Бетти Смит – Дерево растёт в Бруклине (страница 65)

– Пойдем домой вместе, Фрэнси.

Фрэнси взяла ведро. Кэти положила одну руку на перила лестницы, а другую – на плечи Фрэнси. Она тяжело опиралась на дочь, пока медленно спускалась по ступенькам. Фрэнси соразмеряла свой шаг с неуверенными шагами матери.

– Фрэнси, ребенок должен родиться со дня на день, и мне спокойней, когда ты рядом. Не оставляй меня надолго. А когда я работаю, приходи иногда проведать, все ли в порядке. Не могу передать, как я надеюсь на тебя. Я не могу рассчитывать на Нили – от мальчика в таких делах никакого толку. Ты мне очень нужна сейчас, и мне спокойней, когда ты рядом. Пожалуйста, побудь моей правой рукой какое-то время.

Огромная нежность к матери переполнила сердце Фрэнси.

– Я буду всегда рядом с тобой, мама, – сказала она.

– Моя славная девочка, – Кэти пожала ей плечо.

«Может быть, мама любит меня и не так сильно, как Нили, – думала Фрэнси, – зато я нужна ей больше, чем Нили. А быть нужной почти так же важно, как быть любимой. Может, даже важнее. Так я считаю».

Через два дня Фрэнси, придя домой на обед, не вернулась в школу. Она застала маму в постели. Кэти велела Нили возвращаться в школу, а когда Фрэнси предложила вызвать Сисси или Эви, сказала, что еще рано.

Фрэнси одна дежурила возле матери и осознавала степень своей ответственности. Она убрала квартиру, проверила, какие продукты есть в доме, и продумала ужин. Каждые пять минут она поправляла матери подушку и спрашивала, не принести ли воды.

В начале четвертого ворвался запыхавшийся Нили, зашвырнул учебники в угол и спросил, за кем бежать. Кэти улыбнулась его готовности помочь и ответила, что нет смысла раньше времени отрывать Эви или Сисси от их дел. Нили пошел к Макгэррити с наказом: попросить у Макгэррити разрешения отработать и за Фрэнси тоже, потому что она не может оставить мать. Макгэррити не только согласился, но и сам помог Нили, так что тот освободился уже в полпятого. Поужинали рано. Чем раньше Нили займется разноской газет, тем раньше закончит. Мама есть отказалась, сказала, что не голодна, попросила только чашку горячего чая.

Когда Фрэнси вскипятила чайник, мама отказалась и от чая. Фрэнси забеспокоилась, потому что мама весь день ничего не ела. После того как Нили ушел разносить газеты, Фрэнси принесла тарелку с овощным рагу и стала уговаривать маму поесть. Кэти оттолкнула ее руку и велела уйти, сказала, что позовет, когда проголодается. Фрэнси положила рагу обратно в кастрюлю, стараясь сдержать слезы горечи. Она ведь хотела как лучше. Мама позвала ее, она, похоже, больше не сердилась.

– Который час? – спросила Кэти.

– Без пяти шесть.

– А часы не отстают, как ты думаешь?

– Нет, мама.

– Может, они спешат?

Кэти так тревожилась, что Фрэнси выглянула в окно посмотреть на большие уличные часы, которые висели над магазином ювелира Воронова.

– Часы идут правильно, – подтвердила Фрэнси.

– На улице уже стемнело?

Кэти не могла этого понять, потому что даже в яркий солнечный день сквозь люк в спальню проникал слабый тусклый луч света.

– Нет, еще светло.

– А здесь темно, – раздраженно сказала Кэти.

– Я зажгу ночник.

На стене висела полочка с гипсовой фигуркой Девы Марии в синем платье, с молитвенно сложенными руками. У ее ног стоял стакан из грубого красного стекла, заполненный воском с фитилем. Рядом с ним – ваза с бумажными красными розами. Фрэнси поднесла зажженную спичку к фитилю. Свеча неярко горела, пламя отливало рубиновым цветом сквозь стекло.

– Который час? – чуть погодя снова спросила Кэти.

– Десять минут седьмого.

– Ты уверена, что часы не отстают и не спешат?

– Они идут правильно.

Кэти вроде бы успокоилась. Но через пять минут опять спросила, который час. Как будто у нее назначена важная встреча, на которую она боялась опоздать.

В половине седьмого Фрэнси снова сообщила, который час, и добавила, что Нили вернется через час.

– Как только он придет, сразу пошли его за тетей Эви. Пусть по сторонам не смотрит, поторапливается. Приготовь ему никель на трамвай. И скажи, чтобы ехал к Эви, она живет ближе, чем Сисси.

– Мама, а что, если ребенок совсем скоро родится, а я даже не знаю, что делать?

– Я не могу рассчитывать на такую удачу – чтобы ребенок родился совсем скоро. Который час?

– Без двадцати пяти семь.

– Точно?

– Точно, мама. Мама, хоть Нили и мальчик, может, будет лучше, если он останется с тобой, а я поеду за Эви?

– Почему?

– Потому что тебе хорошо, когда он рядом, – Фрэнси сказала это без злобы и зависти, просто признала факт. – А я… я даже не знаю нужных слов, чтобы тебя успокоить.

– Который час?

– Прошла минута. Без двадцати четырех семь.

Кэти долго молчала. Когда она снова заговорила, голос ее звучал совсем тихо, словно она обращалась к себе самой:

– Нет, мужчин в такие минуты не должно быть. Да, некоторые женщины заставляют их стоять рядом. Хотят, чтобы они слышали каждый стон, каждый крик, слышали, как рвется их плоть, видели каждую каплю крови. Что за извращенное удовольствие они получают, когда заставляют мужчину страдать вместе с ними? Как будто они мстят за то, что Господь сотворил их женщинами. Который час?

Не дожидаясь ответа, она продолжала:

– До замужества они готовы лучше удавиться, чем показаться мужчине в папильотках или без корсета. Но когда рожают, они хотят, чтобы муж увидел их в самом безобразном виде, какой только возможен. Не понимаю зачем. Не понимаю. Мужчина видит, какую боль и муку испытывает женщина из-за того, что они любили друг друга. И начинает бояться этой любви. Вот почему многие мужчины изменяют женам после рождения ребенка.

Кэти вряд ли осознавала, что говорит. Она невыносимо тосковала по Джонни и этими разговорами пыталась оправдать его отсутствие.

– Да, и вот еще что. Если ты любишь человека, то скорее согласишься мучиться одна, чем вместе с ним. Так что отправь своего мужа прочь из дома, когда будешь рожать.

– Хорошо, мама. Уже пять минут восьмого.

– Посмотри, не идет ли Нили.

Фрэнси выглянула из окна и сообщила, что Нили пока не видно. Мысли Кэти вернулись к словам Фрэнси о том, что ей хорошо, когда Нили рядом.

– Нет, Фрэнси, сейчас мне спокойней рядом с тобой, – вздохнула она. – Если родится мальчик, назовем его Джонни.

– Как хорошо, мама, что нас снова будет четверо.

– Да, хорошо.

После этого Кэти надолго замолчала. Когда она в очередной раз спросила, который час, Фрэнси ответила – четверть восьмого, Нили придет с минуты на минуту. Кэти велела ей собрать для Нили ночную рубашку, зубную щетку, чистое полотенце и завернуть в газету кусочек мыла, потому что он останется ночевать у тети Эви.

Фрэнси дважды выходила на улицу со свертком под мышкой встречать Нили. Наконец она увидела его – он бежал по улице. Она побежала навстречу, передала ему сверток, деньги на билет, мамины указания и велела спешить.

– Как мама? – спросил он.

– Все хорошо.

– Точно?

– Точно. Слышишь, трамвай подъезжает. Беги давай.

Нили помчался к остановке.

Когда Фрэнси возвратилась, мамино лицо было мокрым от пота, а нижняя губа в крови – она прокусила ее.

– Ой, мама, мама!

Фрэнси схватила руку матери и прижала к щеке.

– Намочи тряпку холодной водой и вытри мне лицо, – прошептала мама.

После того как Фрэнси это сделала, Кэти вернулась к мысли, которая вертелась у нее в голове.

– Конечно, с тобой мне спокойно.