

– Маттанстарт так и бегал в порт каждый раз послушать про ураган и про этот пустой остров! – наябедничала Далила.

– Его же разве удержишь? – добавила Аришат, когда мы спускались, – Только из Тарквинеи очередной корабль – его в доме уже не ищи, он наверняка в порт сбежал, дабы новости ваши в числе первых услыхать.

– Так ведь переврут же, папа, если от других узнавать, – пояснил пацан, – Кто-то не так поймёт, кто-то что-нибудь перепутает, кто-то от себя добавит то, чего и вообще не было. Знаешь, как смешно бывает слушать то, что на другом конце города рассказывают?

– Молодец, соображаешь! – одобрил я.

– Потом как наведаемся в Тарквинею, так для него и новостей в ней уже почти никаких нет – почти всё уже и у нас разузнал, – усмехнулась его мать.

– Приветствую тебя, святейшая! – неуклюжий поклон бывшего робинзона явно означал почтение к священной особе верховной жрицы Астарты, – Прости, досточтимый, если тревожу тебя не вовремя, но есть у меня к тебе одно дело. Нельзя ли как-нибудь нам с тобой встретиться и поговорить?

– Если ты сейчас свободен, так и пошли с нами. Мы как раз на виллу обедать идём, заодно и поговорим о твоём деле.

– Да я не один, досточтимый, со мной тут и Дам, и Левкон – все вместе с тобой поговорить хотели.

– Ну так зови их и пошли, – я послал слугу вперёд предупредить управляющего на вилле, что у нас будет на три едока больше.

Дам оказался типичным турдетаном, каких немало близ Кордубы – чернявым, жилистым, среднего роста, Левкон – шатеном с заметной кельтской примесью, немного повыше ростом и поплотнее. Собственно, я и раньше не раз видел обоих, просто как-то не доводилось пересечься и пообщаться напрямую.

– В общем, досточтимый, поговорили мы тут с друзьями насчёт предложения почтенного Акобала, – начал-было Малх почти возле ворот виллы.

– О делах – позже, – оборвал я его, – Проходите, ребята, перекусим сперва, чем боги послали, а тогда уж на сытый желудок и подымим, и дело ваше обсудим.

Не то, чтобы я особо роскошествовал, но ведь мне-то боги уж всяко посылают и пообильнее, и поизысканнее жратву, чем простым матросам. Они же потом своим детям и внукам хвастаться будут, как с представителем и свояком Тарквиниев и с целой верховной жрицей Астарты отобедали! Для них немалый престиж, для меня – мелочь, но именно из такого рода мелочей и складывается то самое единение сословий, которое и сплачивает их в единый народ. Окажи простому, но достойному человеку уважение, так и он тебе за него благодарен будет, и ты сам при этом привыкнешь не заноситься и людей этим почём зря не раздражать, и это тоже только на пользу. И Маттанстарт пусть смотрит и на ус мотает. Что ему не в падлу с мореманами в порту пообщаться – это молодец, но он ещё пацан, а так в Эдеме это вообще-то у взрослых фиников не повелось, так пусть видит и привыкает, что у испанцев с этим проще и у взрослых дядек, и именно это здесь и считается нормой. И раз мы для фиников "вроде бы и те же, но какие-то другие" испанцы, так не пора ли и им самим тогда начинать становиться "какими-то другими" финиками? Пусть не сразу, не резко, а медленно, но неуклонно. А там, глядишь, и потянется подобное к подобному…

– Так мы вот что сказать хотим, досточтимый, – начал наконец Малх, когда мы, уже наевшись, дымили сигарами, – Надо, чтобы почтенный Акобал дал в экипаж больше опытных людей и чтобы почтенный Валод сам обучил пару человек работать с машинами.

– Ну что тут смешного, досточтимый?! – загалдели наперебой Левкон с Дамом, когда я поперхнулся дымом сигары и закашлялся от хохота, – Мы больше года уже семьи не видели! Ну как нам тут ещё целый год терять?!

– Да понимаю я всё это, ребята, понимаю. Хотите, значит, двух кроликов сразу поймать – и на новую перспективную службу попасть, и домой поскорее вернуться?

– Ну а ты сам на нашем месте разве не захотел бы? – возразил Малх, – Нелегко, мы понимаем, но если поднапрячься, то можно и закончить новое судно, и опробовать, и перегнать его через Море Мрака уже вот этим обратным рейсом. Мы тут и между собой это дело обсудили, и с корабелом поговорили, и с почтенным Гигином тоже, навигатором нашим будущим. Ты думаешь, ему самому хочется целый год терять? Мы же все не малые дети и понимаем, что неопытный экипаж освоиться на судне и сплаваться к отплытию не успеет, а плыть позже самим в одиночку нам никто не позволит. И без твоей помощи тут никак. Кто мы такие, чтобы нас кто-то слушал? А тебя – послушают. И что тут смешного?