Бертрам Чандлер – Смех мертвых (страница 21)

Грозный, торжествующий, зазвучал он в ночи. Изабель вскрикнула и повернула ко мне побледневшее лицо. А когда смех замер и наступила тишина, какая-то черная фигура возникла в свете фар. К счастью, это оказался всего лишь Пек. Он бежал к нам, округлое лицо было ярко освещено.

— Вы слышали? — закричал он, когда я остановил машину и вышел.

— Это какая-то птица, — тупо сказал я. — Или койот…

Пек не ответил, но губы его скривились, словно сведенные судорогой. Я почувствовал, как подошедшая Изабель сует мне в руку фонарик. Я с благодарностью взял его и повел узким лучом света вокруг. Не было ни малейших следов твари, которая хохотала.

— Здесь ничего нет, — сказал я и внезапно вздрогнул от нехорошего предчувствия. — Пек! А где ваша машина?

Он нервно повертел головой и быстро ответил:

— Я не смог проехать. Был оползень. Дорога блокирована. Мы не сможем попасть в город сегодня вечером. Дорога слишком узкая, оползень не объехать.

В моих ушах все еще звучало эхо злого хохота. Но ведь это означает…

— Нужно вернуться в дом вашего дяди, — продолжил адвокат. — Мы проникнем туда через окно, оттуда сможем позвонить в город. Утром здесь будет бригада рабочих с лопатами.

Мы благополучно доехали до дома, и Пек обнаружил, что черный вход не заперт. Мы прошли за ним в грязную кухню, где от луча фонарика разбегались и прятались по щелям тараканы. Затем я вздохнул с облегчением, когда Пек нашел выключатель, и помещение залил яркий свет.

— Вашему дяде провели сюда электричество, — пояснил он. — Это стоило немало денег. Давайте найдем телефон.

Телефон оказался в вестибюле, куда вел грязный, затхлый коридор. Но с первого взгляда стало ясно, что толку от него немного. Он валялся на полу, провод был оторван. Красивое лицо Пека стало суровым, когда он отвернулся от сломанного телефона и позвал нас в комнату, которая, очевидно, была гостиной. Она была обставлена старомодной тяжелой мебелью. Единственной современной вещью был электрообогреватель, установленный в большом кирпичном камине. Пек включил его, Изабель опустилась на колени и протянула к нему руки. Через ее голову мы с Пеком обменялись встревоженными взглядами. Он вытащил из кармана трубку и стал ее набивать.

— Мне бы хотелось понять, что здесь происходит, — хмуро сказал я. — Пек, как вы думаете, кто мог послать мне телеграмму?

Тот покачал головой.

— Ваш дядя не посылал… А больше я ничего не знаю. Я являюсь его адвокатом меньше года. У него были какие-то проблемы с налогами, и, наверное, он решил, что нуждается в поверенном. А вы… Вы ведь жили с ним раньше, не так ли?

— Мне тогда было четыре года. Мои родители погибли в железнодорожной катастрофе, и Адам Бернард остался моим единственным живым родственником. Я жил с ним, пока мне не исполнилось четырнадцать. А потом убежал. Я… Ну, я просто не мог больше выдержать в этом месте.

Изабель внезапно повернулась к нам, глаза ее сверкнули.

— Адам чуть не убил его, мистер Пек! — воскликнула она. — О, нет, он его не бил… Это было бы не самое плохое. Но он напугал его почти до смерти ужасными историями. Даже теперь Дон считает, что один из его предков был… н-ну, кем-то вроде дьявола!

Я нахмурился, увидев вопросительный, пристальный взгляд адвоката.

— Я не знаю. Пек, вы… Вы слышали когда-нибудь о первом Бернарде?

Странный огонек сверкнул в глазах Пека.

— Я слышал всякие истории, — осторожно ответил он, явно нервничая.

— До прибытия в Америку его имя было Бернар, — сказал я. — Позже он изменил его на Бернард. Его изгнали из Пруссии за ужасные преступления, и лишь богатство спасло его от казни. Пару сотен лет назад его бы сожгли на костре, потому что он был дьяволопоклонником.

Я заметил, как Изабель вздрогнула, но все же продолжал:

— Он был Великим Магистром. Знаете, что это означает? Вы когда-нибудь слышали о человеческих жертвоприношениях, шабашах ведьм, людоедстве и Черной Мессе? Так вот, человека, главенствующего на этих шабашах, и называли Великим Магистром. Жиль де Рей — вы слышали о нем? — был Великим Магистром. Его подвесили над медленным огнем после того, как во время следствия в его темницах было обнаружено несколько сотен детских скелетов.

В комнате стояла гробовая тишина.

— Что произошло с Йоханом Бернардом? — после долгого молчания поинтересовался Пек.

— Он похоронен неподалеку от дома, с осиновым колом в сердце. Дядя рассказывал мне, что если кол вынуть, он снова оживет.

— Ужасный старик! — сердито выдохнула Изабель. — Я имею в виду твоего дядю. Рассказывать такие вещи… Ведь ты был тогда еще маленьким ребенком!

С усилием я стряхнул с себя ужас, навеянный этими воспоминаниями.

— Нет, не надо, Изабель. Он рассказывал это не для того, чтобы напугать меня. Он был весьма мил в своем роде. Помню, когда я просыпался с криком по ночам, он садился у моей кровати и разговаривал со мной, пока я снова не засыпал. Иногда…

— Что? — спросил Пек, внимательно наблюдая за мной.

— Ну… Не знаю, как это рассказать. Иногда я испытывал странные чувства, словно кто-то… может быть, Бог… пытается… Не знаю, Пек, я не могу это описать! Дядя Адам говорил мне, что это душа Йохана Бернарда пытается войти в мое тело!

Не дожидаясь, чтобы увидеть, какой эффект оказали мои слова на Пека, я повернулся к жене. Она стояла, прижав руку к губам, и в глазах ее плескался ужас.

— Изабель! — с отчаянием сказал я. — Я не сумасшедший. Ты не обязана верить…

— Тише! — громкий шепот Пека заставил меня резко замолчать. — Слушайте!

Тишина. Пустая, могильная тишина наполняла комнату. Через мгновение Пек добавил:

— Я что-то слышал… Я почти уверен, что это были шаги. Если… — Он бросился к двери, распахнул ее и выскочил в темный зал.

Я был еще посреди комнаты, когда дверь внезапно захлопнулась. Одним прыжком я достиг ее, но открыть не сумел. Она была заперта.

— Пек! — закричал я, дергая дверь за ручку. — Пек!

Никакого ответа. Я с разбега ударил плечом в дверь. Филенка треснула. Еще дважды мне пришлось бить в дверь всем своим весом, прежде чем она распахнулась, и я вылетел во мрак.

Пока я отчаянно пытался сохранить равновесие, на меня нахлынула вонь гнили — а затем, вылетев из темноты, что-то ударило меня по голове.

Мне инстинктивно удалось отдернуть голову, но все равно удар, пришедшийся вскользь по виску, швырнул меня на пол. Я почувствовал, что, вращаясь, лечу вниз, прямо в яркое пламя…

Отчаянно хватаясь за остатки сознания, я попытался встать на ноги, но они подкосились, и я, чувствуя головокружение и тошноту, сполз по стене на пол, пытаясь сфокусировать зрение. Откуда-то донесся крик Изабель. Затем я увидел его. Большой кирпичный камин отъехал в сторону, обнажив черный квадрат прохода, и на его фоне я увидел два силуэта. Изабель, истошно крича от ужаса, безуспешно пыталась вырваться из объятий твари с черепом вместо головы, которая тащила ее в темноту.

Это была та самая тварь, которая у меня на глазах выползла из могилы — мертвая тварь, которая напала на меня! Она куда-то тащила Изабель, а ужасный хохот ревел, заглушая ее крики. Завопив, я вскочил и, преодолевая головокружение, рванулся к ним. Но опоздал. Камин стремительно пополз обратно и со щелчком встал на место, когда я добежал до него.

Несколько секунд я молотил кулаками по кирпичам, затем немного пришел в себя и начал поспешно осматривать камин, ища скрытую кнопку или рычаг, который его сдвигал.

Я потел и ругался шепотом, но через пять минут все же нашел искомое. Очередной кирпич подался под нажимом моих пальцев. Я отпрыгнул назад, а камин покачнулся и отполз в сторону.

Пошарив в кармане, я нашел фонарик и послал луч света в темный проход. Вниз вела лестница. Я помчался по ней и оказался в помещении с глухими стенами из голого серого камня. Не было никаких признаков Изабель или твари, унесшей ее. Кружок света пробежал по голым стенам и остановился на узкой темной трещине, тянувшейся вертикально от пола до потолка. Под моим нажимом каменная плита покачнулась и отошла в сторону. Передо мной открылся туннель.

Темный, пахнувший затхлостью, он уходил в темноту, круто спускаясь вниз. В свете фонарика я увидел большую жирную крысу с извивающимся, словно червь, голым хвостом, которая поспешно юркнула к себе в нору. На мгновение я заколебался. Затем из глубины туннеля раздались звуки.

Это были шаги, торопливые шаги, словно кто-то бежал мне навстречу. Кто-то — или что-то — мчалось так, как будто за ним гнался сам дьявол. Я посветил фонариком, и в круг света вбежал человек.

Я сразу же узнал его, хотя его одежда лохмотьями свисала на худом теле, а искаженное лицо с растрепанными седыми волосами было измазано кровью. Это оказался мой дядя, Адам Бернард!

Увидев, как он несется на меня, я почувствовал страх, но тут же понял, что он бежит от чего-то. Я выкрикнул что-то успокоительное и направил себе на лицо свет фонарика, на мгновение ослепнув. В мою руку впились костлявые пальцы, и я услышал голос Адама, хрипло бормотавшего какую-то тарабарщину.

— Йохан… Он ожил… Дон, ты вернулся… ты имеешь над ним власть… — Он сжался и с криком отпрянул назад, когда за моей спиной раздался голос.

— В чем дело? Бернард, что случилось?

Я повернулся, посветил фонариком. Там стоял Лео Пек, и с его лица на манишку капали капли крови.