Безбашенный – Античная наркомафия-8 (страница 6)
Хренио Васькин, а точнее Хулио Васкес, наш главный мент и госбезопасник – единственный среди нас испанец, а по ментовской части оттого, что был ментом и в той прежней жизни. Испанским, конечно, не нашим. Обрусел он уже тут, с нами. Кто с нами поведётся, все в той или иной степени обрусквают, и этот процесс идёт параллельно и навстречу нашему собственному отурдетаниванию. Женат, как и я, на хроноаборигенке, хоть и не из столь крутого семейства, ну так и не всем же на дочках сильных мира сего жениться. Поди найди ещё подходящую. Где ж на всех напастись таких, как моя Велия?
Серёга Игнатьев, пускай он у нас в прежней жизни и офисный планктонщик, по образованию геолог, так что и тут на нашем безрыбье тоже без вариантов. Я не из воздуха продукцию произвожу, а из сырья, а сырьё – это в основном полезные ископаемые, в том числе и такие, о которых хроноаборигены ни ухом, ни рылом, и если уж он чего-то очень нужного нам не найдёт, то без него вообще хрен кто найдёт. Полезны нам и его познания в химии, в которой я, например, хоть и тоже вообще-то изучал, откровенно плаваю. Ну, не моя специальность и даже не моё хобби, если детских хулиганских шалостей со взрывами не считать. А Юлька, супружница евонная, наша главная историчка и главная училка для нашего подрастающего поколения. Собственно, мы все его учим всему тому, в чём кто из нас копенгаген, но для общего образования молодняка, как и для истории как серьёзной науки, профессионализм желателен, и кому на нашем безрыбье тем профессионалом быть, если не студентке пединститутского истфака? Правда, два курса только и успела она там отучиться, но у нас как-то с профессорами, не говоря уже об академиках, вообще негусто.
А обучать молодняк нужно позарез, потому как планов громадье, и всё нужно "ещё вчера", а как тут справишься со всем вшестером? Помогают, конечно, по мере сил и знаний, и втянутые в наш попаданческий анклав друзья и единомышленники из местных хроноаборигенов, но если силами их боги не обделили, то со знаниями у них напряжёнка, и пока мы наш молодняк не выучим, кадрового затыка нам не рассосать. Чтобы мы могли высвободиться от рутины для проектов посерьёзнее, это пара-тройка выпусков нужна, и не из школы-семилетки, а из следующего за ней кадетского корпуса, в котором пока-что учится только на первом курсе наш первый школьный выпуск. А это ещё пару-тройку лет выдержать надо, пока только этот первый выпуск полностью выучим, разрываясь между службой, школой и вот этим кадетским корпусом. И деваться некуда, потому как далеко не всё для античных глаз и ушей предназначено, и многое можно преподавать молодняку только в закрытом учебном заведении, принадлежащем уже не государству, а семейству наших нанимателей, как раз и возглавляющему всю нашу структуру и все наши закрытые для посторонних проекты.
Как я уже сказал, это государство – лишь один из них. За Атлантикой, вдали от лишних глаз и ушей, воплощаются в жизнь и другие – колонии клана простых гадесских и карфагенских олигархов Тарквиниев, которому все эти годы служим и мы сами. Начали с простых солдат-наёмников, побывали и бандитами, и бойцами спецопераций, и агентами для спецопераций поквалифицированнее, на одной из которых я наконец и выслужился в доверенные люди, достойные породниться с семейством. В заокеанском проекте клана на Кубе наша заслуга, откровенно говоря, лишь частичная. Плавали за Атлантику мореманы Тарквиниев и без нас, потому как заокеанские ништяки как раз и дают клану его основные доходы. И не они были в этом бизнесе первыми, хоть и отжали его в конце концов себе у конкурентов весь. И даже идея собственной колонии там рассматривалась кланом, как я узнал позже, задолго до нас. Просто посчитали её не настолько нужной, раз уже есть там колония утративших связь с метрополией фиников-предшественников, а с нашей подачи и с нашими обоснуями просто вернулись к ранее отвергнутому проекту. Прочие же – Азоры и Горгады, то бишь Острова Зелёного мыса – отпочковались уже от этого кубинского как вспомогательные и подстраховывающие основной. То, что до кучи мы их и собственными уже проектами дополнили, стало следствием из их наличия как промежуточных баз. Без этой главной и самоочевидной для торгового клана задачи никто бы колонизацией этих архипелагов не заморочился, а раз уж заморочились и раз уж эти колонии уже есть и так, то почему бы заодно и не попрогрессорствовать на них и на Кубе так, как мы предлагаем? В Испании, рядом с римской Бетикой – категорически нельзя, а за океаном – что мешает? Аналогичным чисто торговым обоснуем мы сподвигли нанимателей и на проект колоний в Южной Атлантике как промежуточных баз для прорыва уже в Индийский океан в обход запрещающей и не пущающей суэцкой таможни гребипетских Птолемеев. Что выйдет из этой затеи дальше – будет видно со временем, когда дойдут руки. Тут на Азорах бы, да на Кубе как следует развернуться! Алчность торгашей-монополистов может и застопорить любой прогресс, но может ему и немало поспособствовать, если дать проекту правильный в глазах монополиста обоснуй. Надо только кадрами ещё все наши проекты обеспечить. Квалифицированные мы учим, а массовку должна дать метрополия. Вот только почистить надо сперва эту массовку, прибрав её хорошенько от генетического мусора…
2. Юнкерские будни
– Держать строй! Стадо баранов больше похоже на фалангу, чем ходячие трупы вроде вас! – голос гоняющего юнкеров центуриона-инструктора доносился даже до нас, – Как щит держишь, ты, ходячее недоразумение?! Ты уже убит – выйти из строя! Эй, сзади! Кто приказал тебе оставить брешь в первой шеренге?! Сменить эту падаль! Так, ты – тоже труп! Выйти из строя! Сменить и этот корм для стервятников! А ты – как держишь щит?! Тяжёлое ранение в руку – выйти из строя! Сменить подранка! Санитары! На носилки его!
– Меня же только в руку, почтенный! – попытался отмазать девок назначенный "трёхсотым" Миликон-мелкий, – Я могу идти сам! – он и так-то уж точно не дистрофик, а в кольчуге и с увесистым гоплоном греческого типа, который по условиям задачи с руки не снимешь, поскольку он пригвождён к руке пробившей его стрелой, груз для носилок из него получается весьма немилосердный.
– Поговори мне ещё! Кросс в полной выкладке после ужина захотел?! А вы чего встали?! Раненый истекает кровью! На носилки и живо в тыл! Эй, вы четверо! Прикрыть эвакуацию этого подранка! Центурия – черепаха! Как щиты держите?! К нему захотели присоединиться? Держать наискось, чтобы стрелы рикошетировали! Сзади – не сметь им помогать! Ещё раз увижу – они побегут кросс вместе с подранком! – две девки стонали под тяжестью носилок с бронированным царёнышем, но вечерний кросс – хуже, а между рядами строя вчетвером не втиснуться, и только когда они выбрались наконец из него, им помогли две другие.
– Развернуть строй! – скомандовал центурион, – Держать равнение! Я надеюсь, никто из вас не состоит в родстве с бессмертными богами и не собирается жить вечность? Тогда – в атаку, ходячие недоразумения! Вперёд – марш! Вторая шеренга – выше копья! Не мешать передним!
Строй двинулся вперёд, изображая атаку фаланги, из которой её мучитель то и дело выдёргивал облажавшихся, назначая их кого "двухсотым", а кого и "трёхсотым", так что и девкам попрохлаждаться не довелось. К концу назначенной дистанции "сближения с противником" строй, смыкающий ряды после каждой потери, заметно съёжился.
– Стыд и позор! – вынес свой вердикт центурион-инструктор, – Вы ещё даже не вступили в рукопашный бой, а уже исхитрились потерять каждого третьего! Даже ума не приложу, за какую такую тяжкую провинность я заслужил такое наказание – командовать раззявами вроде вас. Ваше счастье, что по условиям задачи вас обстреливали лузитаны, не очень-то привычные воевать с тяжёлой одоспешенной пехотой. Критские лучники выбили бы вас всех до единого. Завтра я хочу наблюдать гораздо лучший результат. А чтобы вы были старательнее, условный противник будет применять отравленные стрелы. Поэтому каждый раззява, словивший завтра стрелу, будет считаться убитым. А убитому отпуск на выходные домой нужен? Правильно, абсолютно не нужен. Всё всё поняли?!
– Поняли и запомнили, почтенный! – гаркнули остатки строя.
– А вы, трупы и подранки, всё поняли?
– Поняли и запомнили, почтенный! – без особой радости отозвались те.
– Трупы! В лагерь бегом – марш! Подранки – назад! Кто приказал вам покинуть носилки?! А ну живо мне улеглись обратно! Санитары! Носилки с ранеными – в лагерь! – девки застонали, едва лишь осознав, что им сейчас предстоит, – Центурия – сомкнуть ряды и прикрыть эвакуацию раненых! Держать строй! Десять шагов назад! – он так и заставил оставшихся в строю пятиться назад вслепую, отчего темп отхода строя оказался раза в три медленнее темпа предшествовавшей ему атаки.
– Да гоплон этот, млять, здоровенный! – делились впечатлениями добежавшие уже до лагерных ворот и переводящие дух "убитые", – Как ты его правильно удержишь на хрен, когда он задевает, млять, оба соседних? – последовавшие после этого переговоры со стражей у ворот уже на турдетанском их тоже не обрадовали, потому как вердикт матёрых профессионалов тарквиниевской ЧВК сводился к принципу, весьма близкому по смыслу к современному нашему – "хреновому танцору и яйца мешают".