Бет О'Лири – Квартира на двоих (страница 12)
14. Леон
Руки в стороны, ноги на ширине плеч. Суровая охранница обыскивает меня с особым тщанием. Видимо, подхожу под описание человека, который может пронести на свидание наркотики или оружие. Представляю, как она мысленно сверяется с чек-листом. Пол: мужской. Раса: сложно определить, но смуглее, чем хотелось бы. Возраст: достаточно молод, чтобы делать глупости. Внешний вид: неряшливый.
Приветливо улыбаюсь, как добропорядочный гражданин. Получается, пожалуй, нагловато. Мрачность тюрьмы просачивается внутрь меня, несмотря на усилия игнорировать мотки колючей проволоки над стальными заборами, корпуса без окон и угрожающие надписи о последствиях попыток пронести на территорию наркотики.
Самая неприятная часть – путь от поста охраны до помещения для свиданий. Лабиринт из бетона и колючей проволоки. Тебя без конца передают из рук в руки охранники, которые снимают с пояса ключи, чтобы запереть за тобою дверь прежде, чем успеешь сделать шаг в сторону следующей. Стоит чудесный весенний день, сквозь колючую проволоку просматривается краешек насмешливо голубого неба.
В комнате для свиданий обстановка несколько лучше. Карапузы ковыляют между столами или визжат, когда их поднимают высоко в воздух накачанные папаши. Заключенные одеты в яркие майки, чтобы отличаться от нас, других. Мужчины в оранжевом придвигаются к своим девушкам на несколько сантиметров ближе, чем положено, сплетают с ними пальцы. Здесь больше эмоций, чем в зале прилета в аэропорту. Создатели фильма «Реальная любовь» явно что-то не додумали.
Сажусь за отведенный нам стол. Жду. Когда приводят Ричи, желудок сдавливает, будто он выворачивается наизнанку. Ричи – уставший и грязный, щеки ввалились, голова наспех побрита. В своих единственных джинсах, которые на нем болтаются, – не захотел выйти ко мне в тюремных трениках. Не могу, не могу, не могу на это смотреть.
Встаю и улыбаюсь, протягивая руки. Жду, пока он подойдет; покидать выделенную зону нельзя. Охранники вдоль стен внимательно, с каменными лицами следят за происходящим.
Ричи мрачнеет.
Угрюмая тишина. Ричи не хуже меня знает, что это лишь затянет процесс.
Интереснее, запросил ли он ее вообще… Начинаю сомневаться, хотя Сэл и уверяет, что да. Потираю сзади шею, гляжу на носки ботинок и как никогда мечтаю оказаться с Ричи где-нибудь далеко-далеко.
Надеюсь. Только качественна ли запись? Достаточно ли четкая, чтобы опровергнуть показания свидетелей?
Целый час обсуждаем апелляцию – не могу увести его от этой темы. Криминалистическая экспертиза, неучтенные факты и, как всегда, камеры видеонаблюдения. Надежда, надежда, надежда.
Ухожу с трясущимися коленями, беру такси до станции. Мне нужен сахар. В сумке припасены пироженки, приготовленные Тиффи; съедаю три тысячи калорий за раз, пока поезд катится по сельской равнине, унося меня от брата туда, где все о нем забыли.
Дома обнаруживаю посреди спальни мешок с шарфами и запиской от Тиффи.
Мистер Прайор вяжет двестифунтовые шарфы? Да с такой скоростью! Ох… Думаю, сколько раз отказывался принять очередной шарф, шапку, перчатки или чехол на чайник. Мог бы уже озолотиться.
Вешаю на дверь спальни:
Записка, упавшая на пол около двери спальни, так что заметил не сразу:
Снова дверь спальни:
Передаю письмо сестре-хозяйке, и та разрешает предложить мистеру Прайору вязать за деньги. Крючком, спицами – совершенно в этом не разбираюсь. Но наверняка Тиффи рано или поздно оставит мне длиннющее письменное разъяснение по этому поводу. Даже просить не надо. Зачем писать одно предложение, если можно пять? Странная, чудна́я, уморительная женщина.
На следующий вечер у мистера Прайора готовы две шапки. По виду – шапки как шапки, пушистые, так что, полагаю, он справился.
Единственный минус этой затеи – мистер Прайор теперь живо интересуется Тиффи.
Пауза.