Безбашенный – Античная наркомафия-7 (страница 32)

На полпути лодок к берегу от стоящей там толпы отделились и убежали бабы с детьми и подростками, метрах в двадцати – больше половины мужиков, оставив встречать нас десятка полтора, не больше. У самой отмели остановились две подстраховывавшие нас лодки, наша пристала к берегу. Высаживаемся, киваю спасённому на встречающих – типа, иди к своим, киваю им – принимайте своего. Наши подтаскивают и отвязывают от лодки туземную долблёнку и указывают на неё красножопым – забирайте, нам чужого не надо. Двое из тех по знаку старшего принимают утлое судёнышко и вытаскивают на песок подальше от волн прибоя. Спасённый лопочет со встречающими что-то на их непонятной тарабарщине, они оборачиваются вместе с ним к тропе, по которой уже ретировались их соплеменники и жестами приглашают нас. Хрен к носу на предмет риска мы прикинули ещё на палубе. Вероятность нападения, строго говоря, ненулевая, и заявись мы сами по себе – пожалуй, и процентов в пятьдесят можно было бы её оценивать. С одной стороны, видок наш гойкомитичам непривычен, да и чуют дикари, что неспроста это, когда ты их не очень-то и бздишь, но с другой – по нам хорошо видно, что с нас очень даже есть чем поживиться, и это для голопузых дикарей весьма соблазнительно, а повод, чтоб правыми себя при этом чувствовать – да хотя бы сам факт появления чужаков на их земле без их приглашения. Чем не повод? Так что тут ситуёвина неустойчивого равновесия, которое любой пустяк в ту или иную сторону опрокинуть может. И в этой ситуёвине спасённый – наш важнейший козырь, как раз повода-то их и лишающий. Спасли ведь? К ним живым и невредимым доставили? Плавсредство их утлое – и то в целости и сохранности вернули. И как им теперь – ага, вот прямо сразу после этого – враждебно с нами обойтись? Западло! Чувства справедливости ведь и дикари не лишены, и высадка наша на их земле уже самим возвратом им соплеменника замотивирована и оправдана, и даже не пригласить нас к себе в селение, чтоб угостить, они теперь не могут, потому как западло, а пригласив – теряют повод даже для притянутых за уши претензий к нашему появлению. Нет, ну если целью задаться, то можно повод и спровоцировать, но это ж сперва задаться такой целью надо их вождю, да обмозговать, да прецеденты хоть какие-то в обычаях припомнить и к нашему случаю за уши их притянуть, да с людьми авторитетными сговориться, да от шамана ещё обоснуй идиологический получить, а ему ж ещё хотя бы для вида покамлать надо, чтобы волю богов или духов "разузнать", а потом же ещё и до масс текущую "политику партии" довести и разъяснить – это время нужно, сутки, а то и двое, а кто же им их даст? Уж всяко не мы – таких дураков среди нас нет. Так что переглядываемся, обмениваемся кивками и следуем за ними по тропе. Тропа за кустами идёт в гору с плоской вершиной, на которой и располагается селение красножопых, и плоскость практически идеальна, что наводит нас на подозрения об искусственной насыпи. Присутствует и фортификация в виде частокола – не замкнутого, но проходы прикрыты выдвинутыми вперёд укреплениями с бойницами для лучников. Стоят за ними и сами лучники, но немного и воинственного вида не имеют, явно просто на всякий пожарный или вообще для показухи, что типа бдят, хоть и не бздят.

Да и чего им бздеть-то, если они уже и сквозь бойницы увидели, что луков при нас нет, потому как все наши лучники остались на берегу и в лодках? Догадываются, само собой, по нашему уверенному виду, что не всё так просто, но это же ещё знать надо, на что способны наши винтовки и револьверы, а откуда им знать? Никто ещё пока ни здесь, ни поблизости не шмалял из огнестрела и не шарахал гранатами, кроме нас ведь и некому, а мы на всём южноамериканском материке только один раз и пошумели немного. Я ведь рассказывал, как нас в проливе из озера Маракайбо тамошние гойкомитичи на вшивость проверяли? Так где то Маракайбо и где устье Амазонки? Да и сам-то случай тот с нашими "громом и молниями" пока-что единичный, а я ведь упоминал о тамошних постоянных грозах – настоящих с настоящими громом и молниями? Куда там до них нашей стрельбе!

В целом селение смахивает на селения тупи, как нам их описывал Серёга – по кругу почти сразу за частоколом здоровенные шалаши-бараки на много семей сразу, а в центре – большая площадка для всяких собраний, ритуальных плясок и тому подобных общественных мероприятий. Это, конечно, не значит ещё, что именно вот эти конкретные красножопые – непременно предки тех тупи. Быт – он ведь во многом от образа жизни зависит, и вовсе не факт, что предки тупи свои жилища и планировку своих посёлков сами с нуля изобрели, а не у предшественников практически один в один собезьянничали, но нам не один ли хрен? Для нас они просто дикари, с которыми нам, раз уж выпал для этого удобный случай, предстоит установить первоначальный контакт, который пригодится в будущем если и не нам самим, то нашим колонистам с Кубы и Бразила, и устанавливать его нам придётся без переводчиков, которых у нас ещё нет, но которыми не мешало бы на то светлое будущее обзавестись. Во-первых, промежуточный пункт между этими обеими нашими колониями, во-вторых, высока вероятность того, что на и бразильском выступе напротив Бразила население родственно тутошнему и понимает его язык или хотя бы есть среди него понимающие, а в-третьих, как уже сказал, по Амазонке можно подняться почти через весь материк хоть до самых предгорий Анд, что автоматически включает её устье в число перспективных пунктов колонизации. Ну, скажем, когда возможности подрастут до соответствия желаниям…

– Так, а вот это мне уже не очень нравится, – заметил Володя, – Взгляните-ка вон на те колышки, – на кольях, скреплённых в решётчатую конструкцию привязанными к ним поперечными жердями, торчали украшенные пучками перьев человеческие черепа, – Все остальные части, как я понимаю, сожраны? Вот угораздило, млять, попасть к людоедам!

– За реальными историческими тупи такое водилось, – припомнил Серёга, – Но у них каннибализм был чисто ритуальным, да и тут этих черепов на повседневное бытовое людоедство как-то не набирается – более-менее свежий видок только у одного.

– Ну спасибо, ты меня утешил! – хмыкнул спецназер не без сарказма.

– Да ладно тебе! – урезонил я его, – За НАШИМИ, что ли, гойкомитичами этого не водится? – я имел в виду наших кубинских сибонеев, – Даже и похлеще, помнится…

– Так ведь не факт ещё, что и эти не такие же, – возразил Володя.

– Всё может быть, – задумчиво проговорил геолог, косясь на черепа.

Хвала богам, он не в первый раз уже в Америку с нами плывёт, а второй, а то некрасиво сейчас вышло бы, если бы он блеванул, как и тогда. Я об этом не рассказывал? Да там и не о чем, собственно – ничего примечательного и не было. Когда обследовали окрестности ещё только строящейся Тарквинеи, то зашли вместе с сопровождавшими нас нашими сибонеями в их деревушку, а они там как раз шпиена из враждебного им племени поймали и порешили, ну и – правильно, не пропадать же зря хорошему мясу. О том, как в окрестностях финикийского Эдема в наш первый вояж – ещё без Серёги – мы с тамошними союзниками угодили в небольшую заварушку, когда охотились, я ведь точно упоминал? Ну, как там они нам тогда предложили откушать вместе с ними мяса убитых вражин, так и в той деревушке. Тоже чисто из вежливости, потому как знали уже, что прибывшие из-за Большой Солёной Воды белые человеческого мяса не едят, но не предложить-то ведь они не могли, а разделка-то ведь с поджаркой на костре прямо на глазах производилась, и не в той обстановке сразу после боя, как тогда у нас, а в тихой и мирной, так что впечатления для него оказались покрепче – он и нормальную-то жратву есть тогда с нами не смог. За спиной бойцы тоже по-турдетански увиденное меж собой обсуждают и возмущаются, так что пришлось им даже замечание сделать, чтобы очень уж явно не галдели и пальцами не тыкали – мы не у себя на Турдетанщине, здесь другой народ, и у него другие обычаи, и не нам их судить, покуда они нас не затрагивают.

– А вот это у них, кажись, как раз и есть та самая маниока, – Серёга кивнул нам в сторону сидящих под навесом баб, которые растирали в труху на шероховатых досках высушенные белые ломти здоровенных клубней, – И это значит, что скорее всего мы таки не ошиблись, и кукурузы они ещё не знают.

– С чего ты взял? – полюбопытствовал спецназер, – Может, мы её у них просто ещё не увидели, только и всего.

– Маниока. Бабы же её растирают в муку не просто так – работа не такая уж и лёгкая, и что им, делать больше нехрен? Значит, не из чего больше лепёшки печь, кроме как вот из этой горькой маниоки.

– А не может у них быть так, как в реале у кубинских араваков на тот момент, как их застал Колумб? – поинтересовался я, – Кукурузу знали и выращивали, но не знали, что тоже высушить и смолоть в муку можно, и лепёшки будут вкуснее, чем из маниоки.

– Не думаю. Араваки ту кукурузу могли только у майя случайно затрофеить, а научиться у них молоть её и лепёшки печь было некому – сам же понимаешь, чего те майя с чужаками делали.

– Ага, у них боги голодные, кормить надо, а тут – чужаки попались бесхозные, – подхватил мысль Володя, – Смотрели же "Апокалипсис"? За пленниками хрен знает куда пёрлись, чтоб богам их скормить, так что если кто не свой попался – марш на жертвенник сразу и без разговоров.