Бэт Риклз – На расстоянии (страница 41)

Я прошипела в ответ:

– Да, пап. Господи. Я ведь ответственная взрослая женщина.

– Ты вчера подпевала диснеевским песенкам.

– Ответственная. И взрослая. Я пошла.

В доме у Флиннов было тихо, только где-то внизу шумела стиральная машинка. Ной сказал, что родители уехали отмечать двадцатилетие свадьбы своих друзей и вернутся только завтра. Ли все еще шатался где-то с Рейчел.

Но мы, конечно, не жаловались.

Мы лежали на кровати, закутавшись в одеяло, – хотя ночь была теплая. Ноги наши сплелись. Я положила голову Ноя на грудь и тихонько поглаживала ее рукой.

– Ты пахнешь как-то по-другому, – сказала я.

Я чуяла цитрусовый гель для душа, шампунь и его обычный одеколон, но к этому всему примешивалось что-то еще. Что-то, чему я не могла придумать названия.

Он ответил:

– Я не курил уже пару месяцев, может, все дело в этом?

Я привстала на локтях и заглянула ему в глаза.

– Никогда не понимала этой твоей привычки. Это ведь даже не было привычкой. Ты курил просто потому, что это было круто, так ведь?

Уголок его рта дернулся, и он на мгновение отвел взгляд.

– Вроде того.

– Зачем ты вообще так отчаянно поддерживал имидж плохого парня?

Не успел вопрос слететь с моих губ, как я подумала: а почему я не задавала его раньше? Ной вздохнул и запустил руку в мои волосы. Пальцы наткнулись на узелок, и он провел ими по корням. По этому я тоже очень скучала: по бездумным, успокаивающим поглаживаниям по голове.

– А что, разве я больше не плохой парень? – На его лице играла насмешливая улыбка. – Ах, ранишь в самое сердце, Эль. Мне что, пойти ударить кулаком в стену и зажечь сигарету в доказательство? Умчаться на мотоцикле вдаль и подраться с кем-нибудь? Пойти… не знаю, посбивать чьи-нибудь растения в кадках? Маме это не понравится. Вот она, настоящая крутость.

Я закатила глаза.

– Ух, как смешно. Но серьезно. Ты ведь на самом деле… приятный, да еще и тайный заучка. А на людях ведешь себя так, словно никто к тебе и пальцем не может притронуться. Словно постоянно нарываешься на драку. Я давно заметила, что все это показуха.

Ной посмотрел мне в глаза. Должно быть, он понял, что я серьезно. Его пальцы тут же начали рисовать круги на моей спине. Я прижалась губами к его груди.

– Вы с Ли тогда были маленькими и вряд ли вспомните… но в начальной школе меня травили. Сильно. Я был поменьше остальных ребят, такой худой стручок.

– Я видела фотографии. И вроде бы помню…

– Еще я был умным. А ты знаешь, как с такими обращаются те, кто больше и глупее? Им ведь как-то надо показать свое превосходство. Такое случается повсюду. Классическая ситуация.

– Ну да… – медленно проговорила я, сдвинув брови.

Я знаю Ноя так долго… как так вышло, что я никогда не слышала об этом? Интересно, а Ли знал? Родители их никогда об этом не упоминали… Может, он попросил их молчать?

– Меня это бесило. Я хотел дать им сдачи, но, если давать сдачи, можно нарваться… к тому же я не был стукачом. Не выдавал тех, кто сталкивал меня с качелей или забирал печенье на обеде. Я просто… злился.

Изо рта Ноя вырвался прерывистый выдох, и я взяла его руку в свою, сжав пальцы. Он не сжал их в ответ, но и ладонь не убрал.

– Я не мог вылить на них эту злость. И родителям рассказать тоже не мог. Их бы вызвали в школу, все бы забеспокоились, а я превратился бы в еще большего неудачника.

– Тогда ты начал выливать злость на все остальное? – Я подумала о тех временах, когда Ной ходил на занятия по управлению гневом, но это ему не особо помогло.

Он словно и не услышал меня.

– В средней школе было не так плохо. Летом я вытянулся, а родители записали меня на кикбоксинг…

– О, это я помню.

– Они думали, что мне нужно где-то выпускать пар. И немного подкачаться тоже.

– Но ты все еще был гиком, – добавила я.

Этот разговор походил на пазл: я пыталась собрать середину, не справившись с краями. Поверить не могу, что никогда прежде не спрашивала его об этом.

– Ты такой умный. И всегда был умным. Черт, Ной, ты ведь поступил в университет из Лиги Плюща. Не каждому это под силу.

– Я помню, как в восьмом классе я получил тройку по испанскому. – Он ухмыльнулся. – Раньше я никогда не получал ничего меньше четверки с плюсом, даже за те предметы, которые мне не особо давались. Я знал, что был умным, но никогда не скатывался по отметкам. Родители не разозлились – сказали, что это всего один тест. Но они были разочарованы. Я видел это по их лицам. И я убивался из-за этого сильнее, чем они.

– И… – Я чуть выпрямилась, и Ной прижал меня к себе сильнее. Он не поднимал на меня взгляда, он пялился на стену перед собой. Я отняла руку и повернула его за подбородок, чтобы он посмотрел на меня.

– И я решил, что с меня хватит, – сказал он.

– Чего?

– Ненависти. Бездействия. И я начал отвечать. Нарывался на драки, сбегал с уроков. Родители и учителя думали, что это просто такой период. Говорили, дайте ему год, все пройдет, и он снова начнет относиться к учебе серьезнее.

– Но ты этого не сделал.

Ной покачал головой.

– Я всегда относился к школе серьезно. Просто показывал людям, что это не так. В старшей школе, чтобы оставаться в футбольной команде, нужно учиться на одни пятерки, так? Хотя тренер и не за всеми следил. Но я учился хорошо. Остальные ребята в команде тоже старались, так что никто и не заметил. И, если честно… мне нравилось, что меня считали плохим парнем. Было весело прогуливать уроки или заявляться в класс с опозданием. Учителя только глаза закатывали, когда я появлялся без домашки… они этого ожидали. Думаю, они считали, что в конце года я все завалю.

– И… тебе понравилось, когда ты их удивил? Тем, что закончил учебу как третий лучший ученик во всей школе?

– Я учился ради себя, а не ради кого-то. Я не планировал становиться лучшим учеником, чтобы читать речь на выпускном. Я не хотел признания. И внимания тоже. Я поддерживал репутацию плохого парня не только для того, чтоб меня не задирали, не только из-за веселья или из-за того, что я и в самом деле тот еще засранец… просто если люди ничего не ожидают, они не разочаровываются.

Мы замолчали. Дыхание Ноя участилось и стало прерывистым, но потом он успокоился. Он всегда слишком многое держал в себе, повторяя, что не особо умеет разбираться со всей этой эмоциональной фигней. Я никогда не видела Ноя таким ранимым.

Я поняла, что больше не знаю его. И дело не в его рассказе. Он вернулся домой из колледжа совершенно другим человеком. Он чаще улыбался, стал более расслабленным. Даже когда мы ссорились из-за фото… Ной вел себя разумно. Куда спокойнее, чем я сама.

– А теперь? Ты ведь учишься в Гарварде, школа позади, теперь-то с бунтарством покончено?

– Кто тебе сказал такую глупость? А я-то думал, что именно из-за нее ты в меня и влюбилась.

Я закатила глаза и улыбнулась.

– Ну да, конечно. Именно из-за того, что ты обещал перевернуть все цветы в горшках твоей мамы.

– Еще я могу есть лед, – отрапортовал он. – Прямо кубиками. И только попробуй сказать, что это не круто.

Я легонько стукнула его по груди, и он поймал мою руку в свою. И поцеловал каждый палец. Я захихикала: он наконец-то перестал быть таким серьезным. Ной действительно не слишком хорошо справлялся со своими эмоциями, поэтому неудивительно, что ему хотелось как-то ответить на издевательства. Не плакать же ему, в самом деле.

– Я имела в виду… – начала было я, но Ной прервал меня поцелуем.

– Я знаю, что ты имела в виду. Сейчас я просто стараюсь не скрываться за лишними стенами, меньше ругаться с людьми. Там легче, потому что меня никто не знает и я… могу, так сказать, вылепить себя заново. И в Гарварде полно умников, так что я не особо выделяюсь из толпы. – Он ухмыльнулся. – Но это сложно. Я ведь привык быть кем-то иным.

– Я люблю тебя любым, – искренне ответила я.

И в тот момент я любила Ноя сильнее, чем когда-либо.

– А если я вдруг начну носить розовые футболки поло и завязывать свитера вокруг шеи? А потом обменяю мотоцикл на гольфкарт?

– Нет, ну это уже просто смешно.

– Ты сама начала.

Но Ной улыбался.

– Нет, это все ты.

– Ты точно была первой.