Безбашенный – Античная наркомафия-7 (страница 82)

Я ведь уже говорил о постепенно чернеющей Керне? Очень удобна она, кстати говоря, для выявления и отбора немногих подходящих для нас негроидов. В любом городе социум поатомизированнее традиционного родоплеменного, и менталитет у его жителей соответствующий – не столько традициями предков городской житель руководствуется, сколько нормальным житейским здравым смыслом. Ну, пытается во всяком случае, в меру своего понимания означенного здравого смысла, и при этом каждый из них вольно или невольно проявляет собственную индивидуальность. Правильно проявит – значит, наш человек, и такому, если и жена с детьми не подкачали, в грин-карте хрен откажем. Ну а не нашим, как говорится, просьба не беспокоиться понапрасну и дружеский – ага, на первый раз ещё дружеский – совет при отказе в грин-карте не буянить и прав не качать, потому как с нами хрен прокатит. Вы ничем не хуже отобранных нами? А это не вам решать. Вы самые правильные в силу того, что "как все"? А это для нас не показатель. И количеством своим нас пугать не надо – нас оно не впечатляет. Копья со щитами и у нас есть, да ешё и получше ваших, и мечи у нас получше ваших мачете, и шлемы с кольчугами – сделано в Испании, гарантия качества. И луки у нас получше, чем даже у местных фиников, толк в них понимающих, а кроме луков есть ещё и вот эти железные трубки на деревяшках. Не знаете, что это такое? Лучше бы вам и не знать, ребята – спокойнее спаться будет. А то Испания, знаете ли, много чем богата. Её серебряные рудники, например, дают не только серебро, но и прорву свинца, а медные – не только медь, но и серу, а за проливом, уже в Мавритании, вполне хватает аммиачной селитры, а уж золы и древесного угля мы и прямо на Горгадах при необходимости наскребём достаточно. К чему всё это? А вот как раз к этим трубкам, действие которых проверять на своей шкуре мы вам дружески – пока ещё дружески – не рекомендуем. Чревато это для неокрепшей психики, а особо невезучим или не в меру героическим – и для целостности тушки. Ага, вплоть до летального исхода.

Не далее, как в пятнадцатом веке нашего реала, когда принц-инфант Энрике, прозванный Мореплавателем, загнал наконец-то своих боязливых мореманов сперва за мыс Нун, а затем и за мыс Бохадор, и те уверовали наконец, что не только не сгорят от нестерпимого солнечного жара вблизи экватора, но даже и в кипящем море не сварятся, и началась португальская колониальная экспансия в Западную Африку, то сколько их там было-то, участников этих плаваний в Сенегал и на берега Гвинейского залива? И сколько там они могли оставить солдат в гарнизонах своих колониальных фортов? Ведь горстку же по сравнению с толпами местных черномазых! А огнестрел ручной там был и вовсе у единиц, но и эти единицы, мечущие гром и молнию, повергали в ужас те толпы, убивая, а то и просто раня одного или двух, но разгоняя десятки и сотни. А ведь что у них был за огнестрел? Аркебузы, даже не мушкеты! Самопал гладкоствольный и дульнозарядный по сути дела с фитильным рычажным серпентином, и это ещё в лучшем случае, потому как не вышли тогда ещё из употребления и примитивные ручные кулеврины, к полке которых тлеющий фитиль подносился вообще рукой. Не был ещё изобретён и бумажный дульный патрон, так что и перезарядка такого агрегата не особенно-то отличалась от перезарядки бомбард и фальконетов. И ничего, против обосравшихся от рукотворных грома и молнии черномазых этого хватало. Мы же здесь, благодаря послезнанию, проскочили этап этих гладкоствольных дульнозарядок на единичных экземплярах, а в серию у нас пошла уже хоть и кремнёвая, но казнозарядная винтовка, и сразу с означенным бумажным патроном, которая и точнее, и дальнобойнее, и во много раз скорострельнее тех фитильных аркебуз. Самый весомый аргумент в любой конфликтной ситуёвине с любым количеством точно таких же африканских негров, только ещё более замшелых античных времён…

– Они что, прямо на самом деле падают на землю? – усомнилась гетера, когда ей рассказали о парочке случаев, – Разве не просто убегают?

– Да ведь ты же сама только что видела, – напомнил ей спецназер.

– Ну, женщины обычно пугливее мужчин.

Мы как раз постреляли из наших винтовок, что и привело невольно к наглядной демонстрации этого эффекта. В принципе-то выстрелы из огнестрела на всех в античном мире впечатление производят. Привычки-то ведь к их грохоту нет ни у кого, так что все за гром с молнией принимают. И шугаются, конечно, все, но негры – в особенности. И наши испанцы, и финики, и берберы – кто вздрогнет, кто замрёт, кто и пригнётся или присядет, кто сиганёт в кусты, дабы заныкаться, но черномазые – это что-то с чем-то. Мы очередной залп по мишеням дали, а тут как раз идёт одна из кернских "тоже типа финикиянок", но негритоска негритоской – чёрная, кучерявая, на башке корзина со стиранными тряпками, и если бы не финикийская туника, так раздень её, и от обычной негритянки хрен её тогда отличишь. Мы бы дали ей пройти, но она со спины приближалась, а мы целимся уже по мишеням, и вся окружающая обстановка нам уже параллельна – есть ты, есть мишень, ну и мушка с целиком, и даже спуск, свободный ход которого ты выбираешь пальцем, уже где-то на периферии сознания, сконцентрированного на удержании прицельной линии… Шмаляем, короче, так эта дурында как шла, так и распласталась прямо на тропе, вжимаясь в землю. Даже не взвизгнула, кажется. Оглядываемся, наблюдаем эту картину маслом – "гречанка" наша аж испугалась, не отбросила ли черномазая коньки, а та глаза открывает, едва башку приподняв, видит, что мы нормально стоим, медленно и опасливо подымается сама, затем хвать свои тряпки, хвать корзину – и бегом от нас. Можно, конечно, и тунику финикийскую надеть, и язык вызубрить, и манерам научиться, но гены-то ведь никуда не делись. Умора, млять!

– У них и мужики такие, – заверил её Володя, – Лесные – и те пригибаются все, а кто-то и заляжет за корягой, а уж степные – все валятся ничком без звука, редко кто самый храбрый только на четвереньки…

– Но почему?

– Они все родом из открытой засушливой саванны, – пояснил Серёга, – А там и в сухой сезон бывают грозы – облаков нет, дождя нет, только ветер и молнии с громом. А молния – она же, где повыше, туда и бьёт. Если есть скала – ударит в скалу, есть дерево – ударит в дерево, а если поблизости нет ничего выше стоящего человека, так кто не успел упасть ничком, того она и поразит, и чаще всего насмерть. Хочешь жить – скорее падай при громовых раскатах на землю, вжимайся в неё поплотнее, ну и молись духам племени, чтобы какой-нибудь замешкавшийся раззява не оказался рядом. Вот кто научился падать, не рассуждая, те только и оставили там после себя потомков. За поколения закрепилось.

– И нескольких таких труб достаточно, чтобы остановить целый отряд дикарей? – въехала "гречанка", – Это тогда большая сила!

– А у нас здесь этих громовых труб уже два десятка! – тут же распустил перед ней павлиний хвост генерал-гауляйтер.

– Ого! – гетера явно впечатлилась, – А в Тарквинее они есть?

– Вместе с теми, которые туда доставят в этот сезон, там будет две с половиной сотни, – ответил я ей спокойненьким таким тоном, – Это лёгких ручных вот этого образца, а тяжёлых вертлюжных такого же типа будет полсотни. И десяток больших орудий.

– Ага, не считая флотских, – добавил с ухмылкой спецназер.

– Опять всё лучшее для Тарквинеи! – проворчал наместник Горгад.

– А куда тебе столько? – поинтересовался я, – На Антилии водятся крокодилы и дикари, с которыми надо держать ухо востро, и это не черномазые – хоть и пугаются тоже, но ничком не падают. А от кого здесь отстреливаться тебе? Там в море водятся ламантины вроде очень больших тюленей, которых не взять стрелой, и их там полно, а африканские в море далеко не заплывают, и у тебя здесь их нет вообще, а ближайших ты найдёшь только у самого африканского берега, когда у тебя появится флотилия. И на кого ты собираешься охотиться прямо сейчас?

– Ну, я же не прошу столько же, сколько и туда. Раз уж там они нужнее – я тоже всё понимаю, но всё-таки вы могли бы хоть немного добавить и нам.

– В том длинном ящике, который мы выгрузили в твой арсенал, ещё пять штук, – утешил я его, – У тебя их теперь больше, чем людей, умеющих обращаться с ними.

– А на Бразил вы сколько отправляете?

– На Бразил – ни одной. Там им тоже не на кого охотиться, а самих их слишком мало, чтобы соваться раньше времени на материк. Обойдутся пока. Как видишь, никто не держит Горгады на последнем месте – просто везде своя специфика…

– В том-то и дело! Вот как мне с моей спецификой за другими угнаться?

– Обводняй острова. Финиковые пальмы же мы тебе привезли? А ведь рассаду пришлось проращивать из косточек в самой Оссонобе – не продают деревьев на корню ни финикийцы, ни мавры. Да, надо ждать, пока вырастут и заплодоносят, но зато у тебя будет сразу целая плантация. Ветряк вон тебе поставили?

– Ну, светильник лучше и ярче масляного, но стоило ли только ради этого?

– Не только. У тебя почти нет водопадов, зато постоянный ветер на вершинах. От одного маленького ветряка толку, конечно, немного, но целое поле ветряков побольше заменит те водопады, и тогда ты увидишь, зачем это нужно. Дай срок, и будет у тебя тут не хуже, чем в Тарквинее – глядишь, и гетеру к тебе сюда направим, – и мы рассмеялись.