Бет Флинн – Девять минут (ЛП) (страница 24)

Я была тронута.

Я думала об этом и поглядывала на Гранта, пока он вез нас домой. У меня на коленях лежала одноразовая тарелка для Мо, полная еды и обернутая фольгой. Я ощущала себя в легком дурмане после вина и откинула голову на сиденье, но лицом оставалась к Гранту.

Мы притормозили у светофора, и он посмотрел на меня. Я подняла руку и погладила его по щеке: «Ты такой хороший человек, Грант. Я рада, что это был ты».

Он был в замешательстве, но потом сообразил, что я говорю о той ночи, когда он опоил меня в его комнате. Грант взял мою руку и поцеловал ее.

— Я тоже рад, что это был я, Кит.

Мы растворись в моменте, но реальность отрезвила нас. Я убрала руку и села прямо.

— Надеюсь, для тебя и Сары Джо это не создало проблем, — сказала я тихо. — Я понимаю, что она не знает, и я не знаю, чувствуешь ли ты вину за то, что изменял ей. Понимаешь? Я сожалею, если чувствуешь.

Он сразу ничего не ответил, посмотрел перед собой и продолжил вести машину.

— Сара Джо не моя девушка, Кит.

Мое внимание было привлечено, и я посмотрела на Гранта.

— Что? Как это не твоя девушка? Я видела вас вместе. Вы определенно выглядели, как пара.

— Ну, мы не вместе. Мы долгие годы крепко дружим. Фессу не нравится привозить ее сюда, но ему нравлюсь я, и он брал меня к себе домой время от времени. У нее есть двое младших братьев. Они потеряли мать год или два назад. Рак груди.

Я замерла.

— Погоди. Притормози здесь, Грант. Я хочу поговорить, и мне нужно твое внимание.

Он сделал, как я просила, и свернул правей на трассу Гриффин. Кроме апельсиновых рощ в семидесятые там ничего не было, и он легко встроился в поток.

Он приглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Она не моя девушка, но очень важный для меня человек.

— Ты всегда себя так любвеобильно ведешь с теми, кто не претендует на твою подружку? — несколько раз я видела, как они держались за руки или обнимали друг друга, но припомнить, чтобы целовались, не смогла.

— Мы с Джо ласковы друг с другом, но на этом все. У нее уже пару лет как есть парень из той же школы, где она учится. Какой-то там Стефан.

— Ты же понимаешь, что я думала, будто вы — пара, так? Грант. Ответь. Ты хотел, чтобы я так думала, разве нет?

Он ничего не ответил, просто смотрел на свои колени.

— Так было бы лучше, не думаешь? — прошептал он.

Я не могла поверить в услышанное. У Гранта были чувства ко мне, и он пытался их скрыть? Знал ли он, что у меня тоже были к нему чувства тем летом и намеренно отправил их под откос, привезя Сару Джо в мотель?

Я коснулась его лица и повернула его к себе. Мы смотрели друг на друга. Я так сильно хотела поцеловать его, но предать Гризза я не могла. Я не знала, что делать. В голове был вихрь. Я вспомнила, как старалась быть поближе к Гранту после того сна. Тогда и появилась Сара Джо. Он сделал это целенаправленно, чтобы переубедить меня?

— Что было бы лучше, Грант? — слезы пощипывали мои глаза.

— Неважно, — в его голосе была пустота. — Этого никогда не случится, мы оба знаем.

Я не могла так просто отпустить ситуацию.

— А если бы могло случиться? Ты бы захотел? Ты бы захотел меня?

— Кит, я желал тебя с первой ночи. Ты сидела там, у ямы, такая храбрая, такая красивая в этих джинсах и той цветочной рубашке. Я собирался позаботиться о тебе. Я не знал, что Монстр собирался сотворить с тобой, но я бы пошел против него ради тебя. Пока не узнал, что ты привезена Гриззу.

Я запомнила ту ночь во всех красках. Помню такое чувство, будто за мной наблюдают. Я мгновенно вспомнила утро после потери моей девственности. Как я пришла к Гранту просить о прогулке. Он поинтересовался, что я носила в первую ночь, чтобы не надеть это, пока мы будем кататься. Меня могли узнать. Сейчас я знала — все это был спектакль. Он прекрасно знал, во что я была одета в первую ночь в мотеле.

В голове царило смятение. Я не знала, что ответить.

Я не произнесла ничего. Мой ступор был прерван, когда он завел машину. Рев двигателя вернул меня к реальности, и, безмолвные, мы поехали обратно в мотель.

Глава 25

ем одним быстрым движением он оказался сверху, наклонив лицо близко-близко к моему.

— Хорошо, — сказал он, улыбаясь и нежно целуя меня в лоб. — Как насчет небольшого путешествия? Можем снять дом на пару недель. Только мы вдвоем.

Я лишь глядела на него и улыбалась, обвивая его шею руками, целуя его. И потом в одно мгновение, кое-что пришло мне в голову, у меня было желание.

— Знаешь, да, есть одно место, куда бы ты мог отвезти меня.

— Назови его, малыш. Эдди сделает паспорт. Можем поехать в Мексику, Париж, куда угодно. Просто скажи.

— Я хочу в церковь.

Сложно поверить в такое, но я истосковалась по церкви больше, чем по дому. С очень юного возраста я полагалась на мою веру в спасение. Мне недоставало ощущения мира, которое я переживала, находясь там, — знания, что я была безусловно любима, что мне не нужно было зарабатывать эту любовь. Мне не нужно было готовить или заполнять чеки. Нужно было единственное: принять Иисуса, как моего Господа и Спасителя. Я так и сделала в девять лет.

Гризз почесал щеку и сел.

— Я все думал, когда ты начнешь ходить вокруг да около, намекая.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Я знал, что ты каждое воскресенье ходила в церковь.

Разумеется, он знал.

— Кит, я не могу отвезти тебя в церковь. Не думаю даже, что это будет толковой затеей взять тебя в любую из церквей на этом побережье.

Годами позже, благодаря связям Гризза, я узнаю, что это мой приход, в частности одна монахиня, подталкивали следователей на розыски. Сестра Мэри-Кэтрин за мной особо присматривала. Она волновалась о маленькой девочке, в одиночку посещавшей воскресную мессу. Она стала мне другом и наставником. По ней я скучала больше, чем по Делии.

Когда я дала себе время подумать об этом, то поняла, что вообще по Делии не скучала. Мне просто не хватало привычной домашней обстановки. Я знала, чего там ждать. Жизнь в мотеле таила неопределенность и потому пугала. Я редко давала себе волю поразмыслить о том, что происходило за пределами четвертого номера.

Так мне и удавалось совладать все эти годы с реальностью криминальной жизни моего мужа: я ее игнорировала. Делала вид, что ее не существует. Были, конечно, вещи, которых избегать не получалось, тогда я разыгрывала сеанс маленькой игры в голове. Называлась игра «этого не случалось».

Когда следователи отказались сотрудничать с сестрой Мэри-Кэтрин, она использовала связи в католических церквях по всему восточному побережью, чтобы мое исчезновение оставалось в фокусе. Пусть в цепочке и были только приходы, все равно ее жест был очень добрым.

— Почему нет? — спросила я его. — Если поедем немного северней или прямо на юг в Майами, это будет вполне безопасно.

— Думаю, велик риск, что тебя узнают. Но у меня есть идея. Доверься мне. Я все решу.

И он решил. Много лет спустя после этого разговора каждое воскресное утро Гризз или сам, или отправлял кого-то, чтобы отвезти меня по аллее Аллигатора на западное побережье Флориды. Ехать было около полутора часов. Иногда он увозил меня в пятницу или субботу, и мы снимали номер в отеле. Он никогда не присоединялся ко мне в церкви. Но всегда ждал, когда я выйду. Позже я начала посещать церковь на своем побережье, когда территории стали развиваться западней. Но Гризз все эти годы держал свое слово.

Рождество и Новый год прошли, приближался мой шестнадцатый день рождения. Не уверена, был ли Гризз в курсе, когда настанет эта дата. Я ошибалась. Гризз знал все. Ну, или почти все.

Я проснулась тем утром и принялась, как обычно, за домашние дела. Гризз чем-то занимался с Чоудером снаружи. Он заглянул в номер и попросил меня подойти. Выйдя, я увидела сверкающий новый черного цвета Понтиак Транс Ам, припаркованный у мотеля. Гризз улыбался мне.

— Нравится?

— Ты купил новую машину? Конечно, мне нравится! Обалденно! Возьми меня прокатиться.

— Нет, ты возьмешь меня в поездку, — улыбнулся он. — Она твоя. С днем рождения, Котенок.

Он обнял и поцеловал меня в макушку. Не знаю, чему я удивилась больше. Тому, что он помнил, когда у меня день рождения, или тому, что он купил мне такой дорогой и нежданный подарок.

— Ключи внутри. Поехали, — сказал он. — Ты за рулем.

— Не могу.

— Почему нет?

Я покраснела.

— Потому что не могу водить.

Для человека, знавшего каждую деталь о моей жизни, эта конкретная казалась важным упущением.