Бет Рэвис – Судьба магии (страница 11)

Ладонь Фрици обжигает мне грудь, будто пепел – это тлеющие угли, а не холодная, мертвая пыль. Хотя я чувствую ее, но не могу разглядеть, а окутывающий мир дым создает ощущение одиночества. Как и во время испытаний в Черном Лесу, когда богини разделили нас.

Когда я моргаю и прогоняю первое воспоминание, меня начинает тошнить от запаха горелой плоти. Я пытаюсь вырваться, опустошить желудок, но не могу пошевелиться. Лишь чувствую жар от огня – не этого костра, а костров для сожжения, сотен, сложенных вдоль улиц Трира…

Я перестал бороться.

Я отстранился от священника, когда был ребенком. Я отвернулся от костров, когда стал мужчиной.

Я не понимал, какая пропасть лежит между богом моего отца и Богом, которому поклоняюсь я. Я не желал видеть последствия своих робких бунтов, замечать время, потраченное на их планирование, и жизни, потерянные, пока я не решался действовать.

Теперь я готов встретиться с реальностью. Я буду стоять, не дрогнув, перед огнем.

И если бы Фрици оказалась в этом пламени, я бы шагнул в него вслед за ней.

Больше никто не сможет сжечь ведьму, не испепелив заодно и меня.

И никто никогда не обидит Фрици, не обратив на себя мой гнев.

Я вглядываюсь в дым.

Мне удается разглядеть Фрици, ее ладонь прижата к моему сердцу, взгляд ясный. Костер рядом с нами пылает, но языки пламени не мерцают. Люди вокруг танцевали, пели и пили – но теперь все замерло, сделалось невероятно тихим.

Девушка, одетая в белое, появляется за спиной Фрици.

– Хольда, – выдыхаю я.

– Я общаюсь только со своим чемпионом, – произносит богиня, дотрагиваясь до плеча Фрици. – Но сейчас, когда она отмечает тебя как своего, я обращусь и к тебе.

Однажды она уже говорила со мной, чтобы устроить мне испытание. Я сжимаю челюсти. Как же я устал от этого.

Но я выдержу все ради Фрици.

Хольда улыбается, будто угадывает мои мысли.

– Как правило, воин Источника контролирует метку, которую получает. Его магия питает символ, придает узору силу.

Я склоняю голову, признавая свою слабость.

– Чего ты хочешь, воин? – спрашивает Хольда. Она приподнимает бровь, оценивая меня. – Ты желаешь обладать мощью десятерых? Татуировку в виде медведя, которая придаст тебе сил для сражения?

Я качаю головой, скрипя зубами. Мне известны легенды о людях, которые впадали в безумие, становились берсерками. Сила давалась им слишком дорогой ценой. Даже ведьмина метка не заставила бы меня принять подобный дар.

– Может быть, хитрость? Тогда змея. Чешуйчатые кольца, сплетенные вместе, напоминающие умело продуманный, тщательно выверенный план.

Такая сила помогла бы мне прежде, когда мы с Хильдой планировали побег заключенных в Трире. Но сейчас мне не нужны уловки и обман. Я никогда не надену плащ хэксэн-егеря, даже чтобы замаскироваться.

– Жизнь. Живительная энергия. Способность принимать удары и не падать. – Хольда говорит тихо, но повышает голос, когда видит, что наконец завладела моим вниманием. – С символом в виде замкнутого круга ты мог бы быть на волосок от смерти, и все же… – Она замолкает, вздергивая подбородок, наслаждаясь моим ожиданием. – И все же ты бы не умер. Твое тело исцелится. Победить тебя станет практически невозможно.

Я прикусываю губу, размышляя. Хольда взмахивает рукой, указывая на костер, и языки пламени вспыхивают, сплетаясь в круг. Одна ветвь пламени тянется ко мне, другая – к Фрици. Огонь не обжигает, но смысл очевиден.

Моя жизненная сила будет восполняться благодаря Фрици.

Как я могу просить о защите своей жизни, если это будет возможно за счет магии, взятой у Фрици?

Я качаю головой.

– Я не хочу, чтобы она защищала меня, – говорю богине. – Я хочу быть тем, кто защитит ее.

Языки пламени вновь принимают обычную форму, но остаются неподвижными. Взгляд Хольды смягчается, когда она наблюдает за мной.

– Я отлично выбрала воина, – шепчет она.

Огонь с ревом оживает, и ощущения в миг возвращаются – горький запах дыма, резкий взрыв смеха, жар от огня, вкус поцелуя Фрици на моих губах. Перед глазами все белеет, и я отшатываюсь, едва удерживаясь на ногах.

На том месте, где только что была ладонь Фрици, теперь черная татуировка.

– Древо, – бормочет Корнелия, широко раскрыв глаза.

Я опускаю взгляд на свою грудь. По форме оно круглое, вверху – крона из листьев и изогнутых ветвей, внизу – корни, которые образуют вместе с кроной полный круг. Ствол из извилистых линий – трех темных штрихов, которые беспорядочно переплетаются, – но в этом хаосе есть ощущение связи. Татуировка размером с ладонь расположена чуть левее центра моей груди, прямо над сердцем.

– Я… я ни о чем таком не думала, – шепчет Фрици, и ее охватывает испуг. – Я этого не делала, у меня не получилось сформировать намерение, о котором ты говорила…

– У меня получилось. – Мой голос спокоен, и это привлекает внимание обеих ко мне. – Я видел Хольду, – добавляю я. – Она помогла мне выбрать татуировку.

– Ты сам избрал дерево? – спрашивает Корнелия.

Я пожимаю плечами. Я хотел защитить Фрици. И это желание приняло форму дерева. Полагаю, разницы нет, но я не хочу ничего объяснять Корнелии, прежде чем не поговорю с Фрици. Если судить по реакции Корнелии, можно предположить, что дерево – мощный символ, и оно, должно быть, связано с таинственным Начальным Древом, которое я еще не видел.

Фрици легко, будто перышком, касается отмеченной кожи. Я вздрагиваю от ее прикосновения, но не из-за боли. Я видел татуировки и за пределами ковена и знаю, что они делаются иглами и чернилами и стоят нескольких дней мучений. Моя же совсем не болит. Она ощущается как часть меня, будто я родился с этой отметкой.

– Древо – самая сокровенная часть наших легенд, – шепчет Фрици. Каждый колдовской ребенок знает о его важности, и я чувствую себя глупо из-за того, что ничего не понимаю.

– Богиня сделала отличный выбор, – замечает Корнелия, когда я ничего не отвечаю. Я не уверен, говорит ли она обо мне или о татуировке. – Однако сейчас нет необходимости демонстрировать это целой деревне, и меня лично не волнуют твои рельефные мышцы.

Я ухмыляюсь.

– Рельефные мышцы? – переспрашиваю я жрицу. Жду не дождусь, когда смогу рассказать об этом Алоису.

Корнелия закатывает глаза.

– Сделай что-нибудь со своим воином, чемпион, – обращается она к Фрици. Поднимает мою тунику и бросает ее Фрици.

– О, это я и планирую, – говорит Фрици с блеском в глазах, когда подходит ближе и наклоняется для поцелуя, в то время как Корнелия отходит в сторону.

Фрици гладит меня по щеке, возвращая мое внимание к ней, к нам.

Я не хочу думать ни о чем другом. Не хочу ощущать бремя мира на своих плечах.

Хочу чувствовать только ее.

Я наклоняюсь и снова завладеваю ее губами в страстном поцелуе, зная, что пиршества у костра недостаточно, чтобы удовлетворить меня.

Фрици тает в моих объятиях, и я отстраняюсь, скользя губами по мягкой линии ее челюсти, покусывая мочку уха.

– Не здесь, – шепчу я. Ощущаю, как тело Фрици подрагивает от моего низкого голоса. Я беру тунику из рук Фрици и, натянув ее через голову, оглядываюсь в поисках пути к отступлению.

– Но этот праздник в нашу честь, – слабо протестует Фрици.

– Пусть они празднуют, как пожелают, – говорю я, легонько кусая ее, отчего она ахает. – И мы будем праздновать, как хотим.

Фрици кивает, уткнувшись мне в грудь и обнимая. Мои ладони скользят по ее телу, и Фрици разворачивается, хватает меня за запястье и уводит от костра, в ночь.

Вокруг Баден-Бадена нет стен, но природа создает свои границы. Есть место, где дорога переходит в охотничью тропу, где дома сменяются деревьями, а цветы дикими травами. Туда мы и направляемся.

Под ночным звездным небом на опушке Черного Леса стоит одинокий дуб.

– Ты заслуживаешь дворца, – говорю я. Желтые нарциссы только начинают появляться из земли, напоминая о жизни и надежде. – Мягкую постель, покрытую мехами. Пуховые подушки, роскошные пиры и… Ты заслуживаешь гораздо большего, чем я могу тебе дать, Фрици.

Она грациозно садится на землю и дотрагивается до бледно-зеленого цветка, который еще не распустился. Тот оживает, желтой трубочкой тянется к луне, его лепестки мягкие, как паутинка.

Это дикая магия, которую Фрици скрывает от Совета и показывает только мне.

– Я ничего этого не хочу, – произносит она, поднимая глаза, и звездный свет падает на ее кожу. – Я хочу только тебя.

Я опускаюсь на колени перед ней, единственной богиней, которой поклоняюсь. За ее левым плечом я вижу черный дым костра и оранжевые блики, растворяющиеся в темноте. Справа Черный Лес, громадные деревья, полные волшебства и тайн.

Но этот луг наш. Эта ночь наша.

6

Фрици