Бетти Коррелло – Нешуточная любовь (страница 1)
Бетти Коррелло
Нешуточная любовь
Betty Corrello
SUMMERTIME PUNCHLINE
Copyright © 2024 by Betty Corrello
All rights reserved
This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency
Перевод с английского
Иллюстрация на обложке
Во внутреннем оформлении использована иллюстрация:
© Deemka Studio / Shutterstock.com / FOTODOM
Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM
© Чамата Т., перевод на русский язык, 2026
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Всем скитальцам, нашедшим эту книгу. Надеюсь, она скрасит ваш путь домой.
Ты была так прекрасна, я был таким странным.
Ты стала прекрасней, я – лишь странней.
1. Куинс, Нью-Йорк
Худший день в моей жизни начался довольно обычно: Мисти – соседка, с которой я снимала квартиру, – распахнула дверь моей спальни и раскидала километровые конечности по тесной комнатушке, где я жила.
– Ой, ну и запах тут у тебя!
Кое-как продрав заспанные глаза, я поморгала и убрала с лица короткую растрепанную челку.
– Чего тебе?
– Крутая футболка, – сообщила Мисти с натянутой сдержанностью серийного убийцы. Вчера я отрубилась прямо в рабочей форме – футболке с логотипом ирландского паба и комедийного клуба «Гимбли» и черных легинсах. Как пришла, так и повалилась на чистое белье, которое не меняла с выборов в двадцатом году. Сначала две смены в зале, потом четыре часа «открытого микрофона», который пришлось вести, – в общем, двенадцать часов на ногах давали о себе знать. Даже бедра болели.
– Чего надо? – простонала я, переворачиваясь на спину и нашаривая телефон. Ингрэм наверняка меня потерял. Мы встречались три месяца, и я до сих пор не привыкла к постоянному собеседнику, которому нравится со мной общаться.
– Во-первых, через два часа приедут фотографировать гостиную, так что исчезни, пожалуйста. Во-вторых, ты вчера оставила кружку в раковине, и все бы ничего, но мы вроде это уже обсуждали? А, и почту принесли. – Она бросила письма на заваленную тумбочку, крутанулась на цыпочках и потанцевала к двери. Пусть на жизнь она зарабатывала мелким бложиком, где рассказывала о дизайне интерьеров, сердце ее принадлежало балету.
– Спасибо, – сказала я, а потом все-таки приняла вертикальное положение и взглянула на время. Десять утра. Пять часов проспала. Неплохо.
Я взглянула на себя в зеркало, стоящее напротив кровати, и зарылась пальцами в волосы, придавая растрепанному каре до подбородка чуть более нарочито небрежный вид. Потом стерла тушь, засохшую под глазами, и разгладила щеки, убирая следы от подушки. Послушать Мисти, так я была какой-то горгульей, охраняющей кучу дохлых голубей посреди Таймс-сквер. Но я была вполне обычной женщиной, относительно привлекательной, с обычным телом – как там подростки говорят: средних габаритов, как хороший такой хетчбэк? Мисти же была жилистой блондинкой с рыжим искусственным загаром, собирающей блестящие волосы в низкий пучок. Она жила под гнетом вечно меняющихся трендов и доводила себя до изнеможения попытками угнаться за рынком, который то ли хотел довести ее до нервного срыва, то ли, не знаю, до смерти.
Неудивительно, что она меня ненавидела – сама ведь из шкуры вон лезла.
Зевнув своему отражению, я выбралась из кровати и отправилась искать чистую майку и любимые летние брюки, уже составляя мысленный список дел.
Нужно было смотаться в Адскую кухню[1], но сначала заехать на почту и отправить Сэм, лучшей подруге, подарок на день рождения. Потом заглянуть к Сайрусу и распечатать с его ноутбука приглашение на стендап-фестиваль «Брэйнвейв».
Меня, Дель Сильву-Миллер, позвали участвовать в таком фесте! «Брэйнвейв» проходил в Ванкувере раз в год, и неоднократно там начинали – и заканчивали – свои карьеры профессиональные комики. Отчасти поэтому я вчера осталась вести открытый микрофон. Это был мой прощальный подарок «Гимбли», мой бон вояж. Четыре года работы – и я официально уволилась. Знаю, пошла на риск, но до фестиваля оставалось всего сорок пять дней, а материал нужно было успеть отработать.
Решение уйти из «Гимбли» далось мне нелегко. Увольнение стало печальным, но вместе с тем радостным финалом ситкома, полного начинающих комиков и прожженных работников кухни, закатывающих на нас глаза. Я работала там с двумя лучшими друзьями, Сайрусом и Такером, и, несмотря на говенное начальство, пропахшую плесенью кухню и кучу блевотины, которую приходилось убирать, атмосфера в «Гимбли» царила незабываемая.
Но мне нужно было довести программу до идеала. У меня появился последний шанс воплотить в жизнь мечту, пересадить ее в новый горшочек, как цветок из продуктового, и дождаться цветения. С двадцати лет я стремилась к этой жизни, и наконец-то у меня появился счастливый билет.
Я оглядела свою захламленную комнатушку в поисках сумки и ключей. Нельзя сказать, что я сильно старалась украсить пространство, в котором живу, но безделушки накопились сами собой: над кроватью висела драпировка с солнечными лучами, книжный шкаф обвивали гирлянды, плачущий керамический клоун по имени Бастер навеки застыл в бодром прыжке, сжимая в руках пучок разноцветных шаров. Те включались, отбрасывая радужные красно-сине-желтые блики на потолок моей спальни, но его это нисколько не радовало. Скорее наоборот – и шарики, и огромные красные ботинки, и веселый колпак на голове были для него тяжким бременем, даже проклятием.
У нас с Бастером было много общего.
Выхватив ключи из-под Бастера, я перекинула сумку через плечо, готовая покорять удушающую влажную жару августовского Нью-Йорка.
С этими мыслями я и нырнула в кристально чистое озеро моего будущего. Тогда я еще не знала, что кое-кто умудрился его осушить.
С Ингрэмом мы познакомились на открытом микрофоне в «Гимбли». Обычно официанты терпеть не могли работать под несмешную болтовню комиков, но я ждала этих смен всю неделю. Столько нервничающих новичков с потными ладонями – и все только и думали, как бы поскорее и посильнее напиться.
Ингрэм сидел в первом ряду за маленьким столиком с красной свечкой по центру, скрестив ноги и подперев голову рукой. Он не сводил с меня глаз все выступление. Как будто хотел рассмеяться, но сдерживался. Я бы не заметила, если бы не его глаза – ярко-зеленые, почти что кошачьи. В ослепляющем свете софитов они поблескивали заговорщической нежностью, будто у нас уже появился общий секрет.
После выступления, открывая новую упаковку пива для пивной башни, я подняла голову – и увидела его за баром. Он сидел, все так же подперев рукой голову, с такими же мерцающими глазами.
– А ты забавная, – сказал он абсолютно спокойно, и его губ коснулась озорная усмешка.
Я выгнула бровь.
– Ого, вот спасибо.
– Я серьезно. – На голове у него была нахлобучена до смешного нелепая рыжая шапочка. И все равно он притягивал.
Я закрыла диспенсер и наклонилась к нему, опираясь локтями на барную стойку.
– Чего желаешь? «Дайкири»? Хот-дог? Особое предложение – два по цене одного. Хочешь узнать почему?
Усмешка на его губах расцвела, и он постучал о барную стойку серебряным перстнем, надетым на большой палец.
– Не хочешь поужинать вместе?
За спиной раздался хрип Сайруса, будто в рот ему залетела муха.
И я согласилась на ужин.
Мы с Ингрэмом оказались выходцами из разных миров. Его отцу принадлежала крупнейшая в Канаде фирма, предоставляющая кабельное телевидение, а мама была французской моделью. Он вырос между Швейцарией и Альбертой и частенько рассказывал о себе факты, которые не укладывались в голове. Рождественские поездки на лыжные курорты, конная ферма в Арубе, дальний родственник по имени Тьерри. Его привлекал мой джерсийский акцент и восхищали мои огромные сиськи. Свадьбы я от него не ждала. Я в целом не рвалась вступать в отношения.
Я
Но когда я вышла из метро на Сорок девятой, слушая в наушниках любимую песню, оказалось, что не думала я совсем.
Я могла бы предупредить его, позвонить или написать, что зайду, но по дороге к Сайрусу вспомнила, что забыла у Ингрэма очень важные тапочки. Его квартира была по пути – почему бы не заглянуть? Мы же встречались.
Я вставила ключ – тот самый, который он дал мне, – в замочную скважину и повернула. Дверь, щелкнув, открылась.
Ингрэм был дома. В своей рыжей шапочке. У Мисти между ног.
Долгие годы в моей жизни была всего одна цель:
Но когда я набросилась на Ингрэма с Мисти, которых застала за оральным сексом в позе, слишком сложной для моего простого ума, время замедлилось. Все вокруг двигались со скоростью звука: Мисти метнулась за вязаным топом, Ингрэм резко обернулся, чуть не потеряв шапочку, со второго этажа отчаянно заорал его кот Чеддер. Глянцевые белые стены квартиры сжимались, и мой разум застыл, как поверхность замерзшего озера. Мысли, кружась в сыром воздухе, опускались на него тающими снежинками.