Безбашенный – Античная наркомафия-7 (страница 38)

– Нефть здесь, конечно, густая, – заценил Серёга добычу, – Частично это из-за испарения лёгких фракций и растворения битума, через который она сочится в колодец, и если пробурить поглубже нормальную скважину, она будет пожиже. Но лёгкой и самой ценной марки Brent мы не получили бы и из скважины. Тринидадский выход – это часть оринокского нефтяного бассейна Венесуэлы, а венесуэльская нефть относится к тяжёлым.

– Типа нашей Urals? – уточнил Володя.

– Ну, не совсем, есть отличия, но в целом – да, примерно этого класса. Меньше парафина, но серы тоже много, и собственно нефтяные фракции преобладают тяжёлые. На масла, на солярку с мазутом пойдёт неплохо, на битум – сами видете, – геолог обвёл рукой озеро, – А вот бензина из неё много не выгонишь, так что до бакинской или чеченской ей – как раком до Луны.

– Которые, вроде, можно и хоть прямо из скважины в бак заливать? – спросил я, – Ну, не в иномарку, конечно…

– Это сильно преувеличено, – ответил спецназер, – Ну, примерно как если в бак иномарки какой-нибудь буржуинской вроде "мерса" или "кадиллака" залить наш самый обычный бензин к "жигулям". В "жигули" – в принципе можно, завестись – заведёшься, даже поедешь, но далеко вряд ли уедешь. Заправляться следует всё-таки бензином, а не детской неожиданностью. Движок будет на неё ругаться, и если ты сразу не поумнеешь, так убьёшь его на хрен – млять, вот притащили к нам в автосервис как-то раз на буксире одного такого, руки бы ему оторвать за такие эксперименты! Прикинь, в "форд" заливал даже не "девяносто второй", а вообще "восьмидесятый", экономист хренов! Вот раз в пятнадцать больше его экономии этому дятлу обошлись переборка и чистка движка с заменой убитых деталей! И ведь знаешь, что самое смешное? Что на всех заправках дурня предупреждали, что так и будет! Ну и кто ему доктор? Хочешь на топливе сэкономить – езди на старых совдеповских "жигулях"!

– Мы и до них-то ещё хрен доживём, – хмыкнул я, – Да и нахрена они сдались, если ближайшая АЗС – вот тут, на Тринидаде?

– Ну, не ближайшая, – возразил Серёга, – Если бурить всерьёз, так найдём и на Кубе, хоть и не у самой Тарквинеи, если поверхностный выход нужен вроде этого – тогда за Кубу с полной уверенностью не поручусь, но уж на Ямайке и на Пуэрто-Рико, хоть и не такого размера, конечно, найдутся наверняка. Куски битума разведчикам раздать, чтобы красножопым их показывали, и тогда найдут без проблем.

– А кубинская и ямайская – какого качества?

– Тоже тяжёлые и с серой, как и венесуэльская, но на халяву – сам понимаешь.

– Ага, бери, что дают, и не капризничай, – поддержал Володя.

– И радуйся, что нескоро ещё кончится, – согласился я.

– А кстати, она точно кончается? – заинтересовался спецназер, – А то тут одни пугают, что кончается, а другие – что она всё время новая образуется, и кому верить, хрен их знает. Вот ты, Серёга, чего скажешь?

– Ну, с точки зрения классической теории, по которой меня и учили, нефть таки кончается, – ответил геолог, – Ну, не так, чтобы совсем, но как энергоноситель. Где-нибудь за полярным кругом, да с больших глубин, да ещё и с маломощных пластов на её добычу будет тратиться энергии больше, чем она даст при сжигании, и кому она тогда будет такая нужна? На химическое сырьё для чего-то сверхценного её может и будут ещё добывать, а на топливо – уж точно нет. В этом смысле – да, кончается. Ну, кончалась ТАМ, у нас…

– Так а я, вроде, слыхал, что она из старых пустых уже скважин снова попёрла? Это правда или звиздёж?

– Строго говоря, есть такие факты – в Татарии и в Чечне, например…

– Ага, я как раз про них и слыхал. Так чего, образуется таки новая нефть?

– Ну, этого классическая теория и не отрицает. Образовывалась, образуется и будет образовываться. Вопрос только в том, какими темпами, и сравнимы ли эти темпы с темпами выкачивания. И хотя есть в принципе и другая теория, которая позволяет нефти образовываться быстро и в товарных количествах, но реальная практика ограничивается только вот такими редкими единичными случаями, которые как-то не обнадёживает, так что Паршева и Пономаренко с их страшилками я бы сдавать в макулатуру не спешил.

– А чего это за теория-то такая?

– Так называемая металл-гидридная теория Ларина, по которой основная масса ископаемого топлива образуется абиогенным путём – не из биологической органики, а из углерода и водорода земных недр.

– А это как?

– Ну, по Ларину земное ядро состоит не из железа, а из плотно сжатых гидридов лёгких металлов вроде алюминия и магния с кремнием, то есть их химических соединений с водородом. Он, соответственно, всё время из гидридов высвобождается и улетучивается из ядра в мантию и дальше к земной коре. От этого как раз основную часть вулканических газов составляет водяной пар, а вторая их важная составляющая – углекислый газ, оксид углерода. Углерода, как и кислорода, в земной коре до хрена. А водород – тот, который не окислился до воды ранее – восстанавливает его из углекислого газа, и если где-то на пути к поверхности находятся пустоты – в них образуются месторождения каменного угля, а если водорода гораздо больше, чем нужно на тот уголь, то и углеводородов – жидких и газообразных, то есть нефти и газа. И скорость их образования зависит от интенсивности выделения из земных недр водорода. С точки зрения классической геологии – страшная ересь, но многие факты эта ересь объясняет лучше, чем общепринятая классика.

– Так а чего в ней такого уж еретического-то?

– Да хотя бы и то, что по ней наш шарик расширяется. Суть там в том, что при образовании гидридов атомы металлов теряют электроны внешней оболочки и становятся меньше в объёме, так что гидрид сильно сжимается – от этого как раз плотность гидридов лёгких металлов становится близкой к плотности железа. Ну а при разложении гидрида, что по внешней поверхности ядра и происходит, металл снова захватывает свои внешние электроны и разбухает. В результате масса Земли не увеличивается – ну, если пренебречь мизерной прибавкой от метеоритов и космической пыли – но её объём растёт…

– Так, что-то такое я где-то читал, – припомнилось мне, – Только, вроде бы, это был не Ларин, и вообще не геолог, а дилетант такой прошаренный, как бишь его…

– Никонов? – предположил Серёга, – "Верхом на бомбе"?

– Точно! Он самый!

– Ну, он как раз ларинскую теорию и популяризировал. И как она тебе?

– С первого раза, если честно, показалось бредом сивой кобылы. Но кое-что по мелочи зацепило, и со второго раза, когда уже читал повнимательнее и повдумчивее – ну, что-то в этом, конечно, есть, хоть и остаётся ещё немало вопросов.

– Сырая ещё, конечно, во многом, так что для неё это нормально. Ты думаешь, ортодоксальная теория тектоники плит прямо сразу стала стройной и логичной? Тоже ведь долго воспринималась тогдашними ортодоксами в штыки…

– Так чего там всё-таки с нефтью-то? – вернул нас Володя с небес на грешную землю, то бишь от высоких теоретических материй к глобальным вопросам геополитики, – Кончится или будет восстанавливаться?

– Восстанавливаться будет, и местами, возможно, даже вполне достаточно для местных же нужд, но в целом по шарику не теми темпами, которыми выкачивается, а уж в тысячи раз медленнее, как по классике, или только в десять раз, как по Ларину – это, само собой, влияет на сроки её практического исчерпания, но не так кардинально, как нам бы с вами хотелось, – разжевал ему геолог.

– Радуйся, короче говоря, что своим попаданием в эту замшелую Античность мы выиграли для наших потомков фору в две с лишним тыщи лет, – добавил я, – Если в среднем по двадцать пять лет на поколение класть, так это восемьдесят поколений теперь без нефти, считай, не останутся.

– Ну, тогда я рад за них, – хмыкнул спецназер.

Пока мы обсуждали самую животрепещущую проблему нефтяной цивилизации, наши люди уже уложили нарубленный битум в мешки и погрузили их на носилки, а все пять амфор с нефтью нанизали рукоятками на жердь. Больше здесь делать было нечего, и мы двинулись в обратный путь к гавани. И главную добычу на корабли погрузить, и обед – война войной, но обед по распорядку, как говорится. Ну и с гойкомитичами тутошними ещё хотя бы ради элементарной вежливости поторговать немного не мешало бы. Ведь как установится морское сообщение между Тарквинеей и Бразилом – быть Тринидаду одним из промежуточных пунктов-стоянок, так что и отношения с местными надо налаживать с самого начала соответствующие.

Наши на морском берегу успели уже к нашему возвращению разбить бивак, и на кострах как раз готовился сытный обед. Погрузили доставленные нефтепродукты на лодки, отправили на суда, наградили проводников яркими ленточками и велели передать вождю, что после обеда заявимся поторговать. Выкурили по сигарилле, а тут как раз и обед подоспел. Я уже упоминал, что мясо ламантина напоминает по вкусу свинину? Весит же этот морской свинтус несколько сот кило, да ещё и держится на мелководье, так что обнаружить его, если искать целенаправленно, до смешного легко, а добыть – ну, смотря чем. Для красножопых с их копьями и утлыми лодчонками матёрый ламантин, способный дать отпор и акуле, добыча не из лёгких. Это в обычном спокойном состоянии он ленив и медлителен, но если его раздраконить, то бывает и проворен. Недолго, правда, потому как быстро устаёт – сколько тех калорий в поедаемых им водорослях? Но ведь и долблёный из бревна челнок опрокинуть – дело вообще секундное. Поэтому с лодок чингачгуки обычно охотятся на молодняк, а на взрослого – если на совсем уж мелководную отмель заплывут или вообще в прибрежную лагуну. В море, если глубже человеческого роста – в настолько редких случаях, что у здешних ламантинов даже и страха перед плавсредствами людей не выработалось, и подплыть к ним можно практически вплотную. Но у нас-то ведь расклады совсем другие. Наши суда опрокинуть не всякому киту под силу, так что нам загарпунить этого большого морского свинтуса труда не составило. Риска – тем более. Во-первых, не кит ни разу, а во-вторых, для нас это не спорт, а промысел, так что большим трезубцем его загарпунили, к поверхности воды подтянули, да и расстреляли сходу, чтоб зря не мучился. Для винтовки его туша, конечно, велика, но зачем же из винтовки, когда есть крепостное ружьё на вертлюге – той же системы Холла-Фалиса, но калибра двадцать миллиметров? Заодно и дикарям, которые, ясный хрен, за нами наблюдали, "гром и молнию" в действии продемонстрировали, дабы учитывали, когда завидючие глаза на наши ништяки загорятся. С готовящимся на кострах мясом тоже удачно вышло – проводники его увидели и своему вождю, конечно, доложат и этим напомнят об обстоятельствах его добычи. А уж размеры и вес ламантина с человеческими сравнить и выводы на этом основании о нашей огневой мощи сделать – это он, надо думать, и сам сумеет. Не совсем же он дурак, раз уж в вожди выбился и удержался, верно? В общем, своевременно нам этот ламантин подвернулся.