Бейби Лав – В постели с тобой (страница 7)
Но дело в том, что я не искал ни с кем никаких свиданий. Всё по-честному. Только одноразовый мимолётный секс без обязательств, где партнёрши не смогли бы меня упрекнуть в том, что я их использовал в качестве резиновых кукол. Нет. Я так никогда не поступал. Я всегда доводил дело до конца. Точнее, до их оргазма. Я старательно припадал к их узким и влажным разрезам и осторожно и аккуратно вылизывал их до тех пор, пока они не начинали трепыхаться и стонать в моих руках от наслаждения, пока их крошечные тугие пестики не раскрывались мне навстречу, как сердцевины экзотических тропических цветов. Я мял их в своих руках, запуская пальцы, как споры, глубоко в их рыхлую влажную почву, стараясь найти в ней тот маленький волшебный винтик, который приводил в движение весь механизм. Ради которого, собственно, люди и занимаются сексом. Разумеется, если не собираются делать детей. И все эти Иры, Аиды, Ани, Венеры и Гульшат бились, как пойманная рыба в сетях моих цепких ладоней, пока не затихали окончательно, только с удивлением рассматривая меня, словно первый раз встречали мужчину, который смог их удовлетворить. И мне это льстило, конечно же.
И та официантка из паба с готовностью встала на колени, ловкими пальчиками расчехляя мой член, и её плиссированная шотландская юбочка круглой ромашкой расстилалась вокруг её головки с ровным пробором, долбящей мой пах. Только в тот последний вечер что-то не давало мне сосредоточиться на своём желании и уж тем более, наслаждении. Бедная девочка уже, должно быть, стёрла все свои накачанные губки о мой бесчувственный член, и я сам не мог понять, в чём же дело, пока вдруг до меня не дошло, что мне не даёт расслабиться тот дурацкий разговор с Тимуром. Который я и сам посчитал простым ничего не значащим трёпом. Но, видимо, нет.
— Прости, детка, ничего не выйдет сегодня, — наклонился я к бедной птичке, уже стеревшей свои тонкие коленки о жёсткий ворс ковролина.
— Я что-то делаю не так? — с застывшей обидой в блестящих глазах спросила она.
— Ты всё делаешь так. Ты прекрасна, Гуля. Я просто устал. Прости меня, — погладил я её почти по-отечески по волосам, и мне самому стало противно от этого движения. — Сергей отвезёт тебя, куда ты скажешь. Купи себе кофе по дороге, — достал я из кошелька чудом завалявшуюся у меня пятидесятидолларовую бумажку.
— Сам пей свой кофе, — грубо отпихнула мою руку маленькая стерва, и, поправив на себе свою клетчатую юбчонку, едва прикрывавшую её микроскопические трусики, хлопнула входной дверью.
Я лишь усмехнулся ей вслед, и, наконец-то понял, как сильно я жду ответа от Тимура.
Мы идём с Наташкой в кафе, где она уже успела назначить кучу собеседований, чтобы выбрать мне идеальную квартирантку.
— И когда ты всё успеваешь? — удивляюсь я, пока она уже отправила миллиард сообщений разным людям.
Лично я — совсем другой человек. Я всегда плохо общалась с людьми, предпочитая в компании чаще молчать и слушать. Может быть, поэтому я и поступила на финансовый факультет, потому что мне всегда были ближе и понятнее формулы и цифры, чем человеческие эмоции и чувства. Точнее, я всегда старалась их избегать, навсегда замуровав своё сердце. Я с раннего детства точно знала, что любовь — это что-то страшное и стыдное. Это то, что не даёт тебе спать по ночам. Это то, от чего мама тихо стонет за стеной, и от чего мне надо бежать. Бежать со всех ног. Чтобы он никогда не догнал меня.
По крайней мере, в привычном мире математики ты чётко знаешь, что два плюс два — это четыре. А корень из ста — десять. Стабильность, порядок и логика. В детстве я сидела и писала в тетради до бесконечности разные уравнения, втайне мечтая придумать тайную формулу, которая поможет мне навсегда уехать их дома. Я так и не нашла волшебного решения, но моя любовь к цифрам и расчётам привела меня в другой город, где я сразу же поступила на бюджетное отделение в университет. Я всё-таки смогла убежать оттуда. Я спаслась.
Поэтому и сейчас меня всегда успокаивают, приводят в душевное равновесие ровные логичные столбцы и таблицы, где каждое значение — на своём месте. Я словно поглаживаю их, пробегаясь по ним глазами, мгновенно вычисляя малейшую неточность. То, чего там не должно быть. Для меня это йога для мозга. Мой маленький мир был прост и понятен, как бесконечные табличные ряды и строки, пока он не встретил меня. Пока не нашёл меня. И не выдернул из моего персонального замка из крестиков и ноликов.
— Пришли, — прерывает мой бесконечный поток мыслей, а точнее, сплошных цифр, Наташка, открывая дверь в
— А что я буду говорить? — недоуменно спрашиваю я у подруги.
— Ты можешь молчать. Говорить буду я, — успокаивает она меня. — У тебя есть фото интерьера?
— Да, кажется были, дизайнер после ремонта присылала, — листаю я в своём мобильном галерею, где моя небольшая квартирка на профессиональных фото выглядит как торжественный белоснежный дворец.
— Просто шикарно, — удовлетворённо потирает руки Наташка. — Сейчас точно найдём тебе жильца.
— Давай только девушку, — жалобно вставляю я свои пожелания, на что подруга презрительно смотрит на меня:
— Мы никого не дискриминируем по половому признаку. Двадцать первый век всё-таки на дворе. Дискриминируем исключительно по финансам: кто больше заплатит, того и выберем.
— Слушай, а тебе не кажется, что логичнее было бы их пригласить в квартиру, чтобы они сами всё посмотрели? — сажусь я за пластиковый столик, который пахнет бутербродами с ветчиной.
И меня начинает подташнивать от этого запаха. Мне кажется, что я уже миллиард лет не бывала в подобных заведениях. А когда-то давно и они мне были не по карману. Вот так я и прыгнула сразу же из грязи. А теперь — обратно.
— Не неси чушь! — обрывает меня подруга. — Зачем нам толпы незнакомых людей в твоей квартире? Мяч на нашей стороне. Сначала сами выберем тех, кто нам больше нравится, а потом уже решим, кто достоин жить в твоём палаццо.
— Я очень чистоплотная и аккуратная, — рассказывает нам о себе милая девушка с двумя длинными косичками. Как у Венздей Адамс. Явно первокурсница, ещё строгая и неоперившаяся.
— Прекрасно, — с деловым видом делает у себя пометки в блокноте Наташка, и только я со своего места вижу, что она рисует жирный минус напротив имени Альфия. — Сколько денег ты готова платить в месяц за комнату? — задаёт моя подруга следующий вопрос, пока я допиваю уже вторую бутылку воды.
— Пять тысяч? — неуверенно глядя на меня отвечает Альфия, словно играет в игру «Кто хочет стать миллионером».
— Отлично! Мы тебе позвоним. Или напишем, — обрывает её сразу же Наташа и выразительно смотрит на девчонку, давая понять, что встреча окончена.
— Слушай, хороший вроде вариант, зачем ты её сразу отправила, — говорю я подруге, когда Альфия выходит на улицу.
— Ну да, хороший. Только платить она тебе будет яйцами и молочком, которые привезёт с выходных у родителей из Бижбулякского района. Здорово. Кстати, про яички, — задумчиво смотрит на меня Наташка, словно вспоминая о чём-то. — Ах, да, иди сгоняй в аптеку за углом. Пока я очередного кандидата собеседую.
— Зачем? — не понимаю я.
— Ты стала очень забывчивой Дина. Дуй скорее в аптеку. И купи сразу три теста на беременность. Сразу же здесь и сделаем. Чего затягивать, — командует Наташка, и я понимаю, что сама до последнего откладывала этот момент.
Потому что больше всего боялась увидеть эти две полоски. Как знак равно. Моя мама родила меня как раз в двадцать один год. Но она была очень плохой матерью. И я совсем не уверена, что смогу стать лучше, чем она.
Я возвращаюсь из аптеки, раздумывая, как же мне ещё подольше оттянуть этот момент на потом, как-будто если я сделаю тест на беременность не сейчас, а когда-нибудь потом, то можно будет притвориться, что всё осталось по-прежнему. И что беременность так и не наступила. Пока я не узнаю о ней наверняка.
Я захожу в кафе, и вижу, что за столом уже сидит паренёк в простой толстовке и джинсах, и Наташка уже увлечённо о чём-то беседует с ним. Только этого мне не хватало. Я подхожу к своему месту, и молодой человек вскакивает со своего стула, протягивая мне руку:
— Добрый день, меня зовут Камиль, очень приятно познакомиться, — я с недоумением пожимаю её. Он ждёт, когда я усядусь, и только потом опускается на стул.
— Дина, мне тоже приятно, — с удивлением смотрю я на этот образчик великосветского воспитания.
— Разрешите вам что-нибудь предложить выпить? Кофе, чай? Прохладительные напитки? — сразу же предлагает Камиль, и я незаметно переглядываюсь со своей подругой. Я пытаюсь вспомнить, кого же мне напоминает эта манера разговора, но мой обложенный по-прежнему ватой мозг отказывается что-либо вытаскивать из своей картотеки.
— Я буду воду, — тихо отвечаю я. — Спасибо.
И Наташа, сверкнув на меня глазами, хихикает:
— Правильно, тебе надо попить. Хорошенько, — с нажимом на последнее слово добавляет она, и я понимаю, что сегодня мне точно не удастся больше ничего перенести на потом. — Пока тебя не было, мы уже обсудили с Камилем все условия проживания, — объясняет она мне.
— Подождите, вы уже всё решили? — бормочу я. Без меня?
— Ах, да, простите, Дина, я сейчас всё ещё раз расскажу, — смущённо объясняет парень. — Я до последнего времени жил в гостинице.