Бейби Лав – Мой драган. Любовь как книга (страница 30)
Нежных, мягких, крепких.
Я его принцесса. Его Ассоль. Ему только надо это наконец-то дать понять.
И маленькая Барби, сидящая на коленях своего хозяина, вдруг начинает рычать на меня.
— Что, уже пора на работу? — кивает на мой мобильный Женя, и я отвечаю:
— К сожалению, мне надо бежать. Неотложные дела. Книги не ждут! — виновато улыбаюсь я.
Знал бы Евгений, какие книги мне приходится подписывать в печать! Это тебе не «Алые паруса» Александра Грина. А пошлые, потные и влажные любовные романчики, которые втихаря читают под прилавком продавщицы «Ленты». Или женщины, едущие в метро с работы. Или затраханные жизнью мамочки, выкраивающие вечером для себя пять минут блаженства в мире сверкающих миллионеров, пока их заляпанные молочной смесью детишки посапывают в кроватках.
— А какую книгу вы сейчас готовите в печать? — с неподдельным интересом спрашивает этот брутальный красавец, и я, словно извиняясь, выдавливаю из себя:
— Вот сейчас как раз уходит в типографию новый бестселлер топового автора
Хотя, конечно же, с большим бы удовольствием сообщила, что я выпускающий редактор Ханьи Янагихары. Или Селесты Инг. Видимо, пора уже соглашаться на Достоевского.
И тут глаза моего собеседника загораются настоящим небесным светом, и он с искренним восхищением переспрашивает:
— Самой Саши Шу? Не могу поверить! Я же читал её в оригинале и не смог оторваться! Прочитал за одну ночь! — с воодушевлением рассказывает он мне, и я с недоверием смотрю на Женю.
Про ту ли Сашу Шу он говорит?
— «Двести дней у мафии»! Да это же просто новая классика любовного романа, — продолжает мой принц, и Барби тихонько поскуливает ему в такт. — И вы будете работать с самой Сашей?! — недоверчиво смотрит он на меня, как будто я только что объявила ему, что я — высшая жрица культа Ктулху.
Загадочная и недосягаемая. Имеющая прямой доступ к божественному телу. И теперь я ловлю в его взгляде толику обожания. Она перешла и на меня.
И это мне нравится. Согревает. Возносит. Покрывает меня волшебной пыльцой феи Динь-Динь.
— А вы знали, что ходят слухи, что Саша на самом деле состояла в преступной группировке? Была её членом? И она скрывает свою личность, потому что боится быть раскрытой? Опасается, что её найдут? — переспрашивает меня Женя, а мне стыдно признаться ему, что я даже не читала её бессмертные романы.
И вообще до вчерашнего дня не подозревала, что когда-нибудь с ней буду иметь дело. Но сейчас я, приосанившись и подняв на него взгляд, твёрдо и уверено отвечаю:
— Ну конечно. И мы даже через пару дней отправляемся в небольшой рекламный тур по стране с Сашей Шу и Алекс Стар, чтобы представить читателям их новинки.
— Какая у вас интересная работа! — в восхищении взирает на меня Евгений. — Знаменитые писатели! Туры! Бестселлеры! И с самой Сашей Шу! Никто же даже не знает, как она выглядит!
Ну что же, я не хочу разочаровывать своего собеседника и высказывать ему свои предположения, что, скорее всего, она выглядит как девяносто процентов всех авторов женских романов: неприметных женщины за сорок, немного помятых и лицом, и одеждой, как правило в очках и с фиолетовыми волосами в косичках. Портрет среднестатистической современной писательницы. Правда, иногда встречаются яркие исключения, как наша Алекс Стар. И поэтому я улыбаюсь и скромно отвечаю:
— Хотите, я вас как-нибудь познакомлю? — и вижу, как разливается тёмно-синее небо в лучезарных глазах Евгения.
— Барби? — окликаю я игрушечную собачку, и она вопросительно смотрит на меня.
Узнала, сучка.
— Ты опять сбежала? Второй раз за сутки? — спрашиваю я её, словно она сейчас мне подробно объяснит, как оказалась здесь.
Сбежала, чтобы оказаться за пару километров от дома, именно в том месте, где я должна встречаться с агентом? Всё это попахивает какой-то гоголевской чертовщиной, но я покорно беру собачонку на руки, и достаю заветную визитку.
Перед этим проверяю ошейник. На всякий случай. Золотой брелок с именем на месте. Ошибки быть не может: это именно моя собачка. И что там бормотал этот Дракон? Хотя, впрочем, мне кажется, что у меня уже просто галлюцинации.
— Женя, это Инга, — начинаю объясняться я, как только слышу чарующий низкий голос. Который переворачивает у меня всё внутри.
Это надо прекращать!
— Инга?! — радостно восклицает он в трубку, как будто он уже не ожидал меня услышать. Как будто сидел и специально ждал моего звонка. — Я как раз вам только что набирал!
— Да, извините, я была на важной встрече, — оправдываюсь я.
— Встречались с писателем? — переспрашивает красавчик.
— Почти. С литературным агентом. Но это неважно, — перебиваю я его восторженные вскрики. — Вы не представляете, кого я только что встретила сейчас на Невском, — бормочу я. — Вашу Барби!
— Барби?! Что с ней?! — мгновенно меняется его голос, словно ему сообщили, что его мама умерла, а дом сгорел.
— Не беспокойтесь, она со мной. Точнее, у меня на руках, — объясняю я ему. — Просто ума не приложу, как она здесь очутилась.
— Стойте там! — слышу я Женин голос. — Я еду, никуда не уходите! Сейчас буду! — кричит он мне. — Скажите только адрес!
Я оглядываюсь по сторонам. Такое ощущение, что я очутилась в дешёвом водевиле. Или прямо в одном из романов моей дорогой Алекс.
Как он там назывался? «Принц с собачкой»? Только там, кажется, был как раз мастиф Или всё-таки овчарка? Этого просто не может быть! Я сплю, мой Питер навевает на меня морок, и всё, что происходит вокруг — всего лишь плод моего больного воображения.
Точнее, больного воображения Олеси Ивановой.
— Ты не поверишь, что со мной сейчас случилось, — начинаю я надиктовывать сообщение в мессенджер своей лучшей подруге. У нас с ней так принято: я ей не звоню и не пишу, а просто записываю ей голосовухи, когда у меня есть минутка, а она мне отвечает, когда у неё появляется окно между её многочисленными собачьими клиентами.
Но я не успеваю даже рассказать ей и половины всего, как сзади меня раздаётся тихий гудок, и Барби у меня на руках заливается диким визгливым лаем. Поворачиваю голову: у обочины стоит какой-то умопомрачительный спорткар цвета переливающегося на солнце изумруда, и из него уже легко и непринуждённо выскакивает мой прекрасный Женя.
У меня захватывает дух от одного его вида: он выглядит так неуместно в этом сером дне, как прекрасный распустившийся бутон розы в грязном подтаявшем снеге. Высокий, цветущий и мужественный, он подходит ко мне в два шага, и Барби прыгает ему на грудь.
— Как ты снова могла сбежать? — ласково выговаривает он своей питомице. И уже обращает на меня свой пленительный взгляд, от которого у меня внутри начинают бурлить пузырьки радости. — Я в неоплатном долгу перед вами, — начинает он. — Если бы вы только знали, что эта собачка значит для меня, — и Барби снова начинает вылизывать его лицо. — Как я могу вас отблагодарить? Только скажите! — умоляет меня Евгений.
И мне хочется сказать ему: возьми меня здесь, прямо на капоте своей великолепной голливудской тачки, разложи меня, как последнюю шлюху, задери мою юбку и трахни прямо на глазах у этой угрюмой публики! Но вместо этого, конечно же, я, просто скромно потупив глаза в пол, отвечаю:
— Ну что вы, чашки кофе будет более чем достаточно.
Ну и к тому же я помню чёткие инструкции своей Иры Пчёлкиной: дай ему за тобой поохотиться. Женщина — всегда дичь, а мужчина — охотник.
— Да, конечно! У вас есть сейчас время? — с озабоченным видом спрашивает Евгений, и хотя у меня для него есть вся жизнь, которую я готова провести вместе с ним, валяясь в его жарких пряных объятиях, я, кинув беглый деловой взгляд на наручные часы, отвечаю:
— Пожалуй, полчаса. А потом надо снова бежать по делам.
Евгений галантно подставляет мне свой локоть, не отпуская из своих объятий розовую Барби, и я продеваю свою руку в его. Он идёт гордо по Невскому, и холодный ветер улиц развевает его густые каштановые волосы. Мой спутник такой неимоверно красивый в своём элегантном английском пальто и чёрных узких брюках, что чувство необъяснимой тайной гордости переполняет всю мою душу.
Я не без победного удовольствия и злорадства ловлю на себе завистливые взгляды проходящих мимо женщин и мужчин, и частичка сияющей красоты прекрасного принца словно переходит и на меня: мои плечи расправляются, подбородок сам собой задирается вверх, а поступь делается увереннее и пластичнее. Ещё немного, и я сама поверю в то, что я неимоверная красавица, достойная такого мужчины.
— К Елисеевым? — спрашивает меня мой спутник, и я тут же яростно мотаю головой.
Не хватало мне ещё наткнуться там снова на этого странного Дракона. Заколдовавшего меня. Нагнавшего на меня морок старинных питерских болот
— А давайте лучше в «Север-Метрополь»? — предлагаю я, уводя подальше Женю от моего странного нового знакомого.
Мы усаживаемся с ним в бархатные кресла, и я про себя отмечаю, что никто даже слова не посмел сказать моему статному красавцу по поводу его собачонки. Хотя с животными вход запрещён.