Бертрам Чандлер – Смех мертвых (страница 133)
В этот момент появился доктор — к немалому облегчению Баррета. С миссис Пурдом он говорил, пожалуй, грубовато, но без злобы, спросил Баррета, что тому известно о происшествии и какие меры приняты. Затем он осмотрел ребенка — быстро, но тщательно.
— В последнее время подобные случаи участились, — изрек он с горечью. — Их стало слишком много. О чем думает Совет Крысоловов — Служащие по контролю за грызунами, как они себя величают — Бог знает. По моему, пора бить тревогу.
Баррет перенес изувеченного ребенка в машину доктора и осторожно уложил на заднем сиденье. Миссис Пурдом в панике рвалась в машину.
— Не дергайте ребенка, мадам! — раздраженно прикрикнул доктор. — Говорю вам, не трогайте его! — Он кивнул Баррету: — Спокойной вам ночи. И спасибо за все.
В молчании Баррет и Джейн наблюдали, как исчезли за углом красные огоньки стоп-сигналов, потом вернулись в дом.
Закрывшись в ванной, Баррет тщательно отмывал руки. Дело было не в крови. Он знал, что за животные нанесли эти укусы. Моряки ненавидят крыс еще сильнее, чем жители суши.
Наконец он вернулся в спальню. Джейн уже лежала в кровати, и Баррет пристроился рядом.
— Бедная женщина, — промолвила она. — Бедное дитя.
— То, что сказал доктор, — это правда? — спросил Баррет. — Насчет похожих случаев в округе?
— И не только здесь, но по всему Сиднею. Кто-то мне говорил, что это как чума — вспыхивает снова и снова. То крысы, то блохи… потом будут акулы в бухте и на океанских пляжах.
— Крысы хуже любых акул, — тихо проговорил он. — С акулами мы сами виноваты — не надо плавать в незащищенном месте. А эти подлые твари нападают на детей в кроватках…
— И не только на детей. Ты читал газеты?
— Не читал. В Тасмании местных газетенок не попадалось.
— На прошлой неделе искусали двух пожилых пенсионерок — точно так же, как бедного маленького Джимми Пурдома. Одну недалеко отсюда, вторую — в Мэнли. А еще нашли пьяного с разорванным горлом. Полиция считает, что это крысы.
— А еще собака, — почти прошептал он. — Мертвая собака на дороге, возле нашего дома.
— А я видела кота несколько дней назад. Мертвого. И тоже что-то с горлом.
Баррет жестко рассмеялся.
— Ну прямо как у Браунинга:
— Собаки и коты вопиют о помощи, — отозвалась она.
— Но все это слишком серьезно, Джейн. Я сомневаюсь, что они в состоянии нападать на здоровых и трезвых взрослых — а угроза эпидемии? Завтра, когда буду возвращаться, принесу пару ловушек и яд. И, пожалуйста, следи повнимательнее, чтобы не скапливался мусор.
— Я всегда слежу.
Раздался резкий щелчок: Джейн выключила свет.
— Надеюсь, это были крысы, — неуверенно начал Баррет. — Ребенок Пурдомов, потом эта собака…
— Ты о чем, Тим?
— Ну… не знаю, как сказать. Мне показалось, я кое-что видел, когда мы возвращались от соседей, — какое-то животное. Оно быстро прыгнуло в тень. Больше похоже на кенгуру. Небольшого кенгуру.
— Не выдумывай, — возразила она. — Когда это кенгуру бегали по городу?
— Да, но…
— Лучше постараемся уснуть.
Он прижал ее к себе и поцеловал, но Джейн не ответила на поцелуй и повернулась к нему спиной. Интересно, уснула она или только притворяется? «Наступает время, когда мне начинает казаться, будто весь мир против меня, — думал он. — Если бы не эта история с миссис Пурдом…»
Тут он одернул себя.
«Как можно быть таким себялюбивым, Баррет, тебе следовало бы стыдиться. Пусть даже…»
И вспомнил, как все было у них с Джейн до ее беременности — пока все не пошло наперекосяк. Они потеряли ребенка, да и сама Джейн едва не погибла. Он вспомнил, как приезжал домой: вино, которое они пили вместе, откровенная, ничем не омраченная радость тела, когда все напряжение улетучивается, все отчуждение, которое появляется после разлуки, бесследно исчезает. Он вспоминал снова и снова.
«Рано или поздно это должно произойти. Рано или поздно появится женщина — симпатичная, неглупая — и доступная.
И я не смогу удержаться от этого шага. Да, я люблю Джейн. Благодаря ей я знаю, что у меня есть дом, но… Кто сказал, что брак — не просто две пары ног в одной кровати? Джонсон? Он был прав, однако…»
Баррет повернулся и неловко поерзал, стараясь не потревожить эту женщину, которая спала рядом. Пока она сама не готова — если вообще когда-нибудь будет готова — любая попытка добиться близости принесет больше вреда, нежели пользы. И с облечением провалился в тяжелую дремоту.
Вдруг где-то завыли сирены — недалеко и довольно громко. Сна как не бывало. Полиция? Скорая? А может быть, пожарные?
Баррет бесшумно выскользнул из-под одеяла и вышел в сад. Луна стояла низко, на востоке небо слегка окрасилось — приближался рассвет. А на западе, над окрестностями Паддингтона, дрожало ржавое зарево, то появляясь, то исчезая. Ночь звенела переливами сирен.
«Сначала крысы, — недовольно подумал Баррет, — теперь поджигатели».
Он еще немного постоял, а потом прошел на кухню и поставил чайник на плиту. Если он вернется в постель, все равно ни за что не уснет. Он знал это наверняка.
Шесть дней спустя «Катана», судно Баррета, шла из Ньюкасла на юг и уже миновала изрядный отрезок пути. Вдали показался мыс Хоув, южная оконечность Австралии. Теперь они держали курс из Габо к острову Диэл. Вечер выдался на редкость приятный: ясная погода, легкий северный ветер, спокойное море. Со стороны пролива Басс, как обычно, шла волна, но она не могла помешать движению судна.
В восемь вечера Баррет сдал вахту третьему помощнику — объявил курс, выверив его по компасу, сообщил координаты, полученные при помощи радара и приборов визуального наблюдения и прочие привязки к северу. С формальностями было покончено, и он направился прямо в буфет.
Он успел как раз к ужину. Свободные от дежурства офицеры делали сандвичи на тостах, разливали чай, растворимый кофе, какао.
Капитан Холл изучал содержимое холодильника и огорченно вздыхал:
— Неужели на этом корабле не найдется куска приличного сыра? Эту дрянь даже уважающая себя крыса есть не станет. Эрзац-резина, да и только!
— Если верить таксисту, что подвозил меня на днях, крысы с удовольствием жуют резину, — заметил Баррет. — Он жаловался, что у него шины погрызли.
— Небось, были повкуснее, чем это, — промычал Холл, набивая рот сандвичем.
Напитки были разлиты по чашкам, на тарелках громоздились сандвичи самого разного вида, и офицеры расселись вокруг стола. На какое-то время разговоры прекратились: все сосредоточенно поглощали пишу. Осушив вторую чашку крепкого чаю, капитан возобновил беседу:
— Слышали о крушении самолета в Эссендоне? Жуть какая!
— Сегодня я пропустил выпуск новостей, — ответил старпом. — Приемник барахлил.
— В Электре, — поправил Старик. — Не успел набрать высоту, как рухнул на жилой квартал. Весь экипаж погиб — да еще двадцать человек на улице.
— Аэрофлот Австралии всегда был самым безопасным и мире, — бросил второй механик.
— Между прочим, раньше так и было, — возразил капитан Холл, — но не сейчас. За последние пару месяцев самолеты падают один за другим.
— Террористы, — резюмировал главный механик. — Это повсюду, по всему миру. Самолеты падают. Пожары. Если у правительства еще остались мозги, им пора взяться за коммунистов — всех поставить к стенке. Это же по всему миру. В Штатах. На материке. Уверен, эпидемия чумы в Индонезии — это их рук дело. Ублюдки…
— Я всегда считал, что Россия в дружеских отношениях с Индонезией, — удивился Баррет. — Между прочим, на прошлой неделе в «Таймс» писали, что Кремль обеспокоен катастрофами в Советском Союзе.
— Нельзя верить всему, что пишет «Таймс», — возразил главный механик.
— Может, оно и так, Кен, но какой стиль! — Баррет сделал большой глоток кофе, потом вернулся к своей любимой теме. — Беда в том, что в наши дни любую небрежность в работе или преступную халатность списывают на террористов.
— У русских своих проблем хватает, — заметил Билл Малони. — Прошлой ночью приняли сигнал SOS с русского корабля в Тихом океане. У них случился пожар.
— Это они сообщили, что там был пожар, Билл, — усмехнулся главный механик.