Безбашенный – Античная наркомафия-7 (страница 2)

– Вы меня просто без ножа режете, – пошутил Циклоп, – Когда я рассматривал проект наших инсул в Карфагене и утверждал его, я считал, что обеспечиваю сограждан хорошим и достойным их жильём. Но в Оссонобе вы показали мне, что на самом деле я дал им средненькое жильё, а что вы показываете мне здесь, в вашем Нетонисе? Что ваши вчерашние рабы живут лучше и достойнее добропорядочных граждан Карфагена?

– Ну, не все, почтеннейший, далеко не все, – возразил я, – Не все из них даже остаются НАШИМИ рабами – ленивых, непослушных и не желающих браться за ум мы продаём римлянам, и их судьба незавидна. А у себя мы оставляем только тех, в ком видим будущих сограждан, и даже из таких не всякий попадает сюда. Так что любой из тех, кого ты видишь здесь, всё равно не остался бы рабом, а получил бы свободу и гражданство. А НАШИ граждане достойны того, что мы МОЖЕМ им дать.

– И вам не важно, кем они были раньше?

– Абсолютно, почтеннейший. Судьба бывает причудливой и переменчивой, и если СЕЙЧАС тот или иной человек таков, как нам нужно, то какая нам разница, каким именно путём он попал к нам?

– Добрая половина римских плебеев – прямые потомки вольноотпущенников патрициев, – добавила Юлька, – И разве это делает их плохими гражданами? Некоторые даже делают карьеру вплоть до выдвижения в консулы…

– Как Варрон, например? – ухмыльнулся Одноглазый, намекая на Канны.

– Когда выдвиженцев много, среди них попадаются и такие, – не стала спорить наша историчка, – Но разве тебе, почтеннейший, не случалось точно так же побеждать и родовитых патрициев?

– Ну, не точно так же, но вообще-то – тоже верно. И вы, значит, считаете, что раз это работает в Риме, то сработает и у вас?

– А почему бы и нет? Римляне не отбирали своих плебеев так тщательно, как это делаем мы, но Республика стоит уже больше трёх столетий, и даже ты так и не смог обрушить её. А мы при этом ещё и не ведём больших войн и не наживаем себе сильных врагов. Все гегемоны кончают плохо, и зачем такая судьба нашим потомкам?

– Но это не мешает вам подражать нынешнему гегемону. Я имею в виду ваше испанское государство. Рим – это большой военный лагерь, а у вас там – такой же, хоть и поменьше размером.

– Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, – схохмил я, – Там – да, есть у нас такой большой друг, которому приходится кое в чём подражать. Но здесь, вдали от него, мы можем позволить себе жить так, как хотим и считаем правильным сами.

– Это я уже заметил, – согласился Ганнибал, – И многое мне у вас здесь, должен сказать, нравится. Но вот ты говоришь, что вы стараетесь дать согражданам всё, чтобы не было больших отличий между людьми. А я вижу, что ваши дома – светлые и нарядные, как и в городах у Внутреннего моря, но большинство домов – какие-то тёмные и мрачные.

– Таков местный камень, почтеннейший. Наши выстроены из него же, а светлая – только тонкая облицовка снаружи.

– Да, но ведь от неё и вид совсем другой. Разве это не возбуждает зависти?

– Только не в этих людях, – хмыкнул я, – Большинство из них строили как свои дома, так и наши, и им ли не знать, что внутри они почти одинаковы, и все удобства, что есть у нас, есть и у них? А кто не строил сам, у того всегда найдётся хотя бы один сосед из строителей, который давно уже рассказал ему об этом. Когда-нибудь, если для их детей и внуков это будет важно, можно будет сделать светлую облицовку и на их домах, но пока нам просто не до того, да и сами люди больше смотрят на балконы и стекло в окнах, чем на цвет стен снаружи.

– Балконы на всех этажах – это, конечно, невиданно. Меня ещё в Оссонобе это поразило. Так не строит больше никто и нигде.

– Баннон точно так же отмахивался и говорил то же самое, когда мы эту задачу ему ставили, – припомнил я, – Долго убеждать его тогда пришлось.

– Вы сманили моего лучшего архитектора!

– Как видишь, было ради чего. А Карфаген – ну, продолжают ведь там строить инсулы и без Баннона.

– А в чём смысл этих балконов на всех этажах? Разве не удобнее для верхних этажей отдыхать на большой плоской крыше?

– Как в Карфагене? Там редко бывает непогода, и это можно себе позволить, но в Испании зимы гораздо дождливее, а иногда даже выпадает снег. Здесь тоже, хотя и не так часто, но случаются и ливни. Поэтому нам не подходит плоская карфагенская крыша, а нужна наклонная греческая. Ну и наконец, крыша – общая, как и улица, и на ней может гулять кто угодно из жильцов, а разве все они приятны друг другу? Балкон же – свой, это часть жилища, и неугодные его владельцу на него не попадут.

– Вы даже о таких мелочах думаете?

– Не такие уж это и мелочи, почтеннейший. Ты жил в своём особняке в Мегаре и не столь часто наблюдал толчею и безобразные уличные ссоры вашего карфагенского простонародья, а нам довелось пожить и в карфагенских инсулах, и всё это происходило в двух шагах от нас. Представь себе только, во что бы это выливалось, будь все при оружии. Не оттого ли в Карфагене запрещено его ношение на улицах? А часто ли тебе доводилось видеть безоружного испанца?

– Свободных – ни одного, – согласился Ганнибал, – Да, я вижу, у вас и в этом всё продумано, и жизнь здесь, должно быть, неплоха…

Мы ещё разок искупались, после чего наша пацанва, включая и ганнибалёныша, вооружившись трезубцами, присоединилась к местным подросткам немного порыбачить, Циклоп отправился понаблюдать за ними, а мы устроили небольшой разбор перспектив.

– В этом году должен умереть Сципион Африканский, – напомнила Юлька, – А это значит, что Масинисса теперь будет свободен от данного ему слова и возобновит свои захваты карфагенских земель.

– Нам-то что? – хмыкнул Володя, – Мы же всё своё уже оттуда эвакуировали? У Макса вон уже и шелкопряды тутошний кустарниковый дуб хрумкают!

– И с немалым аппетитом, – подтвердила Наташка, а мы все рассмеялись.

– Карфаген будет опять переполнен беженцами, – объяснила историчка, – Девать их будет некуда и занять нечем – ты сам, Макс, рассказывал, что с работой там не ахти. Ну так как, примем трудовых мигрантов?

– Юля, ну их на хрен, этих фиников! – я аж прихренел от такого выверта ейной логики, – Ты что, забыла, каковы тамошние гегемоны? Ну так и нахрена они нам сдались в товарных количествах? Мы своих-то фиников ещё не переварили толком…

– В основном это будут ливофиникийцы из малых городов и селений.

– А не один ли хрен? Офиникиевшие берберы сильно ли лучше чистопородных фиников? Мы нормальных берберов только через смешанные браки с испанцами и можем отурдетанить, а ты целую диаспору офиникиевших принять предлагаешь.

– Сами же то и дело жалуетесь, что людей не хватает.

– Ну так не таких же, как эти!

– Ссоры финикийских иммигрантов с турдетанами начнутся неизбежно, и я не гарантирую порядка, – заметил Хренио, – Финикийцы привыкли, что конфликт кончается дракой, редко когда поножовщиной, так что и сдерживаться особо не будут, а с испанцами ведь совсем не так. Миндальничать с хулиганами они не будут, а сразу же пустят в ход оружие, и тогда массовые беспорядки с резнёй гарантированы. И что тогда будем делать?

– Беспорядки надо пресекать…

– Каким образом? – язвительно поинтересовался спецназер, – СВОИХ подавлять в угоду понаехавшим – ни в звизду, ни в Красную армию. Я моих орлов на такое гнилое дело не поведу, да они и сами откажутся и будут правы.

– А если их в колонии? – мы чуть не попадали со смеху.

– Юля, а зачем нам турдетанско-финикийская резня в колониях? – спросил я её, когда мы отсмеялись, – Если уж им предстоит быть вырезанными за обезьяньи закидоны, так пускай лучше их вырежут в самой Африке, а не у нас. Там, глядишь, и не всех под нож пустят, а только самых гоношистых.

– Ну Макс, ну жалко же людей!

– Так людей же, а не человекообразных. Выборочно в индивидуальном порядке – я только за, но не всю толпу чохом. И я бы сделал основной упор на вербовку девок, как мы это делали в Керне для колонистов Горгад. Раздать их в жёны вольноотпущенникам из северных племён или лигурам, и не помногу в какое-нибудь одно место, а по паре-тройке, не больше – будет нормально.

– Ладно, всё с вами ясно – проехали Карфаген, – тяжко вздохнула историчка, – На дворе у нас сто восемьдесят третий год. На сто восемьдесят второй в Италии должна начаться эпидемия, которая растянется года на три. Заболеваемость и смертность от неё будут высокими – Тит Ливий упоминает о ней в связи с трудностями воинского набора в консульские армии для войны в Лигурии О её распространении на Испанию не сказано, но об Испании он вообще сообщает только то, что имеет отношение к римским делам, так что я бы от эпидемии и у нас не зарекалась…

– А что хоть за болячка? Не чума, надеюсь? – встревожилась Наташка.

– Симптомы Тит Ливий не описывает, а только упоминает вскользь о самом факте, так что может быть всё, что угодно, но именно чума маловероятна. В древности на чуму есть обоснованные подозрения только для Востока, Египта и Ливии, а вот в Греции её афинская "чума Фукидида" пятого века по современным исследованиям оказалась или брюшным тифом, или корью. Это, правда, не помешало эпидемии выкосить треть Афин…

– Да, обычно так и бывает – большие цифры, как правило, недостоверны даже для самых страшных болезней, – подтвердила наша биологичка, – Но и треть населения – это тоже очень много. Так нам следует ожидать именно что-то из них?