Безбашенный – Античная наркомафия-7 (страница 73)

Тоже ведь, кстати говоря, та самая "живая история". Понятно, что не только это и не столько это, но и это тоже. Вот в кои-то веки целиком и полностью с историчнейшей нашей соглашусь, что потомки должны знать всё. Во-первых, нехрен делать из нас святых или непогрешимых – все живые люди со всеми присущими им недостатками. Во-вторых, чтоб не считали, что это у них жизнь бьёт ключом, а прошлое было какой-то застывшей статикой. А в-третьих, чтобы знали контекст тех обстоятельств, в которых мы принимаем сейчас то или иное решение и понимали те резоны и логику, которой мы руководствуемся, и сами не возведёнными в догму прецедентами из давно ушедшего прошлого в текущей жизни руководствовались, а их логикой и нормальным житейским здравым смыслом…

15. Выпуск

– Неровно идут! – поморщилась Наташка при виде марширующей по площади сводной когорты Первого Турдетанского, – Парад называется!

– Нормальный парад, – пожал плечами Володя, – Чем он тебе не нравится-то?

– Ну некрасиво же! Вот эти твои разведчики хотя бы – охотно верю, что они все отличные парни. Но почему эти отличные парни не промаршировали нормальным строем и слитной поступью, а пробежали трусцой врассыпную в этих своих землистых сетчатых накидках с ветками – ни парадного внешнего вида, ни строя никакого, ни шага не слышно.

– Только благодаря безукоризненной строевой подготовке разведгруппа сможет строем и с песней скрытно проникнуть в расположение противника, – схохмил спецназер афоризмом от Шлахтера под наш хохот, – Наташ, это же разведчики. Их и не должно быть слышно, и именно это они и показали, как сумели на этой мостовой. В идеале их и видно быть не должно, но этого на параде не покажешь никак.

– Ну а лучники? Точто так же пробежались трусцой, без равнения и не в ногу, да ещё и стрельбой своей всех напугали.

– Да ладно тебе – напугали. Все же видели, что деревянные щиты подвешены, и целились в них – залп с остановки, залп с колена, залп на ходу – что тут страшного-то?

– Так дети же смотрят!

– Ну и что? Покажи мне хоть одного пацана, обгадившегося со страху. А бойцы – показали именно то, для чего они вообще-то и нужны, и чему их научили. Их дело и их служба – это быстро передвигаться по местности и метко стрелять, а не снашивать раньше времени подошвы сапог, выбивая ими пыль из плаца.

– А конница?

– А что конница? Кони нормальные, не ослы и не мулы, и всадники сидят ловко и экипированы хорошо – что тебе не так с нашей конницей? Лошадей, что ли, специально для тебя надо было всех в один цвет покрасить? – даже мелкая детвора рассмеялась.

– Ну Володя, ну проскакали же как бандиты какие-то, да как выхватят эти свои мечи – напугали же!

– Кого напугали?

– Ну дети же смотрят, и девочки в том числе.

– Среди них я тоже ни одной обгадившейся с перепугу не наблюдаю. Вонизм – он не от них, а от конского навоза, но и лошади тоже как-то не со страху насрали, а просто привычка у них такая – где им приспичит, там и насрут, – мы снова заржали.

– Ну ладно, допустим. А вот эти, которые строем шли – ну что это за строй? Ну ты вспомни те наши московские парады по ящику – все одинаковые, начищенные, штыки блестят, носок тянут одновременно, топот слитный. А эти? Ты же сам и рассказывал, как важно для них в бою держать строй…

– Правильно, важно – вопрос жизни и смерти. Так ведь строй – это не задранные ноги и не отмашка, а вот эта стена щитов. Ты увидела в ней хоть один разрыв? Кто-нибудь замешкался при выстраивании "черепахи"? Кто-нибудь промедлил с восстановлением той стены после выхватывания мечей и демонстрации удара? Вот это и есть строй, а вовсе не вытянутый носок и не слитный топот. Шагание в ногу, между прочим, нужно только для того, чтобы они в плотном строю не мешали друг другу, только и всего. А те московские парады – ты хотя бы представляешь, как пацанов неделями на плацу дрочили ради этого единственного прохождения по площади? Лучше бы их так стрелять и окапываться учили, как учили этой дурацкой и в бою на хрен никому не нужной шагистике!

– Ну Володя, ну ведь это же парад!

– Ага, он самый. По исходной идее, пока её не извратили паркетные шаркуны – демонстрация военной мощи. Вот её наши бойцы и демонстрируют, а не надраенные как у кота яйца бляхи или выглаженные шнурки. Ты глянь вон на Сапрония и Миликона – оба довольны, и плевать им на те шнурки с бляхами. А всё отчего? Оттого, что оба настоящие вояки – полевые, а не паркетные, и у них армия для настоящей войны предназначена, а не для детских игр в солдатики. И какая армия – такой у неё и парад.

– Хайль Миликон! – рявкает в жестяной матюгальник префект сводной когорты, и вся шестёрка центурионов вскидывает руки – их витисы уже переложены в другую – в соответствующем приветствии. Вся когорта по их свистку салютует взмахом копьями, а царь и Фабриций приветствуют бойцов ответной отмашкой, и легионеры – не слишком ровными шеренгами и не особо слитно и энергично топоча, зато держа идеально ровную стену щитов – покидают площадь.

Следом за тяжёлой пехотой грохочют по мостовой железными ободьями колёс "тачанки", то бишь колесницы с пулевыми полиболами – показушные стрельбы из них в городской черте, конечно, противопоказаны, для этого загородный полигон есть, а здесь просто демонстрируется наличие. Отстрелялись за себя и за них проскакавшие следом за ними конные лучники, а за ними неторопливо, но внушительно прогрохотала артиллерия – влекомые парами волов тяжёлые повозки с баллистами. Тоже без стрельбы, естественно, потому как ядерное оружие – ага, каждое ядро минимум с половину человеческой башки величиной. Лет восемь они уже у нас вообще-то имеются как вид войск, но на параде в честь очередной годовщины операции "Ублюдок" дефилируют впервые, потому как в тех, подаренных нам римлянами, а нами только починенных, нашей заслуги был сущий мизер, и гордиться было особо нечем, а вот эти экземпляры – уже нашего производства, вообще с нуля. К десятилетнему юбилею они не подоспели, но теперь, на двенадцатую годовщину, у оссонобцев есть наконец-то все основания ощутить себя гражданами какой-никакой, а всё-таки уже ядерной державы, гы-гы! Следом за тяжёлой осадной артиллерией проехала лёгкая полевая – запряжённые парами мулов повозки с малыми онаграми. Тактическое ядерное оружие с ядрами величиной с кулак. То, что при необходимости они и гранаты типа лимонок могут метать – известно лишь немногим с высшей формой допуска…

Из того, что стрелять они могут и прямо с телег, являясь таким манером своего рода самоходками, секрета никто не делает – очевидно ведь для всякого, кто только взгляд на них бросит. Но конечно, обходятся без стрельбы и они, потому как и таким ядром бед в городе натворить недолго. Поэтому и за себя, и за самоходчиков отдуваются лучники на тяжёлых повозках-крепостях вагенбургов, тоже влекомых волами. И поскольку тягловая сила нашей военной техники – живая, которая ни пёрднуть, ни насрать случая не упустит, завершают парадное шествие войск – ага, под смех зрителей – "сапёры", то бишь рабы с мётлами и совками, обезвреживающие оставленное живностью "минное поле". Морщатся и счастья своего не понимают, которое заключается в том, что мы пока ещё "танками" не спешим обзавестись, то бишь боевыми слонами – вот уж кто если насрёт, так насрёт. Но мы римлян нервировать не стремимся, так что это ещё нескоро. Хотя и без слонопотамов как-то хватает говённого кумара, так что ещё больший смех зрителей вызывают рабыни с кадильницами, в которых дымят ветки можжевельника – типа, перебить этот вонизм мы не в силах, конечно, но честно пытаемся сделать с этим хоть что-то.

Млять, толпе горожан развлекательное зрелище, а нам хрен дадут расслабиться! Васькину один из его агентов что-то докладывает, и едва только тот успевает решить его вопрос, как его сменяет следующий. Но то его ментовские и гэбэшные дела, с которыми он в большинстве случаев справляется и без нашей помощи, а вот небольшое шевеление возле Фабриция мне почему-то не нравится. Млять, так и знал! Ко мне ходока отсылает! А к кому же ещё-то отослать помощника распорядителя дорожно-строительных работ?

– Прости, досточтимый, но это опять я, и у меня всё тот же вопрос – нельзя ли как-нибудь ускорить поставки нового шанцевого инструмента?

– Только что Фабрицию на меня нажаловался, и хватает наглости прямо тут же и у меня же помощи просить? – схохмил я, – А в следующий раз уже царю жаловаться на нас с Фабрицием побежишь?

– А на царя потом – снова вам с Фабрицием! – шутливо подтвердил строитель, – Работа у меня такая, досточтимый. Люди-то в чём виноваты? Камень рубить приходится, инструмент тупится и снашивается…

Даже при всём отсеве неподходящих наплыв переселенцев из Бетики из-за двух неурожаев такой, что впору за башку хвататься – вот куда их такую прорву девать? Нет, с прокормом-то их худо-бедно справляемся, но занять-то их чем? Земли, уже готовой под распределение новым общинам, не так уж и много, а в колонии спроваживать – навигации надо ждать. Вот и решили ещё по осени задействовать лишнюю рабочую силу с пользой на перспективу, озадачив её строительством дорог по римскому образцу. А ведь римская дорога – это целое дело! Тут и трассу надо наметить, максимально её спрямив и выровняв, а это значит, и возвышения местами срыть, и в низинах насыпи возвести, а сама дорога – это же не просто камней наложить. Если бы! Тут и котлован нужен на всю её ширину и с дренажными канавами по бокам, тут и песчаная подложка на дно его нужна для того же дренажа, тут и каменюк нехилых с крупным щебнем поверх песка нужно немало, да ещё и не просто навалить и разровнять – утрамбовать их ещё надо поплотнее. А поверх них ещё и гравий, и тоже хорошенько утрамбованный. Тут и бордюрные плиты, конечно, по бокам ставятся. Мостовая – это в самую последнюю очередь, да и не столь она нужна, римляне и сами гравием пока обходятся. Но и на котлован в каменистой земле – нужен инструмент…