Беттельхейм Бруно – О пользе волшебства. Смысл и значение волшебных сказок (страница 21)

Если героем сказки является младший ребенок или тот, кто в начале истории носит характерные имена Дурачок, Простак, то перед нами обозначение изначально бессильного состояния «я», начавшего борьбу с влечениями во внутреннем мире и со сложными проблемами в мире внешнем.

«Оно», вполне в духе психоаналитических воззрений, зачастую изображается в обличье того или иного животного, символизирующего нашу животную природу. Существует два типа сказочных животных: опасные хищники, такие как волк в «Красной Шапочке» или дракон в сказке братьев Гримм «Два брата» (каждый год ему приносят в жертву девушку, чтобы он не разорил страну), и мудрые помощники, которые спасают героя и становятся его проводниками, – назовем ту же сказку «Два брата», где звери возвращают погибшему брату жизнь и помогают ему получить заслуженную награду: принцессу и королевство. Животные, как опасные, так и дружелюбные, служат обозначением нашей животной природы, наших влечений. Те, что опасны, символизируют «оно» во всем его опасном могуществе, пока не укрощенное и не подчиненное контролю «я» и сверх-«я». Животные-помощники символизируют нашу естественную энергию (то есть опять-таки «оно»), однако на сей раз направленную на службу интересам индивида как целого. И наконец, некоторые существа, обычно белые птицы, например голуби, символизируют сверх-«я».

«Пчелиная матка»

Существует ли сказочная история, которая включает в себя все богатство образов, способных послужить воплощением сложнейших внутренних процессов? Очевидно, нет. Однако хорошей иллюстрацией символической борьбы за интеграцию личности против хаоса дезинтеграции может послужить малоизвестная сказка братьев Гримм «Пчелиная матка». Пчела – это образ, как нельзя лучше подходящий для обозначения противоположностей нашего существа, ведь ребенок знает, что пчела делает сладкий мед, но может больно ужалить. Также ему известно, что пчела непрестанно трудится, чтобы, если позволительно так выразиться, осуществить свои благие наклонности: она собирает цветочную пыльцу, из которой делает мед.

В сказке «Пчелиная матка» два королевича, отправившихся на поиски приключений, стали «вести жизнь разгульную да распутную и даже домой не возвращались»[42]. Коротко говоря, они живут под властью «оно», не уделяя никакого внимания нуждам, связанным с реальностью, или справедливым требованиям и критике со стороны сверх-«я». Третий, младший сын по прозвищу Дурень отправляется на поиски братьев. Благодаря своей настойчивости он находит их. Однако те начинают над ним смеяться, «что вздумал он своей простотой себе в жизни дорогу пробить, ведь они двое куда его поумней, да и то не сумели той дороги найти» (291–292). На первый взгляд они правы: по мере того как разворачивается сюжет, Дурень, как и его братья, не может справиться с житейскими трудностями (их символизируют испытания, которые им всем предлагается пройти). Между ними, однако, есть разница: он оказывается способен привлечь собственные внутренние ресурсы, которые олицетворяют животные-помощники.

Путешествуя по белу свету, братья приходят к муравейнику.

Двое старших порешили его раскопать, чтоб поглядеть, как маленькие муравьи будут в страхе бежать и уносить свои личинки, но Дурень сказал:

– Оставьте муравьев в покое, я не позволю, чтобы вы их тревожили (292).

Затем они видят перед собой озеро, по которому плавают утки. Старшие братья не ведают ничего, кроме собственных удовольствий и оральных влечений: они хотят изловить и изжарить уток, но Дурень предостерегает их и от этого. Все трое отправляются дальше и находят дерево с дуплом, где живут пчелы. Теперь старшие братья собираются разжечь костер под деревом, чтобы забрать весь мед. Дурень противится и этому, настаивая, что живых тварей нельзя тревожить, а тем более убивать.

Наконец братья приходят к замку. Все его обитатели обращены в камень или спят, точно мертвые, – все, кроме маленького седого человечка. Он впускает братьев внутрь, дает им еду и ночлег. На следующее утро карлик дает старшему брату три задания. Каждое из них необходимо выполнить в течение дня (тогда чары, тяготеющие над замком и его обитателями, развеются). Первое состоит в том, чтобы собрать тысячу жемчужин, рассыпанных по всему лесу и скрытых во мху. Карлик предупреждает юношу: если тот потерпит неудачу, то обратится в камень. Старший брат пытается выполнить задание, но не справляется с ним. То же случается и со средним братом.

Когда приходит очередь Дурня, он убеждается, что у него тоже ничего не выходит. Чувствуя, что терпит поражение, он садится на камень и плачет. В этот миг к нему на помощь являются пять тысяч спасенных им муравьев и собирают за него жемчуг.

Вторая задача состояла в том, «чтоб достать со дна озера ключ к опочивальне королевны». «Вот пришел к озеру Дурень, и подплыли к нему утки, которых он однажды спас, нырнули в воду и достали со дна ключ» (293), гласит сказка. Напоследок нужно выбрать из трех спящих королевен, неотличимых друг от друга, самую младшую и самую милую. Является пчелиная матка из гнезда, спасенного Дурнем, и вползает на губы королевны, которую ему следует избрать. Три задания выполнены, заклятие разрушено, чары сняты. Все спящие и обращенные в камень, в том числе и братья Дурня, возвращаются к жизни. Дурень женится на младшей королевне и в итоге становится королем.

Старшие братья, глухие к потребности в личностной интеграции, не сумели разрешить задач, поставленных перед ними реальностью. Не восприимчивые ни к чему, кроме импульсов, исходящих от «оно», они обратились в камень. Как и во многих других сказочных историях, здесь подразумевается не смерть, но скорее недостаток подлинной человечности, неспособность учитывать высшие ценности. Если вы никак не откликаетесь на то, что представляет собой жизнь в высшем смысле слова, вы все равно что сделаны из камня. Дурень воплощает собой «я»; его положительные качества очевидны; он повинуется приказам сверх-«я», согласно которым не следует тревожить или убивать из прихоти. Однако в одиночку и он, подобно своим братьям, оказывается не в силах ответить на требования реальности (их символизируют три задания, которые он должен выполнить). Но вот ему удается подружиться со своей «животной» природой, он признает ее значение, и между ней (с одной стороны) и «я» и сверх-«я» (с другой) устанавливается согласие. Только тогда она делится своей силой с индивидом как целым. И лишь после того как наша личность завершает таким образом интеграцию, мы можем осуществить то, что со стороны кажется чудом.

Сказка вовсе не настаивает на том, что «я» или сверх-«я» порабощают нашу «животную» натуру, – она показывает, что каждому из этих элементов следует отдавать должное, свидетельствует об их ценности. Если бы Дурень не прислушался к голосу добра (читай: сверх-«я») в своей душе и не защитил насекомых и птиц, то они (замещающие в сказке «оно») не пришли бы ему на помощь. Кстати говоря, три вида живых существ соотносятся с тремя различными элементами. Муравьи означают землю; утки – воду, в которой плавают; пчелы – воздух, в котором летают. Опять-таки лишь взаимодействие всех трех элементов, или граней нашей натуры, позволяет добиться успеха. Только после того как Дурень полностью завершает интеграцию собственной личности (что символизирует успешное выполнение трех заданий), он становится королем. На языке сказки это означает, что он наконец-то обретает власть над своей судьбой.

«Братец и сестрица»

В этой сказке братьев Гримм, как и во многих других историях, изображающих приключения пары сиблингов[43], главные персонажи олицетворяют принципиально несходные по природе своей «оно», «я» и сверх-«я». Сказка гласит: чтобы человек был счастлив, необходима их интеграция. Необходимость интеграции личности показана в сказках данного типа иначе, нежели в «Пчелиной матке»: здесь один из сиблингов превращается в животное по вине злого духа, тогда как второй остается человеком. Трудно представить себе более живой, лаконичный и убедительный образ наших противоречивых наклонностей. Уже самые первые философы рассматривали людей как соединение двух начал: животного и человеческого.

В ситуациях, когда нам не удается достичь внутренней интеграции или поддерживать ее, эти две составляющие нашей психики ведут войну между собой, и война эта продолжается большую часть нашей жизни. В юном возрасте переживания момента захватывают нас целиком. И когда ребенок начинает понимать, что нечто вызывает у него различные переживания одновременно (например, его тянет стащить печенье и в то же время ему хочется послушаться маму и не делать этого), он чувствует себя сбитым с толку. Понимание этой двойственности требует осведомленности относительно внутренних процессов, и чтение сказок, иллюстрирующих двойственность нашего существа, оказывается здесь немалым подспорьем.

В зачине подобных сказок мы сталкиваемся с тем, что изначально между сиблингами нет различий: они живут вместе, испытывают одни и те же чувства – словом, они неразделимы. Но процесс взросления идет, и в какой-то момент один начинает вести животное существование (в буквальном смысле этих слов), а другой – нет. В финале истории животное вновь принимает человеческий облик. Так сказка описывает на языке символов основные моменты личностного роста человека. Поначалу, гласит она, личность ребенка не дифференцирована; затем из этой недифференцированной структуры выделяются «оно», «я» и сверх-«я». В процессе взросления эти элементы должны пройти интеграцию, невзирая на то что их тянет в противоположные стороны.