Безбашенный – Античная наркомафия-8 (страница 62)

А чем засахаривать прикажете, когда до бенгальского сахренного тростника мы ещё не добрались, и тот индийский сахрен только в качестве дорогого деликатеса идёт? В основном мёд в античном мире вместо него используется или фруктовая патока, но и мёд недёшев, да и патоки той много не наваришь. А свинцовый сахрен – ну его на хрен. Вот и приходится в основном сушить, и сухофрукты – основное противоцинговое средство. Но сухофрукт сухофрукту тоже рознь. Из имеющихся больше всего витамина – в шиповнике, но есть его – удовольствие ещё то. Чтобы ели, а не выбрасывали втихаря за борт, с винной порцией его совмещаем. Мореман разве откажется от своей пайковой винной порции? Не попадалось мне ещё таких мореманов. Я ведь упоминал о добавлении отвара хинной коры в креплёное вино в нашей прошлогодней южноатлантической экспедиции? Кривились, но пили, так зато ведь и злой африканской малярии никто не подцепил. С шиповником нам такого экстрима не требуется – не настолько он омерзителен, как хина. Просто выдаётся мореману его суточная порция, которую он должен слопать на глазах у разливщика вина под контролем помощника навигатора, и только после этого ему наливается его винная порция. А иначе – хрен он её получит.

Вишня эта барбадосская, которая ни хрена не вишня, хороша уже тем, что она вкуснее. В виде сухофрукта – это смотреть надо по результатам проб. Сушить ведь быстро надо, пока не забродила, но с этой её ребристой косточкой есть её будет проблематично, а очищать от них – не знаю, получится ли быстро. Пробовать, конечно, надо. Но возможен и другой вариант – выжимать сок и сбраживать в вино, из хренового гнать спирт и крепить им хорошее, дабы лучше хранилось. Вроде бы, в виноградном вине те витамины, что были в соке до его сбраживания, сохраняются, так с хрена ли тогда им в вине из сока этой "тоже типа вишни" не сохраняться? Так что и этот вариант тоже пробовать надо, эксперимент – наше всё, и не исключено, что именно этот путь как раз и окажется самым продуктивным. В общем, будет чем заняться на досуге нашим барбадосцам. Хвала богам, здесь влажные тропики, и плодоношение их растительности к сезонам жёстко не привязано. На одном и том же растении в любое время года есть и бутоны, и цветы, и зелёные плоды, и спелые. Удобный в этом смысле климат, что ни говори.

Вот дикой фауной Барбадос, конечно, сильно обделён. Это общая беда для всех удалённых от материка островов, и основная гряда тоже не особо-то его богаче. Живность современного острова нашего реала – завезённая в основном. Что европейский заяц-русак, что африканская зёлёная мартышка, что индийский мангуст, что сухопутная черепаха из Южной Америки и мелкий олень оттуда же – все завезены европейцами. Англичане ещё, Серёга говорит, свиней там каких-то диких застали, которых они сами туда не завозили, а наоборот, перестреляли их там на хрен. Видимо, на испанцев тогда их завоз валить надо. Но то дела той реальности, в которой нас давно уж нет, а в этой – ну, тоже испанцы сюда живность завозить будут, больше-то ведь некому, только другие испанцы – не романские, а наши, турдетанские. Свинтусов, собственно, уже и так завезли, просто не в том пока ещё количестве, чтобы было кому из них одичать. Но с годами, надо думать, появятся и дикие свинтусы. Пока же дикая живность на Барбадосе имеется только сугубо местная.

С некоторой желательно держать ухо востро. В болотах на низменности вдоль южного побережья острова встречается и большая крокодила. Ну, относительно большая. Мы примерно трёхметрового подстрелили, оказавшегося уже известным нам по Панаме и побережью Кубы острорылым крокодилом. Они и до пяти метров в принципе дорастают. Хвала богам, при равных размерах этот вид не так агрессивен, как тот же кубинский, да и летает пониже остальных – в смысле, ленится обычно приподыматься на лапах с отрывом брюха от земли. Но крокодил есть крокодил, и зазевавшийся гуляка может запросто стать его обедом. Но если не зевать и иметь заряженную винтовку или мощный арбалет, то есть неплохие шансы и самому полакомиться крокодилятиной, а заодно обзавестись и крепкой толстой кожей с костяными щитками на панцирь или цетру. И хотя вооружаем мы наших колонистов больше на случай недружественного визита злых чингачгуков с близлежащих островов, на юге Барбадоса мощная стрелковка вполне актуальна и без них. Солёная вода острорылому крокодилу не преграда, так что его здесь ещё и хрен истребишь – наплывут с юга новые. Ну, точнее, с запада – с основной гряды. Там-то им базироваться особо негде, но они в их водах рыбу и черепах промышляют, за которыми добираются и до Барбадоса с его удобными для них болотами.

Игуаны водятся по всему острову. Они ведь тоже плавают хорошо, так что всю Вест-Индию давно уже освоили. До крокодильих размеров тутошним, конечно, далеко, ну так они крокодилов из себя и не корчат. И безопасны – в том смысле, что сами не нападут, хоть и есть чем кусаться, и достаточно вкусны в качестве охотничьей добычи. Пока наших колонистов здесь мало, а их скот тоже не размножился, есть с кого разжиться мясом.

Забавны попытки морских черепах освоить и сухопутную экологическую нишу. Вот что значит отсутствие местной сухопутной! Я не упоминал, что зелёная черепаха, что покрупнее оливковой, с возрастом переходит на растительную пищу и держится поближе к берегу? При случае и наземную растительность пощипать не откажется, но на материке эта ниша сухопутными черепахами в основном занята, да и опасна из-за хищников, а здесь хищник на неё один – тот самый острорылый крокодил, который в воде её ловит, а не на суше. А другой хищник, двуногий, ещё только появился и порядки свои навести пока ещё не успел. Это я наших имею в виду, потому как чуда в перьях если и наведываются, то не настолько часто, чтобы серьёзно повлиять на расклад. Поэтому они – не в счёт. Но один хрен черепаха с ластами вместо нормальных лап, роющая яму для кладки у самых зелёных зарослей, выглядит несколько сюрреалистично для понимающих. Впрочем, наших людей больше волнует гастрономическая сторона черепашьего вопроса, а она от этих попыток экологической экспансии ничуть не страдает.

Но особенно примечательны те виды живности, которые в нашем современном реале до наших современных времён не дожили. Мы ведь отчего на Доминике давеча того крупного жёлто-зелёного ару расселять задумали? Оттого, что истреблён он был в нашем реале – не единственный, кому не повезло, но самый крупный и малораспространённый из всех ар. Здесь нам, кстати, никакой местный ара не попался, а водится только амазон. Это не есть хорошо, так что в качестве ещё одного пункта для расселения жёлто-зелёного ары с Доминики теперь напрашивается и Барбадос. Как установят наши регулярную торговлю с Доминикой – надо будет их и этим озадачить.

Сей же секунд примечателен местный барбадосский енот. Он более поджарый, чем хорошо известный обычный енот-потаскун… тьфу, полоскун, но в целом похож на него и вроде бы, считается его подвидом. Точнее, считался – ага, в известном нам реале, в котором дотянул до середины двадцатого века, а затем вымер. Люди его истребили сами или завезённый ими индийский мангуст, история умалчивает, но факт остаётся фактом, и в его лице, то бишь морде, мы наблюдаем живым и трезвым очередной вымерший вид. И даже не подозревающий о том, что может исчезнуть. А с чего ему это подозревать, если в реале он и араваков пережил, и карибов, и испанских колонизаторов, и аглицких? Только современная цивилизация по сути дела его доконала, а никак не те старинные. Античная, надо думать, тоже едва ли ему страшна. Мех его в тёплом климате никому не нужен, а уж чтобы ради мяса на него кто-то охотился, никто из нас как-то и не припомнил. Хоть он и не чистый хищник, а всеядный, как барсуки и бурые медведи, и едят же в принципе люди и медвежатину, и барсучатину, но вот с мясом енота оно как-то не повелось. Поэтому нам как-то и в башку не пришло пробовать. Пригодится ли в качестве собаки – хрен его знает. Вроде бы, приручается хорошо, и в прежней жизни я даже и сам видел как-то раз мужика с енотом на поводке, а у Серёги и знакомый такой был, но нахрена они в таком качестве нужны, когда нормальные собаки есть? А по деревьям наши тартесские кошаки уж всяко не хуже их лазают, да и грызунов получше их ловят. Но это уж колонистам будет виднее.

Наверняка есть и другая живность. Кажется, мелькали в зарослях агути, и это не удивляет, потому как они по всей Вест-Индии водятся. Просто пока-что хватает мяса того подстреленного крокодила и двух ламантинов. Серёга говорит, что вполне может найтись и какой-нибудь из древесных опоссумов, примечательных тем, что они – сумчатые. Одни только опоссумы из всех ранее многочисленных южноамериканских сумчатых не только выдержали жёсткую конкуренцию с пришедшими с севера плацентарными, но и подались на север сами. Но искать его специально нам, конечно, недосуг. Есть на острове, конечно, и несколько видов летучих мышей, и какие-то наверняка гнездятся в пещерах, а где они, там и накопившиеся за века залежи ихнего гуано – ага, своя селитра точно не помешает. Кальциевая, конечно, но поташа нажечь – не проблема. Так что хоть и бедноват Барбадос наземной фауной, нам не впервой за неимением гербовой писать и на туалетной. Да и не с суши наши барбадосцы будут получать основную часть животной пищи, а с моря.