Бет Рэвис – Судьба магии (страница 37)

– Здесь ничего нет, – говорит Фрици. – Я думала…

Я киваю, соглашаясь. Я ожидал увидеть развалины. Живя в Трире, я имею представление, что оставляют после себя римляне – Порта-Нигра и базилика были построены много веков назад, когда христианство только зарождалось. Строители иногда находили в земле запасы римских монет – которые, конечно, жертвовались церкви, если только находки не оставались в тайне, – а на камнях, которые были взяты из римских бань и использованы для строительства новых домов, все еще можно было найти несколько надписей на латыни.

Но здесь?

Ничего. Только холм.

Идеально круглый, возвышающийся над лугом.

Сидя на лошади, я опускаю плечи, пока смотрю на огромную земляную насыпь. За насыпью простираются более высокие холмы, но этот стоит особняком, и он слишком ровной формы по сравнению с природным хаосом вокруг. Я спешиваюсь. Земля здесь плотная, но не каменистая.

– Это дело человеческих рук, – говорю я, глядя на холм. Хотя почти полдень, солнце на безоблачном небе, кажется, совсем не греет.

– Это не рукотворное сооружение, оно слишком большое, – начинает Бригитта, но Корнелия хватает ее за руку, не сводя глаз с холма.

– Рукотворное, – шепчет она. – Это курган.

– Могила? – Алоис фыркает. – Этот холм достаточно большой, чтобы построить на нем дом. Он огромный. Это не могила, это…

– Это могила, – прерывает Фрици, глядя на меня, а затем переводит взгляд на холм. – Это все, что осталось от древних племен. Могила. Огромный курган, напоминающий о гибели людей, которые противостояли Римской империи.

– Но… – Алоис затихает.

Теперь, когда слова произнесены вслух, отрицать очевидное невозможно. Вокруг множество холмов, но этот слишком идеальный, слишком высокий, слишком округлый.

– Мы что, должны раскопать его и надеяться, что найдем камень? – ворчит Алоис.

Фрици берет меня за руку, когда я возвращаюсь к ней.

– А Хольда… – начинаю я.

Она качает головой.

– Это камень, который прятала Перхта. И Перхта не собирается облегчать нам задачу.

До нас доносится голос Бригитты, которая разговаривает с Корнелией:

– Я думаю, что за этим курганом… там был город. На гребне холма. На картах указано, что он расширяется вон там, и таким образом плато можно использовать для обороны.

– А могила здесь, на южной окраине. – Корнелия хмуро смотрит на холм. – За городом.

– Защищает его, – шепчет Фрици.

Я оценивающе осматриваю рельеф местности. Курганы – это могилы важных людей, земляные насыпи, которые укрывают тела и сокровища. Указывая на покровительство Перхты, этот курган не был разграблен – как и заброшенная деревня на западе, так что я могу предположить, что грабителей могил, искавших сокровища, отговорили от раскопок. И это, безусловно, дает надежду, что мы находимся в нужном месте.

Если на плато располагался город, этот склон на его окраине может оказаться останками того, что, вероятно, являлось древней дорогой. И чтобы добраться до него, нам потребуется пересечь внушительных размеров курган.

Это не просто поселение. Это город, и он был спроектирован так, чтобы указывать на курган.

– Я думаю, ты права, – говорю Фрици. – Курган не простая могила. Его местоположение должно что-то означать – возможно, это предупреждение для захватчиков или…

Фрици дрожит, и я обнимаю ее, все еще размышляя о странной географии этих мест. Если углубления поблизости действительно намекают на дорогу, то существует ли такой же четко проложенный маршрут на юго-восток от города? Глауберг когда-то занимал все плато, был огромным. А дорога на юго-востоке привела бы к…

Черному Лесу.

Я качаю головой. Нет, это маловероятно. Черный Лес находится далеко отсюда. Но…

– Почему здесь такой туман? – бормочет Фрици, делая несколько шагов вперед.

Я поворачиваюсь, следя за направлением ее взгляда. Вместо того чтобы рассеивать утреннюю дымку, восходящее солнце теперь затянуто сильнее, чем несколько минут назад. Мы с Фрици прижимаемся друг к другу.

– Корнелия! – Голос Фрици срывается на крик, когда она зовет жрицу. Туман уже такой густой, что мы едва различаем очертания остальных. И когда они успели отойти так далеко?

– Не отпускай, – шепчет Фрици, крепче сжимая меня.

– Бригитта! – зову я. Одна из фигур, кажется, поворачивается, но я ничего не слышу. Неужели никто не ищет нас?

Фрици прижимается ко мне.

– Это напоминает тебе Черный Лес? – спрашивает она.

Туман, разделивший нас тогда, был испытанием, которое устроили нам богини.

Мы крепко обнимаем друг друга.

В тумане к нам быстро бежит кто-то. Мужчина, по-моему, с широкими плечами. Высокий. Слишком высокий, чтобы быть Алоисом…

Его движения какие-то неправильные. Голова, дергаясь, покачивается, и темп шагов неестественный, будто он бежит на четырех ногах, а не на двух, несмотря на человекоподобные очертания.

Я тянусь за коротким мечом и бесшумно вытаскиваю его. Чувствую, как по коже пробегает дрожь, начиная с руки, сжимающей ладонь Фрици, и понимаю, что Фрици призывает магию.

Существо мчится сквозь туман, вокруг него стелются клубы плотного, как облака, воздуха.

Оно проносится мимо, и я улавливаю лишь едва заметные очертания человеческого лица, темноту глаз и развевающиеся белые волосы. Мы с Фрици разворачиваемся по кругу, не отрывая взглядов от мчащегося существа. Почему оно не нападает? Похоже, что это… создание, чем бы оно ни было, игнорирует нас.

Фрици поворачивается, оказавшись у меня за спиной, лицом к холму, пока я смотрю вниз на тропинку, и мы крепко держимся за руки. Возможно, у нас будет больше шансов в схватке, если мы отпустим друг друга, но никто не хочет этого делать.

Туман клубится, надвигаясь. Существо мчится обратно к нам. «О, – думаю я. – Оно изучает местность, прежде чем нападать».

– Что-то спускается, – выдыхает Фрици сдавленным голосом. Я оглядываюсь, смотря поверх головы Фрици, и вижу что-то еще, покачивающееся и извивающееся в тумане, будто парусник в воде.

Я разворачиваюсь и, шатаясь, отступаю, задыхаясь от ужаса. Быстро движущаяся, противоестественно большая фигура существа, которое мчалось к нам, теперь здесь. Оно передо мной.

То, что я принял за волосы, оказывается белым с рыжевато-коричневыми вкраплениями мехом, ниспадающим по чудовищному черепу. Существо наблюдает за мной желтыми глазами с черными зрачками. Его нижняя челюсть шире верхней, будто нижние зубы удалили, непропорционально растянули окровавленную челюсть, а затем пришили обратно к черепу. Длинный оранжево-черный язык вываливается из кривого рта, вонючая слюна, от которой идет пар, смешивается с густым туманом.

Существо тяжело дышит, наблюдая за мной, его желтые глазищи прищурены. Его грудная клетка вздымается, и только теперь я замечаю рога – их шесть. Два из них длинные и прямые, как у молодой косули, они торчат из острого, покрытого шерстью лба. Еще два рога изгибаются, как бараньи, вокруг висячих ушей. И есть еще пара острых, как лезвия косы, рогов, торчащих из затылка.

Его передние лапы вытянуты вперед и опущены, как две заточенные трости, которые помогают этому ужасному зверю держаться прямо. Существо наблюдает за мной, тяжело дыша, его тело раскачивается, острые концы передних лап постукивают, чтобы не вонзаться глубоко в землю.

Но самым жутким кажется то, что зубы существа выглядят как человеческие. Зубы у монстра должны быть с клыками, как у медведя, или хотя бы заостренными, как у козла. Они должны быть черными или окровавленными, с пеной, но не такими обычными. Выступающая нижняя челюсть твари усеяна ровными белыми и квадратными зубами. Я невольно провожу языком по своим зубам.

Существо передразнивает меня, высовывая длинный, похожий на змеиный оранжевый язык, который скользит во рту, словно показывая, насколько отлично от меня это существо во всем, кроме зубов.

Монстр пускает слюни, его язык вываливается наружу, и он издает булькающий звук, пытаясь заговорить.

– Что нам делать? – выдавливаю я, не глядя на Фрици, не в силах отвести глаз от монстра, стоящего в тумане.

– Передо мной двое, сколько их у тебя? – спрашивает она напряженным голосом.

– Один, но он большой. И быстрый.

Я чувствую, как магия Фрици бурлит вокруг и проходит сквозь нас, но существа не нападают. И мы тоже не хотим наносить удар первыми.

– Что они делают? – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. И осмеливаюсь оглянуться. Перед Фрици два монстра, один выглядит как парящая голова, она бледная, призрачная и почти красивая, с преувеличенно женственными чертами лица и белокурыми волосами, которые растворяются в тумане. Другой монстр – невысокий и коренастый, с парой рогов, которые казались бы большими, если бы не располагались на лице, которое, кажется, расплавилось и гротескно вытянулось в длину, сформировав острый подбородок, выступающий, как полумесяц.

– Я думаю… – Фрици сглатывает. – Я думаю, это стражи Перхты.

Я поворачиваюсь, разглядывая того, кто стоит передо мной. Существо покачивается, дергаясь короткими рывками, как боец, готовый нанести удар, но оно не приближается ко мне.

– В конце года некоторые древние ковены празднуют Пертхенлауф[21], – говорит Фрици сдавленным голосом. – Моя мама рассказывала об этом. Жители деревни носят маски, чтобы прогнать зиму.

– Это не просто маски.

– Знаю. – Ее голос срывается. – И сейчас не зима.

Я никогда не слышал о подобной традиции, но как христианин знаю, что во время Великого поста надевают деревянные карнавальные маски, которые должны отпугивать дьявола. И хотя архиепископ осудил эту традицию, некоторые матери все еще рассказывают детям о Крампусе, а отцы надевают страшные маски и притворяются, что крадут своих непослушных детей, в то время как святой Николай дарит подарки хорошим.