Бетти Смит – Милочка Мэгги (страница 84)
Глава пятьдесят пятая
На первую торжественную мессу отца Фрэнсиса пошли все, кроме Тесси, которая сходила на предыдущую службу, чтобы остаться дома и присмотреть за детьми. Пришла даже миссис О’Кроули, принадлежавшая другому приходу. После службы все собрались перед церковью.
— Он так красиво пел мессу, просто прекрасно, — миссис О’Кроули подняла руку, чтобы застегнуть тугую лайковую перчатку.
— У него подходящий голос, — заметила Милочка Мэгги.
— Уж точно лучше отца Флинна. Тому медведь на ухо наступил, — заявил Пэт.
— Патрик! Разве хорошо так говорить? — собственнически воскликнула миссис О’Кроули.
— Разве я сказал, что это хорошо — не иметь слуха?
На Пэта накатило желание спорить и нудеть из-за пустяков. Кто-то должен был заплатить за то, что ему пришлось высидеть длинную торжественную мессу вместо короткой.
— Вы зайдете к нам на чашечку кофе, миссис О’Кроули? — спросила Милочка Мэгги.
— Спасибо, миссис Бассетт, но мне нужно домой. Я готовлю на обед телячью лопатку с соусом. И, Патрик, в час я жду тебя обедать. А потом вместе пойдем на крестины.
После того как младенца окрестили, все собравшиеся отправились в гости к Милочке Мэгги на кофе с тортом. Все, кроме Анни, которая пошла навести порядок в квартире Тэсси, потому что молодая семья собиралась вернуться в собственное гнездо.
— Это было прекрасно, просто прекрасно! — провозгласила миссис О’Кроули, стягивая с руки тугую лайковую перчатку. — То, как отец Фрэнсис сказал про отречение от сатаны и его демонов… Просто прекрасно!
— Я так вам благодарна за медальон, — сказала Тесси.
— Не стоит! Право, не стоит! Это просто безделица.
— И за то, что стали нашей крестной, — добавил Денни.
— Почитаю это за честь.
— Да уж. Только не вздумай взять себе в голову, что я теперь твой должник, О’Кроули, — заявил Пэт.
Чтобы отвлечь отца, Милочка Мэгги поспешила сказать:
— А Олби прекрасно справился с ролью крестного.
— Прекрасно! — согласилась миссис О’Кроули.
— Спасибо! — хрипло ответил Олби. — А теперь мне пора. Всем до свидания, — и он откланялся.
Пэт ушел вместе с миссис О’Кроули. Денни с Тесси собрали вещи и тоже приготовились уходить.
— Милочка Мэгги, ты была так ко мне добра, — обратилась Тесси к золовке.
— Сестренка, ты ее разбаловала, — сказал Денни. — С ней теперь невозможно будет ужиться.
— Мне бы хотелось остаться здесь, — с сожалением добавила Тесси. — В той квартире так одиноко, ведь Деннис целыми днями на работе. Приходит только на час пообедать.
— Заходи в любое время. И приноси Мэри Лоррейни.
— Лоррейн! — немного резко поправила Тесси.
— Она устала, — извинился Денни за жену.
— Вот! — Тесси тут же стало совестно, и она протянула ребенка Милочке Мэгги. — Можешь немного ее подержать.
После того как брат с семьей ушли, Милочка Мэгги сменила белье на своей постели и вернула на туалетный столик лежавшие на нем вещи. (Она убирала их на то время, пока Денни с Тесси жили в ее комнате.) Она выкупала своих двоих воспитанников, накормила их ужином и уложила спать. Поужинала сама сэндвичем с чашкой кофе. Ей подумалось, что готовить что-то только для себя не имело смысла. Она поела стоя, поставив тарелку на раковину. Сидеть в одиночестве за большим столом, где всю прошлую неделю сидело столько народу, ей было невыносимо.
Милочка Мэгги прошла по комнатам, ища себе занятие. Везде был идеальный порядок. Ставить овсянку было еще слишком рано. Кукушка прокуковала один раз, и Тимми выдал в ответ усталую трель. Было только половина седьмого. Вечер обещал тянуться бесконечно.
«Может быть, — с надеждой подумала Милочка Мэгги, — кто-нибудь из детей проснется и ему что-нибудь понадобится». Она сидела и ждала… ждала быть кому-нибудь нужной.
В сентябре пришедшая с ежемесячной проверкой приютская медсестра поинтересовалась у Милочки Мэгги, не хотела ли бы она взять еще одного младенца. Ведь теперь у нее есть еще одна хорошая пустая комната, и ничто не мешает ей взять третьего воспитанника, если она того пожелает.
Милочка Мэгги обрадовалась. Она сказала, что хотела бы, чтобы ребенок был совсем маленьким, чтобы она могла растить его долго-долго.
Несколько недель спустя медсестра привезла Милочке Мэгги трехмесячного младенца. Мальчика звали Мэтью или, для краткости, Мэтти. На щечке у него было большое родимое пятно. Медсестра сказала, что для мальчика это не так уж важно. Но добавила, что, как только он подрастет, в приюте позаботятся, чтобы пятно удалили.
Глава пятьдесят шестая
Все говорили, что не могли припомнить ноября холоднее, чем выдался в том году. В один из самых промозглых дней, когда дул такой ледяной ветер, что замерзали даже волоски в ноздрях, отец Фрэнсис отправился навестить нескольких прихожан. Ближе к вечеру пошел ледяной дождь. Отец Фрэнсис вернулся домой в промокших ботинках и с четырьмя долларами и тридцатью центами пожертвований на уголь для приходского дома. Молодой священник снял с себя мокрый шарф с мокрым пальто и мокрые ботинки. Сунув ноги в тапочки, он спустился вниз подбросить в печной обогреватель угля и выгрести золу.
— Если мы ляжем спать сразу же после ужина и молитвы, — предложил отец Фрэнсис, — то сможем сэкономить на угле.
— Нет, — возразил отец Флинн. — Этой ночью мы можем пригодиться. Холода держатся уже слишком долго, и кто-то из стариков может умереть, поэтому мы должны быть наготове.
— Тогда мне лучше просушить обувь. — Отец Фрэнсис набил ботинки скомканной бумагой. Это была его единственная пара. — Доктор заходил?
По сложившейся доброй традиции в случае, если кому-то из прихожан случалось серьезно заболеть, один из районных докторов сообщал об этом священнику, раввину или методистскому пастору по телефону или лично.
— Нет, не заходил. Но, помяните мое слово, сегодня ночью за мной пришлет Патрик Деннис Мур. Уже лет десять подряд, когда наступают холода и выпадает снег, ему кажется, что он умирает, и он взывает к Церкви. Что ж, однажды наступит и его час.
Так и вышло! Когда священники ужинали, прибежал соседский мальчишка и сказал, что его прислала Милочка Мэгги, потому что ее отец умирает и просит священника. Бедный отец Фрэнсис вытащил бумагу из непросохших ботинок и с дрожью натянул непросохшее пальто.
Когда отец Фрэнсис с отцом Флинном вышли из дома, пошел снег. «Ах!» — вздохнул про себя отец Флинн. Но вслух ничего не сказал. Милочка Мэгги, бледная и притихшая, встретила их у двери со свечой в руке. Она преклонила колени и проводила их в дом, как положено, и провела наверх в отцовскую комнату. На прикроватном столике уже стояло распятие, свечи и все остальные необходимые предметы.
Как и в другие годы, кровать была застелена свежей простыней, а на лице Пэта виднелись следы засохшей крови от неловких брадобрейных усилий Милочки Мэгги.
Пэт тут же открыл рот.
— Простите меня, отцы мои, за то, что заставил вас прийти в такую погоду.
«И мне бы вполне хватило и одного из вас».
— Но мне недолго осталось на этом свете, и перед уходом я хочу примириться с Господом и Церковью.
— Значит, ты готов, сын мой? — спросил молодой священник того, кто годился ему чуть ли не в деды. И в этом не было ничего абсурдного. Молодой священник приходился старику духовным отцом.
— Страховки на похороны хватит. А в банке есть чуток денег, чтобы оплатить заупокойные мессы и вызволить меня из чистилища,
— Пусть тебя больше не заботят мирские дела, — сказал отец Фрэнсис. — Приготовь дух свой, — он достал из черной кожаной сумки столу[69].
«Он мне поверил!» — в панике подумал Пэт.
Милочка Мэгги заплакала. Отец Флинн тронул ее за руку со словами:
— Пойдем, дитя мое, — и они пошли к выходу.
— Святой отец, куда же вы? — Пэт уже по-настоящему испугался.
— Вниз. Оставляю вас в добрых руках отца Фрэнсиса, сын мой. — Дверь за его дочерью и отцом Флинном закрылась.
Пэт слышал их голоса в коридоре. До него донеслось всхлипывание Милочки Мэгги и приглушенные слова священника: «…быстрое выздоровление или счастливая смерть».
«Они все мне верят, — в отчаянии думал Пэт. — А я всего-то хотел поведать священнику о своих страданиях».
Отец Флинн заметил, что кухня Милочки Мэгги была свежевымыта. На кухонном столе лежала свежая клеенка. Ситцевые занавески, прикрывавшие уродливые встроенные раковины из мыльного камня, были свежевыстираны, накрахмалены и отглажены. В доме вкусно пахло готовкой, и — пусть печной обогреватель и делал свое дело — в очаге пылал чудесный огонь, а на краю плиты стоял на медленном огне кофейник.
Когда Милочка Мэгги наливала ему кофе, отец Флинн заметил в одной из ее каштановых кос серебристую прядь. Несмотря на это, она была полна радостного предвкушения, закономерно приглушенного наличием в доме умирающего, будь то настоящего или мнимого. Она вся сияла — как невеста в ожидании жениха.
— Маргарет, доктор уже заходил?
— Папа не позволил бы мне его вызвать.
— Когда он слег?
— После ужина. И он так хорошо поел. Потом попросил чистую ночную рубашку и лег в постель. Попросил меня его выбрить. Сказал, что слишком слаб. Потом сказал послать за вами, потому что чувствует, что умирает.