Бетти Смит – Завтра будет лучше (страница 22)

– То есть ты не хочешь?

– Я не в настроении, – ляпнул он первое, что пришло в голову.

– Ты, значит, маменькин сынок? Не знала! – ухмыльнулась Ирма.

– А я не знал, что ты… – Фрэнки осекся: он был слишком вежлив, чтобы сказать «шлюха».

Дома Фрэнки долго не мог уснуть и боялся, что из-за этого завтра будет клевать носом в конторе. А еще он боялся, не подумала ли Ирма, будто он вообще не по женщинам. «Интересно, – спросил себя Фрэнки, – в Уильямсберге есть хоть одна девчонка, которая может просто потанцевать, без продолжения?» Вспомнилась Марджи, девушка приличная и рассудительная. Поговаривали, что мать держит ее очень строго. «Может, хоть с нею получится приятно провести вечер без всей этой ерунды в конце? Только вот умеет ли она танцевать? Надо проверить», – подумал Фрэнки. Нет, он не будет отменять свидание с Марджи. Сводит ее на танцы в следующем месяце. От этого решения у него сразу стало легче на душе, и он, успокоенный, заснул.

Марджи спала на своей узкой белой металлической кровати глубоким молодым сном, не подозревая, что сегодняшнее разочарование Фрэнки изменит ее жизнь.

Глава 12

Для матери Рини ночь выдалась беспокойная. Из-за ссоры с дочерью она столько плакала, что лицо отекло почти так же, как лодыжки. Сама Рини хлопотала на кухне: взяла две чашки с блюдцами и две ложки, налила в кофейник нужное количество воды, переложила апельсины с нижней полки холодильника на лед. Она понимала, что после работы в закусочной готовить еще и дома матери не хочется.

Рини огляделась по сторонам, думая, чем бы еще себя занять. Вчера она приняла решение и должна была написать о нем Сэлу.

Понимая, что это письмо изменит их отношения, она тянула время. Хотя решение принято, ей хотелось еще чуть-чуть побыть такой, какой она была до сих пор. Наконец Рини села и написала:

Дорогой Сэл!

Я поговорила с матерью о том, чтобы принять католичество. Она расплакалась и легла спать больная. Сейчас я не могу этого сделать. Просить тебя перейти в протестантскую веру я даже не стану. Знаю, что ты не перейдешь. Сэл, мы старались все сделать как полагается, то есть пожениться. Ничего у нас не выходит. Но я тебя люблю и никогда не полюблю никого другого. Теперь я верю в то, что ты так часто говорил мне: что мы имеем право принадлежать друг другу. Было бы лучше, если бы мы поженились. Тогда нам не пришлось бы прятаться. В общем, я пишу тебе, чтобы сказать, что я не против. Я бы не сказала, что я не против, если бы не знала, что рано или поздно мы поженимся. В среду, когда мать пойдет на церковное собрание, мы сможем побыть у меня дома вдвоем пару часов. Ты не думай, ни с кем другим я бы этого не сделала. Это только потому, что я так сильно тебя люблю…

Мать застонала во сне. Рини, вскочив, посадила на листок здоровенную кляксу. Пришлось взять другой и все переписать. Она не хотела, чтобы Сальваторе считал ее нечистоплотной девушкой.

Глава 13

Мисс Друсилл и мисс Ланге, постоянные сотрудницы местного центра досуга, решили еще минут пять не включать электричество в рекреационном зале. Юноши и девушки уже начали собираться перед входом в здание, готовые наводнить его, как только свет загорится. Мисс Друсилл и мисс Ланге не хотели впускать их до появления мисс Грейс, которая любила, стоя в дверях, лично приветствовать каждого входящего. Мисс Грейс работала на общественных началах. Жила она в Нью-Йорке, возле Центрального парка, и из такой дали каждый месяц приезжала в Бруклин, чтобы учить уильямсбергскую молодежь танцам и этикету. То, что хозяйка встречает гостей при входе, было частью курса обучения. Но сегодня мисс Грейс опаздывала, а долго держать молодежь за дверью было, конечно, нельзя. Леди решили подождать еще только пять минут.

Мисс Друсилл и мисс Ланге были добросовестными незамужними женщинами средних лет с неброской внешностью. Собственных детей у них не было, но они умели с любовью заботиться о чужих, понимали девушек, которые приходили к ним с сердечными проблемами, и могли дать мудрый совет. Они не были амбициозны – если не считать амбицией стремление служить бедным, – однако с сочувствием относились к молодым людям, которым не терпелось добиться успеха. Эти леди не имели криминальных наклонностей, зато им часто приходилось объяснять дежурному полицейскому в отделении, что такой-то не преступник, а исключительно способный мальчик, который нашел своим силам дурное применение.

Жители близлежащих улиц любили мисс Друсилл и мисс Ланге и во многом на них полагались. И все-таки две женщины не могли дать тысячам детей и молодых людей всего того, в чем те нуждались. Местный клуб закрылся бы, если бы кроме этих двух дам в нем не работали на общественных началах и другие люди. Мужчины и женщины из хороших семей, часто обеспеченные, помогали, не жалея денег и, главное, драгоценного времени. Мисс Друсилл и мисс Ланге много раз говорили друг другу, что не справлялись бы со своей задачей, если бы не безвозмездная помощь. Они умели быть благодарными.

Мисс Грейс многим от них отличалась. Постоянные сотрудницы клуба чувствовали, что общественная работа – не ее призвание, что она просто борется со скукой в пору между обручением и замужеством. На танцы она всегда привозила друзей, которые находили местных юношей и девушек «забавными». Мисс Друсилл и мисс Ланге это не нравилось; им не хотелось, чтобы к их подопечным относились снисходительно. Однако все разговоры о мисс Грейс заканчивались одинаково: постоянные сотрудницы признавали, что она пользуется у молодежи популярностью и что с ее стороны очень любезно уделять клубу время.

Свет зажегся, двери открылись, молодые парочки хлынули в вестибюль. Прежде чем все успели войти, подъехала машина: мисс Грейс наконец-то прибыла – на этот раз с женихом и его другом.

– О господи! – произнесла мисс Друсилл.

– Надо было подождать еще пять минут, – вздохнула мисс Ланге.

Марджи и Фрэнки видели, как приехали ньюйоркцы. Жених нес стопку новых танцевальных пластинок. Марджи эти люди показались гостями из другого мира – более гладкого и блестящего, знакомого ей только из книжек.

Едва зазвучала первая песня, сомнения Фрэнки относительно того, умеет ли его спутница танцевать, рассеялись. В детстве она, обладая, как все бруклинские девочки, врожденным чувством ритма, училась танцам на улицах Уильямсберга под музыку немецких бродячих оркестриков. Рини и другие подружки показывали ей новые движения, и они все вместе отрабатывали их каждый раз, когда дождь мешал послеобеденной прогулке по кварталу.

Сейчас Марджи легко подстроилась под шаг Фрэнки, позволив ему себя вести.

– Ты хорошо танцуешь, – застенчиво сказала она ему.

Он ответил на комплимент:

– Ты тоже ничего.

Мисс Грейс, предпочитавшая, чтобы танцующие меняли партнеров, подошла к Марджи и представила ее другому парню. Во-первых, эта леди считала, что если двое слишком долго танцуют, не разлучаясь, из этого ничего хорошего не выйдет. Во-вторых, одна из задач танцевального класса заключалась именно в том, чтобы научить молодых людей знакомиться.

– Мисс Шэннон, разрешите представить вам мистера Риччи, – пропела мисс Грейс как по нотам.

Марджи знала Кармине Риччи еще с начальной школы, но из симпатии к распорядительнице решила подыграть:

– Рада познакомиться, мистер Риччи.

– Взаимно, – ответил он.

Подыскав новую девушку для Фрэнки, мисс Грейс упорхнула разбивать другие пары. Потом объявила следующий танец – моррис[15].

– Марджи, давай пересидим, – сказал мистер Риччи. – В гробу я видал эти деревенские пляски. Моррис – с ума сойти можно! Дождемся чего-нибудь нормального.

– О'кей, Карми.

Они сели возле граммофона. Марджи окинула взглядом жизнерадостную сцену и отметила про себя, как это хорошо, когда есть куда прийти. Когда есть место, где тебе рады, где много таких, как ты.

Мисс Грейс вверила «Виктролу» заботам своего жениха. Меняя пластинки, он болтал со своим приятелем. Марджи рассеянно слушала, наслаждаясь мелодичными перепадами хорошо поставленных голосов. Вдруг ее слух вырвал из разговора предложение, от которого она невольно выпрямила спину.

– Человеку со стороны здесь трудно обходиться без переводчика, – сказал друг жениха мисс Грейс.

Как раз в этот момент, выполняя очередную фигуру танца, возле «Виктролы» очутился Фрэнки Мэлоун с партнершей. Тоже услышав последнее замечание, он резко повернул голову и уставился на ньюйоркцев. Жених улыбнулся и поприветствовал Фрэнки небрежным движением пальцев. Тот, проигнорировав и улыбку, и приветствие, двинулся дальше и, дойдя до того места, где сидели Марджи с Карми, вывел партнершу из танца, который все равно уже заканчивался. Мужчины тем временем продолжали разговаривать:

– Посмотри на Грейс! Она их прекрасно понимает. Уже схватила местный говорок! Ты бы слышал, как она недавно изображала парня, который жаловался на свою партнершу.

– Обидно, что я это пропустил.

Моррис закончился. Один из джентльменов любезно поставил танго. Как только зазвучали первые мечтательные звуки «На Аламо», Карми вскочил.

– Танец с наклонами! Вот это самое оно! Пошли, Мардж!

– Мне что-то не хочется танцевать танго, – сказала Марджи.

Тогда Карми повернулся к Фрэнки, стоявшему сзади.

– Ниче, если я позаимствую твою даму?