Бет Рэвис – Судьба магии (страница 26)

13

Отто

Все намного хуже, чем я ожидал.

У нас был проблеск надежды, понимаю я, слабая вера, что, возможно, наши страхи не оправдаются. Что, быть может, Дитер не так силен, как раньше, что он завладел разумом Фрици в предсмертных конвульсиях.

Но нет.

Он укрепил свою власть и усилил хватку, зажав город в тисках террора. Убийства продолжаются. «Сосредоточься».

Я могу горевать или могу действовать. И Фрици нужно, чтобы я действовал.

Нам надо добраться до акведуков. Идти через ходы, о которых знают хэксэн-егери, – например, за пределами арены или под Порта-Нигра, – слишком рискованны. Мне не нравится идея возвращаться в дом-крепость, которым я пользовался раньше. Освобождение заключенных в Трире, несомненно, побудило Дитера внимательнее изучить сохранившиеся туннели, и маршруты, которые когда-то были секретными, теперь могут быть известны. Но это все равно лучший вариант.

И под этим я подразумеваю, что это единственный вариант.

Я увлекаю Фрици за собой под арку переулка, ведущего на Юденгассе. Я оглядываюсь, высматривая, не мелькнет ли черный плащ, не блеснет ли серебряная брошь.

От моего плеча отскакивает камешек.

Я резко вдыхаю, мое сердце бешено колотится. Я собираюсь развернуться, но решаю не реагировать сразу. Никого больше на этой улице не видно, но из-за занавешенных окон за нами могут наблюдать чьи-то глаза. Мои пальцы сжимают руку Фрици, и мы оба замираем. Я оглядываюсь через плечо…

Там.

В углу, в тени, валяется куча грязного тряпья. Но я замечаю яркие глаза, сияющие в темноте.

Мия, сирота, которая жила с братом на Юденгассе и присматривала за моим домом, когда я бывал в отъезде. Она лучше любого шпиона, никто не смотрит дважды на сироту, особенно в городе, где сгорело столько матерей.

Гора тряпья движется, и Мия встает. Игнорируя меня, она уходит вглубь переулка. Я немного выжидаю, затем следую за ней, Фрици, затаившая дыхание от напряжения, идет рядом со мной.

Мия ведет нас в лачугу, пристроенную к одному из зданий. Куры роются в грязи в грубом загоне, сплетенном из прутьев.

– Ты вернулся, – говорит Мия, когда мы с Фрици заворачиваем за угол. Я не могу понять, слышится в ее резком голосе облегчение или обвинение.

– Я думал… думал, что все закончилось, – оправдываюсь я. От эмоций горло сжимается. Понимает ли она, как я раскаиваюсь? Мне следовало прийти намного раньше. Я должен был убедиться, что Трир в безопасности. Что она в безопасности, а также ее брат и другие сироты и обездоленные люди. Оставалось еще так много работы, которую требовалось сделать, а я позволил себе праздновать ложную победу вместо этого, радовался, в то время как в городе, который я покинул…

Фрици прижимается к моему плечу, придавая мне уверенности. Я почти ощущаю призыв – не чувствовать себя виноватым – в ее прикосновении.

– Здесь для тебя небезопасно, – говорит Мия.

– Где твой брат? – спрашиваю я.

Мия качает головой:

– Не здесь. Он нашел работу на ферме за городскими стенами и…

Мои плечи опускаются от облегчения. Мия и ее брат были одними из первых, кого я спас. Их отец захотел новую жену, а у брата Мии от рождения одна рука намного короче другой, что их идиот-отец считал недостатком. Суды над ведьмами дали их отцу возможность начать новую жизнь, и хотя я сумел спасти детей от костра, я не смог найти им дом, которого они заслуживают.

– Почему ты не поехала с ним на ферму?

Мия закатывает глаза, как бы говоря: «Потому что, очевидно, здесь еще надо много сделать».

– С чем тебе нужна помощь? – спрашивает она.

– В доме-крепости безопасно? Мне надо добраться до акведуков и…

– Он сказал передать тебе сообщение, если ты когда-нибудь вернешься.

Ее слова заставляют меня замолчать, мои мысли несутся в другом направлении.

– Кто? – настораживаюсь я. Мы с Фрици переглядываемся. Мия ведь не может иметь в виду Дитера?

– Йоханн, – отвечает она.

«Йоханн». Юный хэксэн-егерь, который осмелился предупредить меня о приближении Дитера. Тот, кто сопроводил Дитера обратно в Трир, пообещав проследить, что его казнят. Йоханн – пожалуй, единственный мой союзник среди хэксэн-егерей.

– Он жив? – спрашивает Фрици, и в ее голосе проскальзывает нотка надежды.

– Он помогал нам с тех пор, как ты ушел, – сообщает Мия, и меня снова захлестывает чувство вины, оседающее тяжестью в животе. Я знаю, что Мия имеет в виду не только брата и себя, но и других людей.

Йоханн осмелился рискнуть, чтобы помочь им, когда я оставил город.

– Мы делаем все, что в наших силах. Есть… – Мия хлопает в ладоши, подыскивая слово. – Наша компания? Мы не все знаем друг друга, узнаем только по отличительным признакам. Мы пытаемся предупредить людей, которых ищут охотники на ведьм, освободить заключенных, подорвать власть комманданта…

Йоханн не просто помогает.

Он основал подпольную сеть.

– Он сказал, что ты можешь вернуться, – завершает Мия. – Если все-таки узнаешь, что дела плохи.

Я опускаюсь на колени, не обращая внимания на недовольную курицу, которая бьется о мою ногу.

– Мне жаль, что я оставил тебя, Мия.

Она сердито смотрит на меня.

– У нас нет времени на твои извинения.

– Она мне нравится, – замечает Фрици.

– Он велел передать тебе, чтобы ты сходил в церковь.

Я в замешательстве качаю головой.

– В какую церковь? – Их десятки, от величественного кафедрального собора до церкви Порта-Нигра, от часовен при монастыре в честь святого Симеона до маленьких приходов, разбросанных по округе.

– Он только сказал, что тебе нужно найти звезду, прежде чем ты сможешь увидеть все.

Я делаю глубокий вдох.

– Что это значит? – не понимает Фрици.

Мия пожимает плечами:

– Было небезопасно говорить открыто. Если кто-нибудь из jӓgers поймает нас и узнает, чем мы занимаемся…

Зашифрованное сообщение.

– Кажется, я знаю, куда идти, – говорю я и поворачиваюсь к Фрици: – Йоханн тоже знаком с акведуками и, если он следил за Дитером, сможет указать направление, в котором нам нужно двигаться.

Фрици напряженно кивает, и я понимаю, что это приближает нас к встрече с ее братом.

К тому моменту, когда придется убить его.

Прежде чем покинуть девочку, я высыпаю ей в руки содержимое своего кошелька.

– Уходи из города, – говорю я. – Это поможет вам с братом уехать на юг. – Я рассказываю ей о Баден-Бадене и о том, что в Черном Лесу у меня есть друзья.

Она берет деньги, но я вижу, что она недовольна мной.

– Я никуда не уеду, – угрюмо отвечает она. – С чего бы мне уезжать?

Я изумленно смотрю на нее:

– Чтобы быть в безопасности.

На ее губах появляется ухмылка:

– Меня не волнует безопасность.