Бет Рэвис – Судьба магии (страница 51)

Я и не подозревал, что Фрици снова напряглась, но теперь замечаю, как ее плечи опускаются ниже, спина расслабляется.

Когда мы проходим через последние защитные чары и возвращаемся в Источник, я тоже это чувствую.

Облегчение.

Мне хотелось умолять Фрици бежать отсюда – куда угодно. Сбежать в замерзшую Сибирь, или сесть на корабль, идущий в Новый Свет, или отправиться на юг, в Священный город. Но я знаю, что Дитер всегда будет преследовать Фрици, охотиться на нее и что нигде в мире не безопаснее, чем в сердце Черного Леса, среди ковена ведьм, которые оберегают магию.

Когда мы подъезжаем к деревне, стражники приходят за нашими лошадьми и уводят их, пообещав ведра прохладной воды и свежего овса. Из дома выбегает Хильда, быстро обнимает меня, а затем бросается к Бригитте.

– Лизель в школе, – успокаивает Хильда Фрици, заметив ее встревоженный взгляд. – Хочешь, я схожу за ней?

Я знаю, что Фрици мечтает как можно скорее встретиться с кузиной, но она качает головой:

– Сначала мы должны разобраться с камнем.

Корнелия подходит ближе.

– Пойдемте со мной. Совет может…

Фрици снова напрягается.

– Я уже говорила. Я не хочу знать, где хранятся камни, – говорит она Корнелии. – Я доверяю тебе, Совету, стражникам. Но не могу быть уверена, что мой разум закрыт от…

– Знаю, – мягко отвечает Корнелия. – Я унесу камень в Совет, и мы спрячем его. Но уверена, что Рохус и Филомена сначала хотели бы поблагодарить вас. А потом мы бы забрали камень и спрятали его от тебя…

И от Дитера, смотрящего глазами Фрици.

Мы направляемся к деревьям, Алоис следует за нами – не по приказу Бригитты, полагаю, а чтобы быть ближе к Корнелии. Мы пересекаем деревянные мосты, соединяющие дома среди деревьев, и я намеренно отстаю от остальных.

– Итак, когда ты собираешься связывать себя узами чар со жрицей? – спрашиваю я, подталкивая Алоиса локтем в бок.

– Заткнись, – ворчит он, быстро глянув вперед, но Корнелия и Фрици увлечены разговором и не слышат нас.

– Я и не догадывался, что ты так очарован, – говорю я, повышая голос. – Интересно, какую татуировку она тебе сделает…

– Заткни. Свой. Рот. – Несмотря на эти слова, на его лице расплывается влюбленная улыбка.

– Может, баночку меда, раз уж ты такой сладкий, – я легонько бью его по руке. – Прямо здесь. Или, возможно, руну, обозначающую пирог? Она могла бы стать твоей Schnucki[25], твоим маленьким сладким пирожком.

Алоис толкает меня, я спотыкаюсь и едва успеваю ухватиться за перила, чтобы не полететь вниз сквозь ветки.

– Извини, Schnucki, – смущенно говорит он, и я не могу удержаться от смеха, замечая, как его рыжие волосы сливаются с покрасневшей шеей.

Алоис бросается вперед, когда убеждается, что со мной все в порядке, и обгоняет Фрици и Корнелию, чтобы первым добраться до дверей зала Совета. Я демонстративно раскидываю руки, кланяясь за спиной девушек, как напыщенный хозяин замка, и Алоис закатывает глаза, глядя на меня, когда открывает двери. Он следит, чтобы Корнелия и Фрици вошли первыми, а затем притворяется, что собирается закрыть дверь у меня перед носом.

Внутри холодно, камин не зажжен, и свет едва проникает сквозь задернутые шторы.

– Что это за запах? – спрашивает Корнелия.

Пахнет чем-то резким и металлическим.

Алоис поджигает трут, от которого вспыхивает факел. Я хватаю Фрици за руку и притягиваю к себе. Она неуклюже поскальзывается на полу, мокрого от…

Крови.

Мерцающий свет факелов отражается в лужах крови, которая высыхает и превращается в темнеющую липкую жижу, стекающую с шей Рохуса и Филомены, лежащих на полу. Их одежды, покрытые запекшейся кровью, – единственное, что выдает в них жреца и жрицу Совета.

– Где их головы? – Алоис ахает, а Корнелия издает сдавленный всхлип.

Меня охватывает паника, и я оборачиваюсь.

Глухой удар и влажный звук чего-то перекатывающегося, за которым следует еще один глухой удар. Два тяжелых предмета скользят по крови. Волосы Филомены скрывают лицо, когда ее голову швыряют нам под ноги, а борода Рохуса цепляется за что-то, неровную доску или гвоздь, и рот приоткрывается, а глаза закатываются, прежде чем голова медленно докатывается до нас и останавливается.

Я поднимаю глаза, когда Дитер выходит вперед, вытирая руки носовым платком, будто на них немного грязи, а не запекшаяся кровь, вытекшая из тел Рохуса и Филомены.

24

Фрици

Я успеваю лишь взглянуть на Рохуса и Филомену. Мое тело приходит в движение прежде, чем я могу что-то осмыслить. Я взмахиваю руками и направляю свое намерение на дикую магию, кипящую во мне, вокруг меня, пока внимание не сфокусируется на одном слове: сдержать.

Виноградные лозы скользят по полу, пробиваясь сквозь деревянные планки. Они обвиваются вокруг лодыжек Дитера, прежде чем он прижимает к груди камень, спрятанный в мешочке, и из растений выходит вся влага, а капельки воды повисают в воздухе, превращая лозы в шелуху.

– Моя очередь, – воркует Дитер и бьет кулаком в воздух между нами.

Алоис, стоящий ближе всех, бросается на него. Корнелия вскрикивает, роясь в сумке в поисках ингредиентов для заклинания. Отто выхватывает меч, его лицо бледнеет, а сапоги ступают по лужам крови.

Вода, которую Дитер взял из виноградных лоз, собирается в шар. Сначала он ударяет в Алоиса, и тот отлетает, врезаясь в стену с книжными полками. Книги сыплются вокруг, а пузырьки, банки и горшки с растениями разлетаются вдребезги, а Алоис без сознания падает на пол. Корнелия кричит, поворачиваясь к нему, и этого оказывается достаточно, чтобы водяной шар развернулся и столкнулся с ней, отбросив ее через зал так же легко, как если бы она была пустым мешком. Корнелия кружится в воздухе и падает, скрываясь за столами.

Отто остается стоять, и я кричу, мой голос рвется из горла, когда Дитер наклоняется, заставляя водяной шар вернуться. Отто наносит удар, разрубает шар пополам, но это приводит лишь к тому, что на него обрушиваются две водные массы, одна окружает его руку с мечом, а другая – голову.

Отто дергается, его глаза в ужасе распахиваются за рябью водяной завесы, рот беззвучно раскрывается. Изо рта вырываются пузырьки воздуха, и вода превращает его крик в приглушенный шум.

– Хватит! – кричу я и бросаюсь к Отто, подняв руки, призывая дикую магию…

Что-то сдавливает мне грудь. Я спотыкаюсь, пошатнувшись и оказавшись достаточно близко, чтобы схватить Отто за руку.

Отто призывает к себе мою магию.

Он падает на колени, хватая ртом воду, а когда я пытаюсь разорвать завесу, капли разбрызгиваются, но тут же собираются обратно. Я чувствую ужас Отто, и более того, чувствую, как он теряет контроль и отчаянно использует мою магию. Я не уверена, что он делает это намеренно, происходящее вгоняет его в панику. Моя магия – единственное, что поддерживает в нем жизнь, но он истощает меня, а я застыла, позволяя ему делать это, пока он задыхается у меня на глазах…

Дитер подходит к нам. Его лицо – гримаса чистой ненависти.

– Я убью его, Фрицихен. А ты будешь за этим наблюдать. Но сначала он выкачает из тебя все силы.

Нет, нет…

Слезы щиплют глаза, обжигают щеки, и я снова призываю лианы, растения, что-нибудь, с помощью чего можно бороться… или, возможно, вода, я могла бы контролировать воду…

Дитер поднимает камень, и Отто дергается всем телом и издает вопль. Магия вытягивается из меня, и я даже не пытаюсь ее остановить – просто позволяю ей поддерживать в Отто жизнь.

У меня заканчиваются силы. Я истощаюсь, а у Дитера камень, и что произойдет, когда я устану?

– Хватит! – кричу я брату. – Прекрати это!

Дитер возвышается надо мной. Алоис лежит у меня за спиной, где бы Корнелия ни упала, она молчит. И никто в Источнике не знает, что Дитер здесь, не так ли? Как он вообще сюда попал?

– Нет, – говорит он. – Не думаю, что хочу прекращать. Видишь ли, все, чего я желаю, будет намного проще получить, если ты мне поможешь, сестра. И я уже пытался попросить тебя вежливо.

Отто падает на пол, беспомощно царапая открытый рот, и воду в шаре пятнают капли крови. Глаза Отто закатываются, и я подползаю к нему, но теряю сознание, так как магия вытекает из меня потоком. Как Отто в страхе тянется к моей магии, так и я отдаю ее, потому что не знаю, что еще сделать.

«Хольда, – молю я, – ХОЛЬДА…»

– О нет, – говорит Дитер. Боль вспыхивает, и я отлетаю в сторону, удар, прилетевший мне в живот, выбивает воздух из легких. – Она больше не слышит тебя, Фрицихен. У тебя недостаточно сил, чтобы ее позвать. Единственный, кто может тебя сейчас услышать, – это я.

Отто умирает рядом.

Моя магия расходуется, чтобы помочь ему.

Он тянется к ней.

А затем она заканчивается.

Последние капли растворяются, когда Отто цепляется за нашу связь, как за веревку, тянет за нее, но у меня больше нет сил. «Совсем нет».

Появившаяся во мне пустота расширяется, становится ямой, в которую я падаю, лечу с ужасом, нет…

– Хм, – Дитер толкает Отто ботинком. – Знаешь, я бы предпочел убить его. Meine Schwester[26], чтобы он умер прямо сейчас. Но как думаешь, наша волшебная связь выдержит это? Ты связана с ним, я с тобой, я с ним, и так продолжается до бесконечности. Думаю, он и впрямь делает тебя сильнее, Фрицихен. Делает тебя такой же отмеченной богиней, как и он. Ты ведь понимаешь, насколько слабой это тебя выставляет? Ты нуждаешься в нем.

Дитер отпускает шар с водой.