Безбашенный – Античная наркомафия-8 (страница 24)

– Уже скоро?

– Ну, не в ближайшие дни, конечно. Нам с вами эту бы к зиме закончить, чтобы отвезти её в Лакобригу, а уже там по ней начнут делать другие.

– Так это же сколько нам ждать их? – разочарованно присвистнул Кайсар, – Это же опять каждую по одной.

– По шаблону будет гораздо быстрее, – сообразил Волний, – Мы же шаблон этот как раз здесь и делаем.

– Так всё равно же по одной.

– Мы, ребята, немного схитрожопим там и в этом, – обнадёжил я их, – По этому шаблону сперва сделают три поменьше, но тоже добротных бронзовых. И вот только они уже станут рабочими шаблонами для производства штатных линеек, которые по ним уже и делаться будут сразу по три.

– Всё равно медленно, досточтимый, – заметил Мато, – А первых, получается, ещё дольше ждать придётся.

– Да, придётся потерпеть, – подтвердил я, – Зато они будут делаться быстрее, так что по весне хотя бы уж весь ваш поток ими обеспечим.

– А нам когда? – спросил Артар.

– Куда ты так торопишься? Твоему потоку они и понадобятся-то не раньше, чем через год, и уж к этому-то времени они давно будут готовы и на вас. Ну и для следующего потока в запасе будут на складе, чтобы и для них не было задержек в выдаче, покуда я это производство в Нетонис из Лакобриги буду переносить. Сами же понимаете, что не кому попало такие вещи видеть следует и даже просто знать, что подобное вообще возможно.

– А нам, досточтимый? – Энушат, похоже, уже добила свою таблицу синусов с косинусами, – Почему всё интересное только парням? Мы тоже хотим!

– Тебе-то куда? – подначил её Ганнибалёныш, – Даже не знаешь ведь, что это за штука такая, а всё туда же, подавай такую же и ей.

– Сам такой! – отбрила девка, учащаяся с ним как-никак в одном классе, отчего остальная школота захихикала.

– Энушат, у нас же тоже девчонки есть, – напомнил ей мой наследник, – Будут у нас – будут и у них. Вы поступите в корпус – выдадут в ваш черёд и вам.

– А нам выдадут? – Турия тоже справилась с обводкой тушью своей таблицы, – Дайте и мне чего-нибудь поделать! – пацанва расхохоталась, да и я с трудом удержался от усмешки, а Мато с Кайсаром многозначительно подмигнули Волнию.

– На вот, заусенцы тогда позачищай, – Икер протянул ей шабер, – Поосторожнее только, не поцарапайся сама.

– Не учи учёную! – шмакодявка не впервые уже пробует поработать с пацанвой и по металлу, и элементарщине её учить уже не нужно – млять, да Трай сейчас уж точно в осадок бы выпал, если бы присутствовал и увидел свою дочурку за таким занятием!

– Девчата учатся и в нашем кадетском корпусе наравне с ребятами, – разжевал я для особо непонятливых, – И эти вычислительные приборы тоже получат вместе с ними.

– Досточтимый, а как же нам этой штукой пользоваться? – поражённо спросила Энушат, которой пацаны успели уже на пальцах растолковать принцип работы, – Это же два дюжих раба нужны, чтобы эту серединку двигать! – все, кто уже бывал на экскурсиях у меня на мануфактуре, едва не попадали со смеху.

– Это большой шаблон для станка с пантографом, – подсказал ей мой наследник, когда отсмеялся, – Почтенный Сергей разве не показывал вам, как с ним копируют разные рисунки, когда их надо увеличить или уменьшить?

– Это вот эти рычаги, что ли?

– Да, такие же рычаги и на гравировальном станке, – подтвердил я, – Только там вместо грифеля вращается гравировальная фреза, которая прорезает рисунок на металле, когда рабочий обводит чертилкой такой же контур на шаблоне. И чем больше шаблон, тем легче ему работать – проигрываем в расстоянии, зато выигрываем в силе.

– То есть, наши будут маленькими?

– Да, в десять раз меньше этой шаблонной линейки.

– Уфф! Ну наконец-то! – Волний закончил разметку шкалы, надрубил зубилом её последнюю риску и облегчённо потянулся.

– Если ты освободился, так может, поможешь мне обвести последнюю таблицу? – тут же попыталась его запрячь Турия, – А что смешного? – Мато и Кайсар чуть было не попадали от хохота.

– Ты издеваешься, что ли? Я на эту чертёжную бумагу смотреть уже не могу!

– Нас всех на этой неделе проклятым черчением замучили, – пояснил ей Кайсар, – А ему ещё и повезло как утопленнику – полибол чертить заставили.

– Вот этот с цепью, который шариками стреляет?

– Если бы! – страдальчески поморщился мой наследник, – Но пулевой достался царёнышу. Я и на гастрафет был согласен, и на баллисту, но почтенный Сергей сказал, что для меня это слишком просто, и подсуропил мне этот долбаный стреломёт с поворотным валом, а я задолбался его чертить! И ты думаешь, это только в этот раз? Всё время так! – и на меня укоризненно глядит, потому как хоть распределял задания и Серёга, но утверждал их я, – Всем что-нибудь нормальное дадут, а мне – самое навороченное.

– Судьба твоя такая, – сообщил я ему, – У нас это наследственное. Ты думаешь, у меня бывало иначе? Бывало – изредка, когда препод совсем уж бдительность терял, и тогда я радовался везению. Но обычно, когда я пытался выбрать что-нибудь нормальное, мне говорили то же, что и тебе – что для меня это слишком просто. И давали мне в работу такое, что хоть стой, хоть падай. Так что терпи и привыкай…

– Один чертёж? – недоуменно спросила Турия.

– Сборочный. А к нему – вся деталировка, то бишь чертежи всех деталей, а они в сборке в основном – ну, крепёж и звенья цепи не в счёт – по одной. А чертежи деталей – рабочие, с материалом и всеми размерами, и на каждый размер – допуск, чтобы по этим чертежам можно было при необходимости сделать детали комплектации, а уже из неё – собрать годный работоспособный полибол.

– Ужас! – ага, до шмакодявки наконец-то дошло, – Но досточтимый, ведь это же несправедливо! Кому-то лёгкие задания достаются, а кому-то – вот такие.

– Ну, совсем уж лёгких заданий в кадетском корпусе не достаётся никому, даже девчатам, – возразил я, – Если после школы ты не испугаешься трудностей и поступишь в него, как это сделали и многие девчата из первого потока, то ты убедишься в этом и сама. Но по сути ты права, разница в сложности немалая, и конечно же, это несправедливо. Мы чередуем везунчиков, которым достаются задания полегче, чтобы ими не были всё время одни и те же, и чтобы их не возненавидели за это все остальные, но самые лучшие в число таких счастливчиков не попадают никогда.

– А разве никак нельзя сделать все задания одинаковой сложности? – спросила Энушат, – Ну, чтобы не было такой большой разницы.

– Можно, и даже нетрудно, но не нужно.

– А в чём смысл? – ага, Ганнибалёныш сообразил, что не просто так.

– Смысл в том, что ваша учёба – это не только преподавание вам знаний, но и ваше воспитание. Если вас возмущает несправедливое распределение нагрузки – это очень хорошо. Чем сильнее вы будете ненавидеть подобную несправедливость, тем лучше. Вам предстоит быть не простыми людьми, а теми, от кого будут зависеть многие. И то, каково хорошему исполнителю терпеть огульную уравниловку с плохим, которая отобьёт у него всякое желание стараться, вы должны для лучшего понимания этого испытать и на себе. Выучитесь, будете руководить другими – не допускайте подобного безобразия сами у тех, кем вы будете руководить, и беспощадно пресекайте всякие попытки такой уравниловки. Справедливость – это когда лучшие и живут лучше бестолочи, а не тогда, когда одинаково плохо и тем, и другим. Я надеюсь, вы все понимаете, почему одинаково всем может быть только плохо, а не хорошо? Правильно, хорошего никогда не бывает в изобилии, и то, что есть – должно доставаться в большей мере наиболее достойным. Жизнь есть жизнь, и мы с вами живём в реальном мире, в котором неизбежен блат. Те же Спурий и Миликон – оба займут достойное положение в обществе не только по своим способностям и прилежанию, но и – сами же все прекрасно знаете, почему, – пацанва рассмеялась, – Моих детей я тоже не позволю никому обидеть с назначением по службе. Ты, Гамилькар, тоже не сирота. Ты, Турия – из "блистательных", и таких среди вас немало. Такова жизнь, и с этим ничего не поделать, но раз уж вы и вам подобные такие баловни судьбы, то будьте тогда хотя бы уж справедливы к тем, кому повезло с блатом меньше, чем вам.

– Да я и так уже эту уравниловку ненавижу, – хмыкнул Ганнибалёныш, – Когда к школе нас готовили, то же самое было – кто лучше занимается, тем и задания труднее, и спрос строже, а с бестолочи и лентяев спроса почти нет.

– Точно, досточтимый! – поддержала его Энушат, – Такая же несправедливость! Мама велела мне стараться и не роптать, и я терпела, но очень обидно было!

– Да, на ваших подготовительных занятиях это цвело пышным цветом. Ну так и многие ли из той бестолочи, которой так нравилось садиться на хвоста толковым, учатся теперь с вами в школе? Да, вам тоже на экзамене пришлось нелегко, и на "отлично" его не сдали даже лучшие из вас, но вы его всё-таки сдали и в школу попали. К сожалению, блат был и у многих среди той бестолочи, и отсеять их сразу, не дав им шанса поступить, было нельзя. Поэтому и отсеяли их по результатам подготовки.

– Досточтимый, а вот этот полибол, который Волний чертил со всеми деталями, будет делаться? – спросила Турия.

– Нет, это было просто учебное задание. Его и римляне широко внедрять как-то не спешат, да и сами греки у себя широко не внедрили – не настолько он хорош по своим качествам, насколько сложен и дорог.